Мысли о Рождестве

Программу ведет Джованни Бенси. Участвуют: из Москвы - историк религии, богослов, преподаватель МГИМО Андрей Зубов; из Рима - историк, профессор университета "Рома-Тре" и активист католической организации "Общество Святого Эгидия" Адриано Роккуччи; из Берлина - обозреватель телеканала "Зендер Фрайес Берлин" Ашот Амирджанян.

Джованни Бенси:

Я поздравляю всех вас с Новым годом и с православным Рождеством Христовым. Как раз о Рождестве будет идти речь в нашей сегодняшней беседе. Это один из величайших праздников христианства, на Западе еще больше, чем на Востоке, где первенство отдается Пасхе, празднику Христова Воскресения. В эти дни мы живем в общий рождественско-новогодний период, начавшийся 25-го декабря, католическо-протестантским Рождеством, и кончающийся 7-го января, Рождеством православным. Правда, потом еще есть Богоявление, но в общем сознании это уже за пределами этого очарованного периода. Как раз, об общем сознании: в нем Рождество и Новый Год как бы сливаются в единый праздник: основной народный символ этого благодатного времени, елка, где-то называется "рождественской", а где-то "новогодней". И это не случайно: Рождество Христово - это начало "нашей эры", дата, с которой ведется наше летосчисление, ставшее фактически универсальным, принятым и далеко за пределами христианского мира. Но в этот же период "рождается" и новый год, связь с рождением Спасителя психологически близка и понятна. Кроме религиозного значения для христиан, Рождество имеет и гораздо более широкую значимость: оно широко воспринимается как праздник семьи: в Италии, например, есть поговорка: "Natale con i tuoi", "Рождество (обязательно) с родными". Везде, или почти везде, Рождество - время подарков. Существует даже фольклорно-сказочная фигура, "Санта-Клаус", "Пэр Ноэль", "Дед Мороз", олицетворяющая эту традицию. В католических странах устраиваются "ясли", театрализованное изображение сцены рождения Младенца Иисуса.

Почему все это? Каково религиозное, этнографическое, цивилизационное значение Рождества? Эти вопросы будут обсуждать, связанные с нами по телефону: из Москвы историк религии, богослов, преподаватель МГИМО Андрей Зубов; из Рима историк, профессор университета "Рома-Тре" и активист католической организации "Общество Святого Эгидия" Адриано Роккуччи; из Берлина - обозреватель телеканала "Зендер Фрайес Берлин", армянин по происхождению, Ашот Амирджанян. Я приветствую наших гостей.

Итак, Андрей Борисович, Москва. Католики отметили Рождество 25-го декабря. Православные в России и некоторых других странах празднуют 7-го января. Некоторые нехалкидонские, или дохалкидонские церкви, например, армянская, отмечают Рождество 6-го января по старому стилю, что соответствует 19-му января по новому. Почему такой разнобой?

Андрей Зубов:

Разнобой этот естественен, и он связан с разницами календаря. Что касается православного календаря, который использует Русская Православная Церковь в частности, это, как известно, Юлианский календарь, а западная традиция, начиная с Папы Григория VII, перешла на Григорианский стиль и в настоящее время использует Григорианский календарь, который является гражданским календарем и в России. Поэтому разнобой. Что касается Армянской церкви, то я думаю, что Ашот Амирджанян расскажет об этом более подробно. Я не буду вдаваться в эту проблему. Пожалуй, самое главное сейчас - вот эта вот разница стилей - она связана с какими-то духовными вещами - или нет. На первый взгляд, разумеется, нет - это лишь более точная календарная привязка дня, который в Юлианском календаре за 2000 лет откочевал с дня новолетия, зимнего солнцеворота на две недели вперед. Но в действительности, в этом, как и в любом религиозном явлении, которое сохраняет традиции, есть свой смысл. И смысл такого разделения гражданского и церковного стилей, которое сохраняется в России, надо сказать, подавляющим большинством верующего населения России, и воспринимается не только нормально, но даже и приветствуется, так что изменение стиля, я думаю, могло бы вызвать неприятные разные брожения в церкви, так вот, вот это разделение стилей связано в какой-то степени со стремлением отделить священную область жизни, сакральное от профанного. Как раз особенность восточного сознания - оторваться от бренности этого мира, уйти в священную область не только нравственную, но и календарную, и отсюда разделение на гражданский и церковный календарь, которое, в частности, сказалось в разной дате празднования Рождества. Как раз на Западе, где есть стремление сакрализовать профанное и этот мир освятить - там такое было бы принципиально, я думаю, в духовном смысле невозможно.

