Европа "старая" и "новая" и иракский кризис

В комментарии известного французского философа, историка Андре Глюксмана, напечатанного в воскресном номере "Герольд Трибюн", приводятся результаты недавних опросов общественного мнения в нескольких странах Европы. 80% опрошенных поддерживают идею мира и отвергают войну, но в то же время 75% считают именно Саддама Хусейна угрозой миру. Глюксман пишет о скандальном, с моральных позиций, союзничестве в так называемом лагере мира во главе с Францией, Германией и Россией, и напоминает о сотнях тысяч погибших в Чечне, политических преследованиях в Китае, о личности ливийского лидера Муамара Каддафи и так далее. По мнению Глюксмана, в дебатах о военной операции в Ираке демагогия берет верх над демократией, а аргументы демагогов напоминают риторику советских лидеров в деле борьбы за мир. "Позиция французов и немцев, - говорит Глюксман, - это жизнь на облаке".

Европа "старая" и "новая" и иракский кризис - вот главная тема этой передачи.

В понедельник канцлер Германии Герхард Шредер и президент Франции Жак Ширак обедают в берлинской таверне 17-го века под названием "Последняя инстанция" или "Последняя попытка". После знаменитой свиной ноги с кислой капустой европейские лидеры предпримут, как замечают немецкие журналисты, свою последнюю попытку, чтобы избежать военных действий в Ираке. Немецкий канцлер придерживается мнения, что для принятия Советом Безопасности ООН новой более жесткой резолюции по Ираку нет никаких оснований. Французская сторона полагает, что международных инспекторов в Ираке должно быть больше, что следует разработать для них специальный план и при этом усиливать политическое давление на Ирак. Многие считают, что президент Франции Ширак хочет войти в историю в иной, чем это предполагает его нынешний пост, роли, что он хотел бы создать особый европейский полюс в международной политике, вот и раздражается от того, что на этом пути ему мешают молодые центрально- и восточно-европейские демократии, и не замечает, что реально существуют и иные полюса политического притяжения - Россия, Китай, арабский мир. И наконец, нельзя забывать о страхах в связи с мощными мусульманскими общинами, как во Франции, так и в Германии.

Дмитрий Савицкий:

Когда ранним утром второго августа 1990 года иракские войска, смяв заспанный пограничный гарнизон, вошли в Кувейт, и Багдад объявил эту соседнюю страну своей территорией, на улицах Парижа, Рома, Лондона и Кёльна не было видно демонстрантов, требовавших защиты кувейтцов от нападения. Но когда несколько месяцев спустя американские войска во главе международной коалиции двинули танки по направлению к Багдаду, Париж, и я это хорошо помню, вскипел. Возле моего дома, от Пантеона и к бульвару Сен-Мишель, текла река протестующих - французы протестовали против, американцев, освободивших Кувейт и начавших теснить армию Саддама.

На этом можно было бы поставить точку, лучшей иллюстрации к тому, что происходит нынче не найти. Но добавим еще несколько штрихов. Когда лавина советских танков двинулась на Афганистан по новенькой, для этого и построенной дороге, европейские столицы возмутились, но в меру, без эксцессов. А меж тем Кремль в тот рождественский день 79 года открыл ящик Пандоры и всё, что происходит сегодня (от Бин Ладена и до взрыва в дискотеке Бали) получило начало именно в тот, праздничный день.

Советский режим был в те времена тоталитарным, диктаторским, хоть и помягчевшим с виду. Или - для виду. И Запад осудил тиранию Кремля. Но не более того. Запад, к тому времени, научился любить тиранов, по крайней мере, приспосабливаться к ним? Можно откатиться еще дальше, к Праге 68-го года. Что можно прочитать в газетах свободных стран Европы тех дней? Осуждение? Полное и безоговорочное! (не в Юманите!) Противостояние? Помощь Праге? Ни за что!

Позиция свободной Европы и тех дней, и нынешних лучше всего выражена не Парижем и Берлином, а лидерами южной Кореи, которые не устают подчеркивать, что они не хотят никаких перемен Северной Кореи. Пусть корчатся под диктаторским режимом, пусть голодают, пусть гниют в лагерях, но ни в коем случае не делают резких движений!

Переведем это в более элегантные термины: под булыжником улицы - пляж, лозунг молодежной революции 68 года. Слово "булыжник" - весомо. Но пляж - важнее. Мне приходилось уже говорить в "Континенте Европа" о том, что случись беда, молодежь Европы откажется умирать на американских пляжах: загорать да, умирать нет.

