Привычные к коррупции

Взятки в России – целый институт: студенты платят преподавателям за оценки, пациенты государственных клиник – докторам за лечение (а ведь оно, по идее, должно быть бесплатным); семьи откупаются от призывных комиссий, чтобы их сыновей не забирали в армию.

Согласно недавнему социологическому опросу, 60% россиян хотя бы раз в жизни давали взятки. А президент Дмитрий Медведев заявил, что уровень коррупции угрожает стабильности в России: "Борьба с коррупцией в нашей стране – особо трудная задача, которая потребует колоссальных усилий, выдержки. Рассчитана она на годы вперед. Но сегодня в этом направлении видны определенные сдвиги".

Медведев впервые объявил кампанию по борьбе с коррупцией в прошлом году, при вступлении в должность. Он и другие высокопоставленные чиновники впервые обнародовали данные о своих доходах и имуществе. Однако не вся эта информация выглядит правдоподобной: например, лидер Чечни Рамзан Кадыров, который живет в роскошном, отделанном мрамором особняке, указал, что владеет лишь небольшой квартирой и автомобилем "Лада".

Медведев не первый российский лидер, призывающий бороться с коррупцией. Десять лет назад его предшественник и наставник Владимир Путин пришел к власти, обещая искоренить коррупцию с помощью "диктатуры закона". Но проблема с тех пор лишь усугубилась: десятилетие экономического подъема на фоне роста цен на нефть привело к тому, что российские бюрократы стали требовать все большие и большие взятки. Масштабы коррупции не изменились даже после того, как мировой финансовый кризис привел Россию к резкому экономическому спаду. Сегодня, по данным организации Transparency International, Россия является одной из самых коррумпированных стран, занимая 146 место из 180.

Даже по официальным подсчетам, по сравнению с прошлым годом средний размер взятки вырос в три раза, достигнув 32 тысяч долларов. Российский "коррупционный рынок", по данным властей, оценивается в 300 миллиардов долларов в год. Из-за этого рынка растут цены на все – от недвижимости до продуктов питания: компании включают "серые платежи" в стоимость продукции.

В прошлом году Антикоррупционная общественная приемная организовала "горячие линии" по всей стране. Директор приемной Евгений Архипов, ссылаясь на мнения тысяч позвонивших, утверждает: все больше россиян разочаровано отсутствием результатов антикоррупционной борьбы, развернувшейся после призывов Медведева. Архипов и некоторые его коллеги по общественной приемной были даже вынуждены покинуть родину – как раз когда собирались опубликовать отчет о коррупции в России. Борцам с коррупцией сообщили, что их деятельностью намерены заняться следственные органы. Свои данные Архипов и его соратники опубликовали уже будучи на Украине, где на два месяца нашли убежище. По мнению Архипова, россияне настолько запуганы, что даже боятся публично обсуждать проблемы коррупции. По его мнению, власти оградили себя от гражданского общества, разрушив его институты и свободу слова. Все это привело к тому, что многие граждане России просто не знают, как бороться за свои права: "Чем строже власть осуществляет свой контроль, тем лучше ее действия скрыты от населения. И тем сложнее людям бороться с коррупцией. Лучше заплатить взятку, чем вступить в конфликт с чиновником".

Некоторые, впрочем, берут дело в свои руки. Вот пример московской пошивочной мастерской. Здесь шьют униформу для сотрудников компаний McDonald's, Pepsi и Procter & Gamble. Владелец фирмы Илья Хандриков, сидя в своем тесном офисе, рассказывает мне о частных проверках. Пожарные и налоговики требуют взятки, угрожая донести о несуществующих нарушениях.

Эти проверки сделали Хандрикова известным борцом с коррупцией в России: он создал организацию поддержки бизнеса и сотрудничает с множеством таких же организаций. Хандриков рассказывает: численность бюрократии за десятилетие удвоилась и теперь составляет два миллиона человек. Предприниматель считает, что рост коррупции душит российский бизнес, не давая ему надежды стать конкурентоспособным на международном рынке: "Производство разрушено до основания. Малый и средний бизнес растоптан. Как можно ждать инновационных идей от компаний, которые раздавлены налогами, монополистами и политическими группировками? Не могут они выступать с инновационными инициативами - вся их энергия уходит на то, чтобы выжить".

Многие задаются вопросом, как измерить -- или дать определение -- коррупции в обществе, в котором она стала привычным явлением. Мнение социолога Льва Гудкова: "Крупный бизнес, например, платит лояльностью действующей власти. Коррупция - как бензин, без которого не может ездить машина. Так и система не может без нее существовать. А это приводит к неэффективности различных институтов.

Евгений Ткачук – директор небольшой фирмы, которая занимается оптовой торговлей. Когда он был в командировке, в его дом ворвалась милиция: "Это было ужасно. Сначала они перевернули вверх дном второй этаж, где живет моя теща. Затем начали ломиться в дверь комнаты, где был мой ребенок. Они кричали, что выбьют дверь". Ткачука обвинили в мошенничестве. Сам предприниматель обвинения отрицает и обращает внимание на то, что предъявлены они были после того, как он отказал вымогавшему у него деньги деловому партнеру. Расследование длилось три года, несмотря на судебные решения о прекращении дела за отсутствием доказательств. Ему запретили выезжать из страны. Ткачук лишился работы и влез в долги. Когда он подвергал сомнению логику следователей, они, по его словам, отвечали ему, что всегда правы: "Вертикаль власти построена так, чтобы контролироваться на самом верху. Те, кто внизу, уверены в поддержке тех, кто наверху".

Эта история типична для России. Многие здесь считают подобную деятельность – а вовсе не борьбу с преступностью - главным занятием милиции.

Кирилл Кабанов, бывший офицер ФСБ и председатель общественной организации "Национальный антикоррупционный комитет" отмечает, что госслужащие – одни из самых богатых людей в России. Кабанов носит с собой пистолет -- расследовать коррупционные преступления, по его словам, все равно что воевать. В безнаказанности уверены не только чиновники, но и милиция, о которой говорят, что она регулярно фабрикует дела. Кабанов напоминает об относительно недавно принятом законе об экстремизме: "Теперь, назвав чиновника вором, вы можете быть привлечены к суду за экстремизм".

Юрист, бывший старший следователь Владимир Волков отмечает, что чиновникам часто приходится покупать свое рабочее место. В качестве примера он приводит бывшего коллегу, который занял пост в доходном месте – на таможне. Вскоре тому сообщили, что он должен заплатить 200 тысяч долларов – столько стоит это место. Таких денег у таможенника не было, и его уволили.

В свою очередь, Кирилл Кабанов утверждает, что чиновники больше ничего не боятся: "Они полагают, что могут создать закрытую систему финансовых потоков, которые контролируют они сами и лояльные им люди". Больше всего Кабанова беспокоит то, что молодые россияне равнодушны к разгулу коррупции: "Трудно внушить им, что они граждане и у них есть права. И что в их интересах эти права отстаивать".