Джованни Бенси:

Но, вы знаете, в Греции - Греция перешла на празднование Рождества и других праздников по новому стилю, но там было большое сопротивление и образовалось движение, которое называется палеоимерологиты - сторонники старого стиля... Андрей Борисович, еще вопрос: помимо всего этого, что означает Рождество в русской традиции, русской культуре, этнографии, скажем?

Андрей Зубов:

Дело в том, что Рождество, конечно, в первую очередь в русской традиции переживается, конечно же, именно в своем христианском и церковном значении как рождение Спасителя, как пришествие в мир того, кто избавляет этот мир от гнета греха и смерти. Причем сейчас, после того как религия перестала быть традиционной в России, после 70 лет насильственного атеизма, а стала верой личного выбора - это именно чисто христианское переживание праздника - оно резко усилилось. Но в то же время в народе до 1917-го года повсюду, а кое-где, особенно на Западе - в Белоруссии, на Украине - и до сих пор - существует инородное переживание Рождества, в котором как бы христианский контекст достаточно удачно вписался в древний, дохристианский религиозный пласт праздника побеждающего Солнца, кстати, праздника, известного практически всему миру, праздновавшегося в Риме, известного в Западной Европе своими знаменитыми галлистическими сооружениями, в которых, как правило, главная ось жертвенника всегда приходилась на точку, в которой в этом месте вставало солнце в день зимнего солнцеворота. И вот это празднование побеждающего солнца - это как бы триумф жизни над смертью. Триумф лета над зимой и, соответственно, триумф человека, который не умрет, а если умер - возродится вновь. Вот в русской культурной традиции этот второй пласт, языческий пласт, но, тем не менее, совершенно нормальный, я бы сказал, в некотором роде даже пророческий о грядущем Христе - он сохранялся до 1917-го года, уничтожен вместе с уничтожением крестьянства и вообще традиционного общества, и я боюсь, что сейчас уже не возродится - и колядки, и все прочее сейчас выглядят очень искусственно. Люди сейчас собираются в храм, именно торжествуя рождение Христа и уповая на то, что они соединятся с ним, достигнут высочайшей цели христианской жизни - Обожения, которое потом будет ознаменовано Пасхой.

Джованни Бенси:

Профессор Роккуччи, Рим. В Италии, как и везде на Западе, Рождество уже прошло. Что означает этот праздник для религиозного сознания католиков, особенно в вашей стране?

Адриано Роккуччи:

Вы сказали в начале нашей передачи Рождество на Западе - особенно почитаемый праздник и считается всенародным праздником. Конечно, в религиозном смысле восприятие этого праздника вообще не отличается от восприятия такого праздника на Востоке - в православной церкви, о котором говорил Андрей Борисович. Но можно, наверное, определить какие-то черты особенные для Запада. Например, Рождество в сознании католиков тесно связано с милосердием к нищим. То есть, это момент, когда вспоминается Рождество Иисуса в яслях, из-за того, что, как пишет Евангелие, не было места в гостинице для той семьи Иосифа, Марии, беременной женщины - и поэтому на Рождество особенным образом обращается внимание к тем людям нынешнего времени, которые находятся в положении, подобном тому положению, в котором находилась та семья и находился Младенец Иисус. Поэтому есть много мероприятий церковных общин, церкви, направленных на милосердие к нищим. И могу вспоминать особенно одно из этих мероприятий, которое связаны с общиной Святого Егидия, членом которой я являюсь, и в этом году было 20-летие которой - община устраивает на Рождество пир с нищими, одинокими стариками, бездомными, иммигрантами, больными - с людьми, которые на Рождество одиноки. Потому что, как вы сказали, есть поговорка Рождество надо отметить с родными, но конечно, для тех, кто в одиночестве, это переживается очень горько, очень трудно, потому что одиночество чувствуется значительно более сильно. Поэтому мы как христиане читаем именно призыв быть с близкими к этим людям, которые нам напоминают именно о Лике Господнем, о том младенце, который родился в бедности и одиночестве. Поэтому каждый год Община Святого Егидия, например, здесь в Риме ,но и во всех других городах где она присутствует, отметила этот праздник с тысячами нищих, с которыми поделилась радостью благовествования Рождества Христова.