11 сентября переменило мир радикально; зима 2003 года - еще радикальней. Нью-йоркцы сливают французское вино в канавы. Ширак появляется на первой странице лондонской "Сан" в виде дождевого червя. "Нью-Йорк Пост" выходит с фотографией американского кладбища в Нормандии - ряды белых крестов и подпись: "Как смели они забыть?" В Варшаве, Софии, Вильнюсе и Бухаресте спрашивают - значит вот какой будет этот наш новый Европейский союз? Все будут равны, но некоторые будут равнее других? И первые должны позаботиться о хороших манерах и научиться молчать? Говорят, Саддам Хусейн выигрывает на политической арене: сумел рассорить европейцев, расколоть НАТО и развести Старый и Новый мир..? Я так не думаю. Я думаю ему повезло, так как "старая" Европа в своем прорвавшемся антиамериканизме находится на самообслуживании. И не важно, что правительство Ширака находится на правом фланге: массовые движения старушки Европы, после краха коммунистической иллюзии, остаются глубоко левыми и верными карлмарксовому комиксу: американский капиталист в полосатых панталонах и котелке, герой "Крокодила" и "Юманите", тянет опасную лапу к нефтяным вышкам Ближнего Востока.. Удивительна эта новейшая глубоко гуманная страсть европейских масс! Три миллиона иракских беженцев, которых можно было бы расспросить хотя бы для блезиру, никого не интересуют. Северокорейский ГУЛАГ никого не интересует. Китай считается уже страной цветущей демократии видимо; экономический успех перекрывает робкие вопли о правах человека. О Чечне лучше не говорить - это внутреннее дело русских. Об алжирцах, которые режут друг друга как ягнят каждый день - тоже никто не заботится. Ну режут ну и режут, big deal, их уже лет 20 режут.., сколько можно удивляться. Но вот возможности того, что освобождение не совсем свободного иракского народа пройдет с потерями гражданских лиц, интересует миллионы. Не освобождение, а потери?

От политической и идеологической демагогии французскую прессу и СМИ - штормит. Око за око. Мы для вас значит мюнхенцы? Трусы? Ну а вы расчетливые бандиты, да к тому же и религиозные фанатики! Куда вы спешите? Не лучше ли переждать? Переждали же мы Сталина и более мелких тиранов и самодуров, всех этих Хрущевых, Брежневых, Андроповых? Вдруг в Багдаде, лет через 30, объявится свой Горби??

Короче, скоро летние отпуска и вообще весна, так что: - Руки прочь от Адольфа!.. или как там его зовут?

Елена Коломийченко: Поляки, как и иные восточные европейцы, не забыли послевоенного раздела Европы в Ялте. И может быть, как раз собственный печальный исторический опыт диктует их восприятие диктаторского режима Хусейна. Разумеется, не во всем совпадают позиции разных стран, да и разных поколений в странах новой Европы. Поляки вспоминают это традиционных связях польской и французской интеллигенции, однако, как они сами говорят, советское эхо, которое слышно в словах президента Франции, грозит разорвать эти связи. Один профессор социологии из Краковского университета Андежей Капишевский замечает, что все, что сегодня произносит Ширак, они уже слышали последние полстолетия из кремлевских уст.

Ежи Редлих: Польские политики и представители общественного мнения с возмущением реагировали на выступление Жака Ширака, в котором он резко отчитал Польшу и другие страны-кандидаты в Евросоюз за то, что они поддерживают американскую политику относительно Ирака. "В европейской семье недопустимо деление на мамочек, папочек и детей, не созревших для партнерства", - заявил лидерам Евросоюза в Брюсселе глава польской дипломатии Владимир Цимошевич. "Форма выступления Ширака была досадной и оскорбительной для стран-кандидатов. Эти страны и, в частности, Польша не приемлют патерналистского обращения, так как оно противоречит основному принципу политических сообществ, то есть равенству прав и обязанностей", - сказал бывший министр иностранных дел Бронислав Геремек. "Слова Ширака показывают, какое место видит Франция для Польши и других стран Центральной и Восточной Европы в расширенном Евросоюзе", - пишет известный политолог Бартломей Сенкевич. "Президент Франции понимает расширение как милость, оказываемую государствам нашей части Европы, а не как исторический процесс, имеющий целью сплотить континент и обеспечить его стабильность на многие поколения", - считает Бартломей Сенкевич и добавляет: "Слова Ширака дают свидетельство тому, насколько поверхностно французские политические элиты понимают ликвидацию разделов, оставшихся от "холодной войны". Некоторые издательства призывают правительство дать официальный отпор выступлению Жака Ширака. "Тот, кто называет нашу поддержку Америки поведением безответственным, невоспитанным, ребяческим и даже опасным, вполне заслуживает резкую реакцию. Столь же резкую реакцию заслуживает угроза отказа ратифицировать трактат о присоединении Франции и другими членами Евросоюза", - пишет обозреватель престижной газеты "Речь Посполита" Кшитоф Готесман. По его мнению, Франция, ее нынешний и предыдущие президенты всегда стремились играть в Европе главенствующую роль, зачастую в оппозиции к Соединенным Штатам Америки. Так обстоит дело и сегодня. "У Парижа, разумеется, есть право иметь собственную политику, но она не может осуществляться за счет Польши, ее места на континенте и в Евросоюзе. И польские власти должны об этом категорически заявить", - требует обозреватель газеты "Ржечь Посполита". Польскими публицистами анализируются причины столь резкого выступления президента Франции. Комментатор "Газеты Выборчей" Леопольд Унгер видит по крайней мере две причины раздражения Жака Ширака. Во-первых, он хотел скрыть от своей общественности то, что на саммите в Брюсселе не добился однозначного осуждения Америки. "Безнаказанно, с нескрываемым презрением обложить 13 государств-кандидатов значительно легче, чем договориться с Блэром или Бушем. Вот и лавры Ширака", - пишет обозреватель "Газеты Выборчей". Он считает, что резкие слова были адресованы по сути дела не 13-ти кандидатам, а остальным пяти странам, подписавшим декларацию солидарности с Америкой. Ширак осознает, что когда кандидаты станут полноправными членами Евросоюза, то соотношение сил изменится не в пользу Франции, тогда уже ее главенство станет невозможным, поэтому Ширак решился охаять кандидатов - таково мнение комментатора "Газеты Выборчей" Леопольда Унгера. В радиоинтервью руководителя Бюро национальной безопасности Марека Сивца спросили, действительно ли пацифистские страны Европы, как, например, Франция, могут отказать Польше в ратификации договора о присоединении к Евросоюзу, а ведь этот процесс начнется с середины апреля? Сивец, правда, уклонился от прямого ответа, только заявил: "Да ведь Франция отнюдь не пацифистская страна, напротив, Франция любит войну, но лишь при условии, что эта она эту войну возглавляет". Спустя несколько дней от пресловутого выступления президента Франции появляются комментарии о том, что хватит уже критиковать Ширака, а пора искать пути примирения с Францией, Германией и другими странами Евросоюза, тем более, что и внутри Польши нарастают сопротивления против войны в Ираке. Как показал опрос, с конца прошлой недели лишь каждый третий поляк одобряет вооруженную акцию против Ирака. Главный редактор польского издания еженедельника "Ньюсуик" Томаш Врублевский пишет: "Нужно принять такие решения, которые Берлин и Париж однозначно воспримут как примирительный жест. В день польского референдума о присоединении Польши к Евросоюзу расположение Франции может быть нам намного полезнее, чем чувство моральной победы над впавшим в истерику Шираком".

