Похороны Ильи Дадашидзе

Владимир Бабурин, Москва:

В среду мы похоронили Илью Дадашидзе. Сердце у него болело давно, но никогда, почти никогда он не жаловался. Да и нельзя, наверное, приготовиться к смерти, и каждый прожитый им день давал ему, а теперь понятно, что и нам, рядом с ним работавшим, надежду, что он будет жить и сегодня, и завтра, а потому уход его - неожиданный. Пришли проводить его многие, отпевали в любимом его храме Космы и Дамиана. И уже к полудню маленький церковный двор плотно был заполнен людьми. Были люди всем известные: Битов, Ахмадулина, Мессерер, Чухонцев, Ряшенцев, Приставкин - кого-то я не назвал, пришли и те, кто слушал его передачи и нередко обращался к нему за помощью, наши, "свободовские" - и проработавшие с ним без малого 10 лет, для которых он был "Ильей", "Илюшей" и "стариком Дадашидзе", и новички, называвшие его только на вы - "Илья Юрьевич". И все, кто пришел проститься с Ильей - люди знаменитые и вовсе никому не известные - мне так показалось, убедились неожиданно, может быть, для самих себя: есть все-таки то, во что мы почему-то стесняемся верить, но без чего все-таки не хотим жить на земле. Не знаю, как его назвать - это чувство, которое объединило и сблизило эти полторы сотни людей, никем не организованных и не приглашенных... Такое не прикажешь, не закажешь и не придумаешь даже. И оказалось много, очень много родных, родных людей, ему, а через него и между собой получается родных. Может быть, об этом говорил Андрей Битов, хотя не принято вовсе, чтобы на отпевании звучало что-то кроме молитвы.

То, что Илья любил поэзию и поэтов, да что поэтов - людей вообще, больше, чем себя - мы не всегда умели это понять и оценить. Прости нас!