Джованни Бенси:

Ашот Амирджанян, Берлин. У вас как бы две природы: вы родились в Армении, в армянской семье, но работаете в Берлине как "немецкий" журналист. Сначала вопрос, так сказать, вашей первой "ипостаси". Что означает Рождество для армян, сторонников разновидности христианства, которое не является ни православной, ни католической, ни протестантской? Армяне много страдали в своей истории. Играет ли Рождество какую-то роль в их национальном сознании?

Ашот Амирджанян:

Армянская Апостольская Церковь отличается от других церквей тем, что ее называют монофизитской. Это теологический вопрос, теоретически он играет большую роль, представители церквей часто и очень сильно спорят об этом, здесь речь идет о природе Христа - насколько он был человеком, насколько он был Богом, насколько он был сыном Бога и так далее. Но реально это не играет никакой роли. По обряду армянская церковь близка к православной, это как бы братская церковь всех православных церквей, но в то же время армянская церковь имеет очень тесные отношения со всеми латинскими церквами. В Германии здешняя епархия очень сильно, тесно сотрудничает с протестантскими церквами, а в латинской Европе, во Франции, в Италии - с католической церковью. То есть, здесь очень сильный экуменический момент заложен в армянских общинах. Ну а поскольку армяне, большинство их живут в разных странах мира, и лишь малая часть на той территории, которая сегодня называется Арменией, то они, конечно, живя, будучи во Франции французами, будучи в Америке американцами - перенимают традиции этих стран уже в нескольких поколениях, если они живут. И таким образом возникает ситуация, в которой и я сам нахожусь, здесь в Берлине. Хотя Германия - не традиционная страна, куда мигрировали армяне в истории, тем не менее, здесь есть община, люди их разных стран, соответственно, они очень отличаются друг от друга, но ходят минимум два раза в году в церковь на службу - на Рождество и на Пасху, и у меня "привилегия" такая, что я могу дважды ходить на службу, Рождественскую службу, которую я очень сильно люблю. Она, конечно, очень сильно отличается в армянском исполнении, не только по длине -более трех часов, а в латинских церквах это всего лишь час с лишним, но и по характеру все-таки восточная служба - в ней больше мистики, в ней больше религии, а в западной службе больше политики социологии и прочего. Но в целом я бы сказал, что Рождество, вот в Германии, в частности - это все-таки общественный ритуал, общественная традиция. Церковный характер, религиозный характер Рождества собственно преимущественно уже утерян, и Рождество играет роль именно как праздник семьи и праздник любви - в первую очередь, именно эту роль. И подарки - роль которых очень большая, она гипетрофирована практически - это как бы символ любви, через подарки люди показывают, насколько сильна их любовь. И поскольку многие разучились прямо общаться, соответственно возвышается роль подарков и их цена. И это как раз тот момент, который делает из Рождества культурно-коммерческий ритуал, который мне лично в последние годы очень начал мешать, и я начинаю уже потихоньку избегать вот это коммерческо-рождественское время, вот эта коммерция, которая мешается с сентиментальностью - эта смесь иногда может даже действовать на нервы.