Елена Коломийченко: Литовская газета "Лиетуас Ритус" пишет в редакционной статье: "Похоже, что Ширак позабыл, что мы по собственной воле порвали с коммунизмом и не намерены быть тихими слугами Парижа". А латвийский парламентарий и глава комитета по международным делам Гунтер Красс говорит, что Ширак делает то, за что сам же критикует Соединенные Штаты - указывает другим странам, что они должны делать.

Михаил Бомбин: И президент Латвии, и министр иностранных дел, и премьер безоговорочно поддерживают позицию Соединенных Штатов.

Гифт Крестовкис: Конечно, мы как партнерская страна должны будем рассмотреть возможности сотрудничества или присутствия в тех операциях. Это будет зависеть от тех сил, которые проектируют, планируют возможные операции, и которые в этом процессе рассматривают возможности конкретных стран.

Михаил Бомбин: 15-го февраля Вайра Фрейберга по личному приглашению президента Соединенных Штатов Джорджа Буша посетила Вашингтон, где в очередной раз подтвердила возможность Латвии поддержать силовые действия в отношении Багдада. Параллельно этому 8 стран-кандидатов Евросоюза, куда входят и Балтийские государства, подписали совместную декларацию в поддержку политики Соединенных Штатов. Результат получился двояким. С одной стороны, это благодарность Белого дома и обещание Джорджа Буша ускорить процесс вступления в НАТО и каким-то образом способствовать возобновлению российского нефтетранзита. С другой - резкая критика лидеров некоторых европейских государств, членов Евросоюза, куда так стремится Латвия. Так, по мнению президента Франции Жака Ширака, странам-неофитам не следовало спешить со столь быстрыми проявлениями проамериканских позиций, ибо тем самым они значительно уменьшили свои шансы на дельнейшую евроинтеграцию. Примерно в том же духе высказались и президент европейской комиссии Романо Проди, и директор латвийского Института внешней политики Адес Лейнш. Следует отметить, что, по данным центрального статистического управления, более 80% жителей Латвии, не питая особых симпатий к Саддаму Хусейну, выступают против военного решения иракского кризиса. Возле здания Сейма и американского посольства в Латвии прошли многочисленные пикеты, в которых принимали участие представители как русских, так и латышских организаций. Причем последние видят в действиях Соединенных Штатов опасный для Латвии прецедент, некую модель 40-го года: а ну как восточный сосед во имя своих интересах вдруг потребует разоружения Латвии? Говорит председатель общественной организации "Сила разума" Александр Соковский.

Александр Соковский: Потому что мы считаем, что любые мероприятия, любые действия, связанные с военными акциями, это не есть нормальный приемлемый цивилизованный путь решения мировых проблем. Больше всего мы должны отталкиваться даже не столько от этого, сколько от интересов Латвии в том плане, что особенно после заявлений нашего руководства страны о всецелой поддержке стремления Америки развязать войну в Ираке. Мы считаем, что это ошибочная позиция, поскольку это может так или иначе навести на нашу страну, достаточно еще слабую во всех смыслах своего развития, дополнительные проблемы в международном плане.

