Про них не пишут в интернетах

Длинные новогодне-рождественские каникулы с правильной зимней погодой не располагают к работе (хотя уже хочется и за переводы, и к студентам ВШП). Очень хорошо читается и смотрится. Фильм «Don’t Look Now» с волшебной Кристи и макабрическим Сазерлендом потянул воспоминания об интенсивном знакомстве с книгами Дафны дю Морье в старшем школьном возрасте и об удивительной женщине, которая мне эти книги давала. Она же, как я теперь понимаю, сильно повлияла на мое решение заняться переводом. В каком-то из прежних постов я уже упоминала это имя – Елена Николаевна Петрова.

К стыду своему, даже не знаю даты ее рождения. Дата смерти, увы, мне известна, но писать об этом слишком тяжело. Переводчиком она стала, как и многие в ее поколении, во время войны, когда студентов иняза направляли на фронт. Потом работала в педагогическом институте им. Герцена, много переводила – достаточно полистать собрание сочинений Вальтера Скотта, была лично знакома с Грэмом Грином (Мирам в своей книге «Профессия переводчик» приводит примеры из «Брайтонского леденца», переведенного Еленой Николаевной в соавторстве с А. Тетеревниковой, как образцы правильного подхода к переводу художественного текста). Познакомились мы в конце восьмидесятых. Будучи старшеклассницей, я активно занималась всякими конкурсами для школьников на английском языке – придумывала задания и выступала в роли ведущей, а Елена Николаевна сидела в жюри. В какой-то момент она вдруг пригласила меня домой «попить чаю и выбрать книжку почитать». Так все и началось: я приходила, мы пили чай (совершенно в картиночно-английском духе - за маленьким столиком в окружении веджвудских тарелочек), Елена Николаевна рассказывала истории, советовала, что почитать, потом предлагала взять какую-нибудь книгу домой с условием, что после прочтения мы ее обсудим.

Дафну дю Морье она очень ценила и с точки зрения захватывающего нарратива, и как образец качественного английского текста. Мне эти романы тогда казались слишком жесткими и жутковатыми, но оторваться было невозможно. Сама Елена Николаевна производила впечатление дамы строгой, требовательной и лишенной сантиментов. Меня совершенно завораживало ее умение четко формулировать смыслы и свобода обращения с языковым материалом. Устным переводом она тогда уже активно не занималась, но некоторые услышанные от нее варианты помню до сих пор. Независимость, высокий профессионализм, блестящее владение языками, бодрость ума – все это привлекало меня необычайно. И хотя никаких занятий, в привычном понимании, у нас не было, главные вещи про профессию услышала я именно от нее. Жалею, что никогда не была студенткой Елены Николаевны – так уж вышло, что я выбрала в качестве основного венгерский язык (причиной тому тоже стал очень неординарный человек).

Последнюю книгу, которую я взяла из ее библиотеки, – «Орландо» Вирджинии Вульф – мне разрешили оставить на память родственники Елены Николаевны после ее смерти, а потом, через много лет в букинистическом магазине меня нашел еще один том с экслибрисом «Из книг Е.Н.Петровой» - The Potting Shed («Теплица») Грэма Грина.