Джованни Бенси:

Снова Андрей Борисович, Москва. В этом году на рождественско-новогодние праздники, по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия, прибыл в Рим православный женский хор, выступивший в соборе Святого Петра. Папа Иоанн Павел Второй очень тепло отозвался об этой инициативе. Усматриваете ли вы в этом шаг в сторону сближения обеих церквей?

Андрей Зубов:

Разумеется, это то, что называется в дипломатическом языке "акт доброй воли", некоторое проявление нового режима добрых отношений, попытки восстановить отношения, если угодно, даже в контексте Рождества - сделать некий дар, красиво-художественный дар западной церкви, ведь дары на самом деле - это форма, это демонстрация дружбы и расположения. То, что на Рождество мы дарим друг другу подарки - мы не только помогаем и даже не столько помогаем друг другу решить какие-то хозяйственные проблемы, сколько мы хотим сказать, что мы любим других людей и поэтому нам приятно радовать их. И вот я думаю, что в этом широком контексте приезд русского хора и выступление его в величайшей святыне не только западной церкви, но и, пожалуй, всего мира, одной из величайших, по крайней мере, святынь - Соборе Святого Петра - это очень значительная вещь. Мне кажется, что тот тупик, та видимость тупика, те холодные отношения, которые установились между западными и восточными христианскими церквами... А это совершенно ненормальная вещь, особенно в современном контексте, когда всюду христианский мир терпит удары, в первую очередь, от собственного секуляризованного и равнодушного к вере, как бы постхристианского населения, а кроме того испытывает явное наступление других религий, которые теснят христианство, хотя христианство имеет величайшие сокровища, которыми оно может делиться со всем миром, но из-за внутренних распрей часто не может этого сделать... Так вот, мне кажется что сейчас как раз наступает тот момент, он отчасти может даже вызван и внешними политическими событиями последнего времени, которые вдруг опять проявили единство христианства, единство нашей цивилизации, ее глубинное внутреннее родство... И действие Святейшего Патриарха, я думаю, совершенно не случайное и даже не вызванное какими-то конкретными сиюминутными планами - визита Папы в Россию и может какими-то другими, а является духовной интуицией, которая вообще свойственна главам церквей, духовной интуицией, направленной на воссоединение любви и мира, которое разорвано нашей алчностью, злобой честолюбием - я имею в виду нашим человеческим, а не только православной церкви, всеми людьми, которые искали своего а не Божьего. Мне кажется, что это период, быть может, начнет чуть-чуть уходить в прошлое, и раны начнут хотя бы чуть-чуть залечиваться.

Джованни Бенси:

Профессор Роккуччи, играет ли вот этот экуменический момент какую-то роль в праздновании Рождества в католических странах, особенно в Италии? Я думаю, что ваша организация тоже заинтересована в этом вопросе...

Адриано Роккуччи:

Конечно, в первую очередь, думаю, Рождество глубоко сближает христиан, хотя отмечается в разные даты, потому что мы принимаем то же самое благовествование Евангелия о Рождестве Спасителя. И это осуществляется конкретными и важными шагами. Например, присутствие православных верующих или православных священников на богослужениях католического Рождества и взаимно - в ночь с 6 на 7, например, я обычно присутствую на службе русского православного прихода здесь в Риме. Конечно, я думаю, тоже на сегодняшний день Рождество Христово указывает и другой путь, по которому, думаю, церкви могут сблизиться друг с другом. То есть, благовествование Евангелия тесно связано с вопросом мира, как в Евангелии от Луки написано, что ангелы возвестили именно народу славу вечную Богу и мир на земле для людей, благоволение... Думаю, особенно в это время, как глубоко отмеченное вопросами войны, терроризма, есть нужда в мире, в примирении. Думаю., что в этой области христиане, все церкви, могут играть важнейшую роль. Из-за того, что от Рождества, думаю, христиане получают особенную силу миротворчества, особенную энергию. И тот мистический по настоящему религиозный дух, который царствует и на богослужениях восточных церквей, и на богослужении западной церкви, Римско-Католической Церкви, думаю, дает именно эту силу, которой христианские церкви могут пользоваться, чтобы играть свою роль в нынешних трудных исторических процессах.