Михаил Бомбин: А вот что думает по этому поводу бывший командующий национальными вооруженными силами Латвии депутат Сейма полковник Данис Турлайс.

Данис Турлайс: Заявления президента страны, министра иностранных дел, премьера не могут быть отнесены только к их личному мнению. В заявлении президента, который, согласно конституции, несет политическую ответственность за свои заявления, они действительно отражают только их личное мнение. Суть проблемы состоит в том, что есть подозрение, что Ирак занимается исследованием, приобретением, производством, оружия массового поражения. Это есть нарушение конвенции о нераспространении оружия массового поражения. Факт о том, что Ирак владеет этим оружием или занимается производством этого оружия, не подтвержден. Если есть подозрение - надо проверить. Я думаю, что единственная верная позиция, в том числе и Латвии и других стран Европы, если Ирак окажет сопротивление инспекциям. Надо оказать давление, вынудить Ирак подчиниться инспекциям. Мы видим сейчас просто беспрецедентные уступки со стороны Ирака, который практически свое государство открыл не только для инспекторов ООН, но открыл свою страну для разведчиков Соединенных Штатов Америки. Следовательно, нет абсолютно ни малейших причин, аргументов, чтобы начать войну против Ирака.

Сергей Замащиков: Неделя прошедшая наверняка запомнится ново-европейцам надолго, поминать они ее будут отнюдь не добрым словом, а виноват в этом никто иной, как французский президент Жак Ширак. Впрочем, и для самого Ширака неделька вышла не из приятных: начал с того, что "покатил бочку" на плохо воспитанных ново-европейцев, чем нажил себе новых врагов, и кончил тем, что принимал в Елисейском дворце Роберта Мугабе, которого в приличные дома Парижа, а уж тем более Лондона, давно не пускают. И все же то, что французский президент позволил себе по отношению к восточно-европейцам, ему еще долго будут вспоминать. Подобных примеров, когда к политическим деятелям прилипали те или иные неосторожно брошенные выражения, немало и в новой, и в старой истории. Достаточно хотя бы вспомнить слова Ала Гора о том, что он якобы изобрел Интернет или знаменитое "читайте по моим губам: я не увеличу налоги" отца нынешнего президента Джорджа Буша-старшего. Когда читаешь наставления президента Французской республики, невольно возникают ассоциации с армейской дедовщиной, с которой наверняка знакомы многие восточно-европейцы, коим наставления эти и были адресованы. Действительно, выражаясь армейским языком, дедушка Ширак, обидевшись на неблагодарных "салаг", то есть восточно-европейских кандидатов в Европейский Союз, решил их построить и объяснить, как надо службу править и уважать стариков-дембелей, таких как он - старо-европеец Ширак. Ведь молодые могут подумать, что им можно жить по уставу, то есть по закону Евросоюза, и разведут демократию, да еще побегут жаловаться начальству, то есть США. Такого безобразия со стороны "духов" или "салаг", не прошедших еще курса подготовки молодого евросоюзовца, старослужащие допустить никак не могут, отсюда и угрозы, и призывы стать по стойке смирно, равнение на Францию, а не то... Впрочем, всем известно, что еще сказал Жак Ширак. Разница с армейскими неуставными отношениями заключается в том, что так называемые "молодые" это уже проходили. И политический диктат, и высокомерные упреки в неблагодарности, и попытки шантажа - все это уже было в братской семье народов социалистического содружества. Так что политики, стоящие во главе стран, которые поддержали позицию Америки и тем досадили Шираку, воробьи стреляные и готовые постоять за себя. Уж они-то видали "дедов" и пострашнее французского президента. Как сказал замминистра иностранных дел Чешской республики Александр Вондра: "Я думал, что мы готовимся воевать с Саддамом Хусейном, а не с Жаком Шираком". Тем не менее, я считаю, что молодые ново-европейцы войну с Шираком уже выиграли, осталось еще только выиграть кампанию с Хусейном, стать полноправными членами Евросоюза и окончательно покончить с политической дедовщиной.

Елена Коломийченко: Современная Европа - уже не привычный христианский "Старый свет" минувших дней, а современное мультиэтническое и мультиконфессиональное общество, в котором все большее внимание, в том числе и политиков, привлекает к себе исламская община. Как известно, в одной только Франции проживает самое малое 6 миллионов мусульман. Причем стоит подумать и о том, что большинство европейцев-христиан являются таковыми чисто формально и имеют весьма смутное представление о библейских канонах, а тех, кто живет по этим канонам, возможно, и вовсе ненамного больше, чем кришнаитов. Между тем, европейские мусульмане, даже и наиболее умеренные и "светские" из них, все-таки относятся к своей религии гораздо более рьяно. Неслучайно про католических священников-педофилов можно, например, писать практически все, что угодно, но малейшая критика в адрес мусульман вызывает волну судебных исков и гнева адептов политкорректности. В любом случае, ислам и его роль в жизни европейских стран - одна из важнейших тем в политической и культурной жизни европейского континента. 14 декабря 2002-го года специалист по исламу профессор Бернард Льюис выступил в Берлине в рамках израильско-германского диалога с докладом об "исламском испытании". Фундаменталисты движимы ненавистью не к Израилю, но в первую очередь к тем, кого они считают крестоносцами - такова основная идея Льюиса. С изложением основных тезисов эксперта вас познакомит Иван Воронцов.

