Девять человек на Красной площади

25-летний активист «Левого фронта» Владимир Акименков был задержан 10 июня по так называемому «болотному делу» – по подозрению в причастности к массовым беспорядкам во время разогнанного Марша миллионов 6 мая. В сентябре стало известно, что Владимир, страдающий тяжелым заболеванием глаз, стремительно теряет зрение в СИЗО. 24 сентября появилось сообщение о том, что Акименков переведен в больницу «Матросской тишины». Гражданские активисты, выступающие за его освобождение, сначала собрались у этой тюрьмы. Рассказывает участник акции, активист «Солидарности» Юрий Емельянов:

– У «Матросской тишины» акция была даже более насыщенная, но там полиция ничего не успела сделать. Мы стояли долго и ушли, когда сделали все, что планировали. А на Красной площади полиции потребовались буквально секунды для того, чтобы начать действовать по пресечению. Поэтому сама акция шла всего минуту, а потом продолжалась уже в лежачем положении: полиция не могла с нами справиться. Наверное, если бы они нас били сапогами, закончили бы быстрее. Но, видимо, им установка была дана применять все средства, но не наносить тяжелых телесных повреждений. Так что дальше выломанных рук дело не пошло. У меня до сих пор одна рука не действует, – рассказал Юрий Емельянов.

Активистке "Другой России" Дарье Гладских сломали палец дверью автозака. Все задержанные были доставлены в ОВД "Китай-Город", и там появился оперативный работник Алексей Окопный. Как сообщают задержанные, он избивал и оскорблял их. Больше всего досталось Геннадию Строганову. Алексей Окопный – сотрудник центра по борьбе с экстремизмом – знаком оппозиционным активистам уже много лет. До переезда в столицу он трудился в Подмосковье, и друзья убитого нацбола Юрия Червочкина подозревали его в причастности к этому преступлению.

Юрий Емельянов рассказал о том, как вел себя Алексей Окопный в ОВД Китай-город, куда привезли задержанных на Красной площади:

– Понятно, почему он приехал. То, что произошло на Красной площади, думаю, будет поставлено ему в вину руководством, что он прохлопал и не сумел предотвратить. В первую очередь, он приехал потому, что услышал о задержании Строганова: у них давняя антипатия, мягко выражаясь, с Геннадием Михайловичем. Он занялся им персонально, то есть все сидели в «обезьяннике», а он силовым порядком Строганова с помощью полицаев вывел оттуда. Ему сказали, что сейчас снимут отпечатки пальцев, Строганов возразил, что он человек достаточно известный и для идентификации его личности это не требуется. Окопный сказал, чтобы он заткнулся: если он не подчинится, то это будет сделано насильственно. Строганов не подчинился. После этого на него надели наручники, и трое, под руководством Окопного, поскольку не было необходимого оборудования, в его руках зажали бутылку для того, чтобы на этой бутылке получить отпечатки его пальцев. Строганов всячески этому сопротивлялся и достиг своей цели, потому что отпечатки получились смазанными. Тогда Строганова в наручниках загрузили в служебный автомобиль, увезли в отделение ОВД «Басманное», где имеется необходимое оборудование для снятия отпечатков. Там точно так же в наручниках вся эта операция была проделана. Но Геннадий Михайлович говорит, что у него уже не было сил сопротивляться. Его стукнули пару раз, поэтому им удалось снять отпечатки пальцев. После чего его так же в наручниках привезли обратно в «обезьянник» Китай-города.

Когда разобрались с Геннадием Строгановым, в комнату для допросов отвели Юрия Емельянова:

– После этого туда быстро прибежал Окопный, стал меня оскорблять, сказал, что он нас, падл, давить будет. После того, как он услышал, что он дерьмо, нанес мне два удара в солнечное сплетение, коленом в пах и дал мне две пощечины. Все эти удары не нанесли особых повреждений, он просто хотел унизить меня и вызвать на провокацию. Если бы я его хоть пальцем тронул, он тут же оформил бы нападение на сотрудника полиции. Это у них в практике, уже не первый раз делается. От удара в солнечное сплетение у меня, конечно, дыхание перехватило, но ущерба мне это не нанесло. После того, как я громко высказал на все отделение полиции все, что я про него думаю, Окопный сказал, что он меня еще найдет и удавит.

– Вы в первый раз с ним встречаетесь лицом к лицу?

– Прямых контактов у меня с ним до этого не было. Но мы его прекрасно знаем, он от нас не отходит на всех акциях, он все время где-то в поле зрения, все время за нами смотрит. Мы уже четвертый месяц держим пикет у Следственного комитета, сам он там не появлялся, но его люди, которых мы тоже знаем, с нами каждый день. Машина Центра по борьбе с экстремизмом стоит у Следственного комитета каждый день, их там три человека – водитель, кинооператор и еще какой-то хмырь. Мы все время под контролем, но мы ничего не скрываем. Наш протест связан и с Акименковым, потому что мы говорим о задержанных по делу 6 мая. Если у Следственного комитета эта акция полностью законная, одиночный пикет, то, выступая на Красной площади и у Матросской тишины, мы действительно находились за пределами закона. В принципе задержание как таковое и пресечение акции на Красной площади можно считать законным, если считать законными законы, которые принимал Путин, – полагает Юрий Емельянов.

12 октября суд приговорил задержанных на Красной площади Олега Прудникова, Геннадия Строганова, Дмитрия Смирнова и Максима Винярского к 15 суткам административного ареста. Они объявили сухую голодовку. Юрий Емельянов, Аркадий Аленичев и Олег Пыхтин были отпущены. Им предъявлено обвинение в нарушении порядка проведение пикета. Суд над ними состоится позже. Гражданские активисты намерены продолжать акции с требованием освободить Владимира Акименкова. О том, что произошло с ним после госпитализации в больницу «Матросской тишины», Юрий Емельянов не знает:

– Человек слепнет, а его пытаются лечить от тяжелейшего заболевания, по которому на воле не всегда могут помочь, в тюремной больничке, в которой ничего, кроме анальгина, дать не могут. Я считаю, что продолжается издевательство и уничтожение тех, кто неугоден Путину. Акименкова перевели в больницу при «Матросской тишине» только для того, чтобы успокоить общественное мнение, а на самом деле никакой медицинской помощи ему не оказывается. Не могу ничего утверждать, это только то, что думаю я.

Фрагмент программы «Итоги недели»