Иван Воронцов: Ближневосточных конфликта два - считает Льюис. - Один из них, меньший - израильско-палестинский, продолжающийся около ста лет, это конфликт региональный, хотя он и привлекает к себе больше всего внимания извне. А вот второй, гораздо более масштабный, конфликт продолжается уже больше 14 веков, с момента появления новой религии - ислама, когда мусульмане сочли себя обладателями конечного божественного откровения и решили, что их долг не просто хранить это откровение, но и внушить его всему остальному миру. На этом пути они столкнулись с теми, кто хотел сделать то же самое, со своей стороны - с христианами. Так началась та борьба, которая, с точки зрения части мусульман, продолжается до сих пор.

Если первый из этих двух ближневосточных конфликтов можно разрешить, во втором, по сути, компромисса быть не может. Израильско-палестинский конфликт имеет скорее националистическую, чем религиозную подоплеку. Здесь лучшее, что может сделать нынешняя Европа - не вмешиваться. Одна из основных причин того, что компромисса не удается достигнуть, начиная с 30-х лет - вмешательство извне. Палестинцы отвергали все мирные предложения, именно надеясь на поддержку тех или иных покровителей извне, сначала это был Третий Рейх, потом СССР, теперь Европейский Союз.

Обратим внимание на два документа, характерных для нынешней ситуации - продолжает Льюис. - Первый - фатва Усамы Бин Ладена, появившаяся в феврале 1998-го года. Там он объявляет войну. Кому - крестоносцам. Крестоносцы, как известно, не были ни американцами, ни евреями, но христианами, которые воевали, по их собственному убеждению, за христианство, за возвращение завоеванных мусульманами святых земель. Усама Бин Ладен, в первую очередь, возмущен американским присутствием на святой исламской земле Аравийского полуострова, во вторую - действиями против Ирака, бывшего в течение пяти веков центром исламских халифатов, и лишь в третью очередь он говорит об Израиле. И действительно, до последнего времени "Аль-Каида" и другие фундаменталистские организации уделяли палестинской проблеме весьма мало внимания. Они начали говорить о ней, когда заметили, что эта тема находит резонанс в Европе. Поэтому в письме Бин Ладена к Америке, обнародованном в ноябре 2002-го года, приоритеты изменены - Америка обвиняется в нацистском стиле в том, что она контролируется евреями, в советском - в том, что она - олицетворение капиталистической жадности, и, наконец, там есть и намеки на то, чем недовольны европейцы, вплоть до отказа США ратифицировать Киотский протокол.

Итак, если конфликт арабов с Израилем действительно может быть преодолен, и есть определенные признаки того, что мир возможен, то в другом конфликте ни мир, ни компромисс невозможны. Надежды на то, что мусульмане откажутся от этой наступательной, кстати, лишь одной из многих, трактовки своей религии нет. Ваххабизм, придерживающееся именно этой трактовки движение, приобрело влияние благодаря поддержке разбогатевшей Саудовской Аравии, и их деятельность особенно опасна в мусульманских республиках бывшего Советского Союза и - среди мусульман на Западе, в первую очередь в Германии и США. Дело в том, что здесь государство не контролирует систему религиозного образования, и поэтому сейчас оно в значительной степени в руках ваххабитов. Без саудовской поддержки и нефтяных денег ваххабизм был бы лишь маргинальной экстремистской сектой. Увы, сейчас, все по-другому. Пока не удастся найти замену нефти в качестве энергоносителя, чего в ближайшем будущем, вероятно, не случится, единственной возможностью остается убеждение мусульман в необходимости отвергнуть это извращение своей великой религии и цивилизации - такова точка зрения американского эксперта Бернарда Льюиса. Изложение его доклада было опубликовано в немецкой газете Welt. Увы, уважаемый профессор, как и практически все его коллеги, не разъясняет, как именно он собирается убеждать.

Елена Коломийченко: С легкой руки министра обороны США Доналда Рамсфелда выражение "Старая и Новая Европа" прочно обосновалось на газетных и журнальных страницах, в эфире радио и телестанций. Однако, несмотря на свежую трещину в отношениях между старо- и ново-европейцами из-за событий вокруг Ирака, несмотря на всю немецко-французскую риторику, Европейский Союз и вхождение в эту организацию остаются привлекательными для молодых европейских демократий. Вот примеры: в Венгрии, где 12-го апреля пройдет референдум по поводу вступления в Евросоюз, по последним данным "за" готовы голосовать около 67%, против 56 в январе, в Чешской республике "за" высказалось чуть меньше - 59%. Так что споры вокруг войны в Ираке, похоже, напрямую не влияют на европейские ориентиры. Между тем, иракская тема продолжает оставаться в центре внимания общественности и политиков стран центра и востока нашего континента. Демонстрации, и весьма многочисленные, сторонников лагеря мира позволяют говорить о несовпадении позиций демократически избранных лидеров европейских стран и настроений в обществе. Кстати, именно об этом говорил Андре Глюксман в статье, появившейся в воскресном издании "Герольд Трибьюн", с которой мы начали программу, "Демагогия подменяет демократию". В нашем разговоре участвуют по телефону из Будапешта обозреватель Агнеш Геребен, а в студии со мной находится специалист по проблемам стран Центральной и Восточной Европы мой коллега Ефим Фиштейн.

Ефим Фиштейн: Во-первых, многочисленность демонстраций никогда не является сколько-нибудь точным указателем. Другое дело - опросы, там все-таки с какой-то приблизительной точностью можно сказать, как разложились силы в обществе. Демонстрации, если это две тысячи человек, скажем, как в Праге, о чем они говорят? О том, что здесь живет несколько тысяч иностранцев, в том числе американцев, которые против этой войны, вот и всё, чехи не участвуют, как правило, за исключением очень маргинальных группировок, типа монархистов, в подобного рода демонстрациях, во-первых. Во-вторых, вообще отношение общественности к войне и миру является сколько-нибудь ценным политологическим показателем. Напомню, что когда Чемберлен вернулся из Мюнхена после знаменитого сговора, его встретили аплодисментами, и во всем британском парламенте тогда нашелся один-единственный человек, который сказал: "Произошла трагедия" - это был Черчилль. Все остальные аплодировали стоя Чемберлену. И общественность аплодировала, стоя, потому что воевать с Германией, миролюбивой тогдашней гитлеровской Германией не было никаких причин. Кстати, в конце концов пришлось Британии и Франции напасть на Германию, объявить войну, не Гитлер объявил войну. А общественность всегда за мир, она миролюбива. Ей, честно говоря, большие рассуждения на эту тему не приличествуют. У политиков другая ответственность. И в этом смысле восточно-европейские правительства оказались в сложном положении, потому что очень многие из них, это относится и к чешскому правительству, обусловили свое участие в войне резолюцией Совета Безопасности, в то время как американцы готовы воевать, даже если такой резолюции не будет. Что сейчас предпримут чехи, а, скорее всего, и другие восточноевропейцы, я понятия не имею. Они говорят, что воевать не будут, если не будет резолюции, но на самом деле они уже находятся на поле брани. Министр иностранных дел даже сказал - "мы уже в состоянии войны". Как понять это противоречие?

Елена Коломийченко: Агнеш Геребен, прошу вас, опишите ситуацию в Венгрии.

Данис Турлайс: Вы знаете, мне кажется, что отношение к войне с Ираком во всех европейских странах, даже не в европейских, но и в США, скорее зависит от внутриполитических проблем, чем от проблем внешней политики. Посмотрите на Шредера, он выиграл выборы небольшим большинством голосов именно из-за его жесткого противоенного представления об отношениях с Ираком. Он должен придерживаться этой линии. То же самое во всех остальных странах, в том числе и в Венгрии. В Венгрии, как вам известно, у власти левое правительство из либералов и из бывших коммунистов. И в отношении к Америке в Венгрии терминология высказываний напоминает времена Варшавского договора и отношения к Москве, тоже стремление служить этому союзу. Тем не менее, правящая элита права в том, что членство в НАТО нас просто обязывает участвовать в защите стран-членов НАТО, но это касается только Турции. Поэтому отношение правящей элиты в Венгрии к войне с Ираком такое, что Турция - да, Ирак - нет. То есть мы готовы, завтра будет голосование об этом в венгерском парламенте, мы готовы пропустить войска и оборудование, которое способно будет защитить Турцию, но не готовы пока что участвовать в операции против Ирака. В этом направлении работает и правая оппозиция, которая пользуется этим аргументом: мы будем выполнять своей долг перед НАТО, но не будем участвовать в войне, цели которой все еще не ясны.

Елена Коломийченко: Но, мне кажется, цели вполне очевидны, цели - это смена режима в Ираке и освобождение, дальнейшая, если хотите, демократизация этой страны. Агнеш, в чем же разногласия между "старой Европой" и "новой Европой", если правящие элиты не готовы выступить на стороне"партии войны" или "партии перемен"?

Данис Турлайс: Нет, это не пройдет в Венгрии. Действительно, люди мало понимают в политике международной, даже во внутренней политике мало понимают. Но понимают страх перед войной. Это как раз то, чего средний венгр не хочет.

Ефим Фиштейн: Войны не хочет никто. Дело в том, что в результате конфликта образовалось много мутной воды, в которой каждый хочет поудить свою рыбку. Почему восточно-европейцы подписали в большом количестве, 18 государств подписали, письмо, поддерживающее американскую политику? Потому что в Восточной Европе во всяком случае сильно ощущение, что разрыв трансатлантической связи, ухудшение отношений с Америкой, холодная война между Западом и Западом, как сейчас пишут, между старым Западом и Новым светом приведет к ослаблению их собственной безопасности. Потому что прекрасно проявилось это новое отношение Западной Европы к Восточной Европе в словах президента Франции Ширака, который порекомендовал европейцам молчать в таких ситуациях. Он сказал: "Они упустили случай промолчать". Вдруг перед восточно-европейцами разверзлась бездна, Ширак сформулировал то, что подразумевалось многими, но никто вслух говорил. Так себе, видимо, Франция и Германия представляют внешнюю политику Европы: большие страну будут диктовать, как она должна выглядеть, малые страны будут молчать или идти в фарватере, и это за счет отношений с Америкой. Естественно, что они в этой трагической для них ситуации избирают скорее трансатлантические связи. С Америкой у них нет никаких трений, ни территориальных, ни исторических споров, кроме освобождения после Второй мировой войны, и кроме надежды на то, что Америка может эффективно помочь в этом мире. Учите, что военных средств, настоящих военных средств нет ни у одного государства Западной Европы. Это проявилось в балканском конфликте, в афганском конфликте, в любом конфликте, их средства ограничены. Только Америка де-факто является могущественной военной державой. А восточноевропейцам очень важно, чтобы кто-то был готов вступиться за них в случае ухудшения отношений.

Елена Коломийченко: Судя по всему, у Австрии скоро появится новое издание прежней правительственной коалиции. Консерваторы после долгих обсуждений предпочли переговоры с право-радикалами и с Партией Свободы, но без Хайдера, переговорам с социал-демократами. Впрочем, особой неожиданности в этом нет. А вот на муниципальных выборах в Австрии иной раз случаются сенсации. "Венский дневник" Елены Харитоновой.

Елена Харитонова: В Австрии произошла маленькая сенсация: на выборах в городе Граце, это центр провинции Штирия, коммунисты, которые здесь уже давно никого не интересуют, в среднем по стране они набирают полпроцента голосов, вдруг получили 21%, впереди них оказались только Христианские демократы и социалисты. Правда, в 2000-м году недалеко от Граце в рабочем городке Айзенац коммунисты уже набирали около 9%. но Граце это не городок, недавно он стал столицей культуры Евросоюза, это переходящее звание, на которое ежегодно претендуют самые интеллигентные города Европы. После победы над ними по всей Австрии были развешены веселые плакаты "Граце можно все". И вот как сказала моя венская знакомая врач Ева, первое доказательство того, что в этом городе действительно все возможно. Конечно, коммунистам там помог политический кризис. Осенью в Вене развалилась правительственная коалиция Христианских демократов с ультраправыми, после этого ультраправые начали по всей стране терять своих избирателей, а Граце, например, после 27 они набрали всего 8%. А причиной этого стало, по мнению социологов, разочарование в так называемых простых людей. Голосуя за ультраправых, многие из них верили, что, войдя в правительство, эта партия будет защищать интересы трудяг-австрийцев от наживающихся на их труде богачей, что она покончит с бюрократами-взяточниками и начнет выпроваживать на родину ленивых некультурных иностранцев. А когда, придя к власти, ультраправые министры стали заниматься политиканством, а не богачами-иностранцами, эти люди почувствовали себя обманутыми продавшимися демократам министрами и не захотели больше за них голосовать. Одни просто перестали ходить на выборы, другие вернулись к социалистам, за ультраправых в последние годы голосовало многих рабочих, а в Граце, по данным социологов, многие из голосовавших за ультраправых, поддержали коммунистов. Известный австрийский политолог Пеленка по этому поводу сказал, что успех коммунистов связан не с марксизмом-ленинизмом, а с личностью их лидера Эрнста Кольтенегера. Четыре года назад, когда коммунисты с трудом добились одного места в городском правительстве, Кольтенегер, заняв его, стал отвечать за распределение муниципального жилья и в отличие от прежних распределителей, начал быстро разбираться во всех запутанных ситуациях. Он охотно принимал посетителей, а треть своей государственной зарплаты размером четыре с половиной тысячи евро каждый месяц отдавал и до сих пор отдает на нужды малоимущих, в Австрии они тоже есть. На деньги Кольтенегера семьям безработных и проживающим в старых квартирах старушкам ставят новые газовые колонки и санузлы, а кроме того муниципалитет при нем вообще больше и лучше строит. Поэтому, по мнению политолога Пеленки, за Кольтенегера и проголосовал 21%. Моя знакомая Ева с Пеленкой согласна, она тоже считает, что личная порядочность Кольтенегера сыграла на выборах в Граце большую роль. Сын Евы преподает там арабистику и она из первых рук знает, что в этом городе происходит. Однако тем, кто перебежал к коммунистам от ультраправых в Кольтенегере, на взгляд Евы, понравилось и то, что он выступает за непримиримую борьбу с наркоманией (наркотиками здесь, по мнению простых людей, торгует много африканцев), и не хочет, чтобы давно живущим в Граце иностранцам давали муниципальное жилье. Его, мол, местным жителям не хватает. В этом смысле Кольтенегер, как она выражается, действительно близок к простым людям, иначе бы он не постеснялся понимать, что давно живущие здесь иностранцы платят те же самые налоги и потому имеют такое же, как и местные жители, право на муниципальные квартиры. Ну, а сам Кольтенегер объясняет свой успех, сказал, что он занимается коммунальной политикой, а не идеологией, и что перешедшие к нему от ультраправых избиратели не фашисты и не коммунисты, а просто недовольные жизнью люди. Во время избирательной кампании его партия сумела это обстоятельство использовать и потому добилась успеха. Использовать обстоятельства, как сказала Ева, умеют все политики. После успеха коммунистов христианские демократы даже заговорили о коалиции с ними. А Кольтенегер на вопрос журналиста, нравится ли ему слушать "Интернационал", добродушно ответил, что да, нравится, но лучше, когда его играют без слов - слова там для нашего времени чересчур агрессивные.

Елена Коломийченко: Это выпуск "Континента Европы" завершает традиционный европейский исторический календарь на февраль месяц.

Кирилл Кобрин: Сегодняшний выпуск "Европейского календаря" будет посвящен середине, точнее, второй трети 19-го столетия. Мне кажется, что следует восстановить некоторую справедливость по отношению к этому периоду континентальной истории. Именно в 40-70-х годах позапрошлого века Европа во многом приняла, так сказать, современный вид. На карте ее появились крупные национальные государства - Италия и Германия. В России было отменено крепостное право, проведены другие реформы, и в то же время выросло революционное движение. В Великобритании правила королева Виктория и последствия викторианской эпохи можно до сих пор встретить на Британских островах. В конце концов, в эти десятилетия написаны великие книги Толстого и Маркса, Флобера и Дарвина, Бодлера и Достоевского. Об эпохе, в начале которой женщины еще носили корсеты, а в конце железная Софья Перовская подготовила убийство царя, мы и поговорим.

155 лет назад в феврале 1848-го года в королевстве обеих Сицилий вспыхнула революция. Великая эпоха Наполеона не оставила южно-итальянскому государству никакого наследства. Это по-прежнему была абсолютная монархия, управляемая свирепым и недалеким королем Фердинандом Вторым. Тайные общества давно готовили выступления, наконец, оно вспыхнуло в Палермо, а потом и в самом Неаполе. Испуганный король уволил несколько реакционных министров, но когда это не помогло, даровал своему народу конституцию, что, между прочим, он уже делал более 20-ти лет назад. Причем, разгромив тогда мятежников с помощью австрийской интервенции, тут же ее аннулировал.

Итак, 10-го февраля новая конституция была обнародована. Абсолютная монархия преобразовывалась в конституционную, законодательную власть получал двухпалатный парламент, вводилась свобода печати, равенство всех граждан перед законом и создавалась национальная гвардия. Мечтания либералов были удовлетворены, на первый взгляд. Король недолго хранил верность созданной им же конституции и через несколько месяцев вновь, второй раз за время своего правления, отменил ее. Для окончательной победы над абсолютизмом в королевстве обеих Сицилий понадобилось еще 12 лет. В 1860-м году Гарибальди именно в Палермо начал свой легендарный поход, закончившийся окончательным объединением Италии.

Более спокойный оборот приняли события в другой южно-европейской стране - Португалии. Это государство, географически расположенное на краю Европы, в 19-м веке и исторически представляло собой род европейской окраины, главными достоинствами и недостатками одновременно которой были тишина и спокойствие. Нельзя сказать, что там ничего не происходило, политическая борьба была порою бурной, однако она не имела особого влияния на жизнь основной части населения. Как заметил французский историк Дедевиз дю Дезер: "Португалия была обширной Браталией, управляемой Санчо Пансой". Впрочем, местные монархи медленно, но верно модернизировали страну. В начале 60-х при короле Доне Луисе Первом была построена первая железная дорога, а в 1866-м году в Апорта организована всемирная выставка.

135 лет назад в феврале 1868-го года Дон Луис Первый обнародовал новый и довольно либеральный свод гражданских законов, в то же время отменялось рабство в португальских колониях. Как мы видим, то, чего в Италии добивались большой кровью, в маленькой провинциальной Португалии совершилось как бы само собой.

И в завершении еще несколько слов. В то же самое время, когда в Португалии принимался гражданский кодекс, новым главой британского континента стал консерватор Бенджамин Дизраэли, популярный в свое время романист, задушевный друг королевы Виктории. С этого момента в течение 15-ти лет политическая жизнь страны заключалась в периодической смене двух фамилий премьер-министров - консерватора Дизраэли менял либерал Гладстон, Гладстона в свою очередь Дизраэли. Поучаствовав в укреплении основ британской государственности, Дизраэли в то же время заложил бомбу под ее основание. Именно он посоветовал королеве Виктории ввести прямое правление в индии и принять на себя титул индийской императрицы. Спустя почти 80 лет после этого колониальная империя рухнула, а получившие независимость Индия, Пакистан, Бангладеш, Бирма никак не могут обустроить свою жизнь без проклятых колонизаторов. Интересно, не вспоминают ли там викторианские времена каждый раз, когда исламисты взрывают очередной автобус в Кашмире, а индуисты устраивают очередной погром в мусульманской деревне?