Серийные убийства и убийцы

Лев Ройтман:

Недавно в газете “Московский комсомолец” Марк Дейч, он участвует в сегодняшней передаче, описал удивительный случай. В Ангарске за последние семь лет зверски убиты 29 женщин. Найти преступника вызвался прокурорский работник из Иркутска Николай Китаев, специалист по раскрытию серийных убийств, и потерял работу. Он тоже участвует в передаче. Третий участник - ростовский психиатр, профессор Александр Бухановский, сумевший разговорить самого Андрея Чикатило. А по России три десятка серийных убийств остаются нераскрытыми. Но что с ними делать, с серийными убийцами? Вот мнения москвичей, опрос Вероники Боде: “Смертную казнь, мне кажется, надо”.

“Принудительное лечение и изоляция от общества однозначно”.

“Им надо пожизненное заключение”.

“Есть высшая мера, которая представляет собой пожизненное заключение”.

“Надо лишать жизни”.

“Смертная казнь”.

“Наверное, пожизненное заключение. Я против смертной казни”.

“Я бы его задушил, лишил бы жизни”.

Но сначала убийцу, конечно, нужно найти.

Николай Николаевич Китаев, Иркутск, ваш нынешний статус - безработный. Я представлю вас теперь детальнее: вы старший советник юстиции, кандидат юридических наук, диссертация была посвящена изобличению серийных убийств. Ваша последняя должность - старший помощник прокурора по расследованию дел особой важности Восточно-Сибирской транспортной прокуратуры. И вот когда вас пригласили в Ангарск, вы дали заключение, что эти убийства, большей частью, 29 женских трупов, не имеют более следственной перспективы, то есть следствие велось вяло и фактически запущено. Что дало вам основания прийти к подобному выводу?

Николай Китаев:

Дело в том, что я изучил предоставленные мне материалы дел по этим расследованиям за несколько лет ведшейся работы. И когда я их изучил, мне стало совершенно ясно, что следствие велось недостаточно активно, недостаточно наступательно и профессионально. Многие оперативные и следственные позиции были уже безвозвратно утеряны. В частности, протоколы осмотра места происшествия были составлены во многом некачественно. Некоторые вещественные доказательства не были объектом исследования и потом неизвестно куда девались. Вот такие традиционные недочеты. Я доложил при прокуроре Иркутской области Мерзлякове свое заключение. Это произвело не слишком хорошее впечатление на собравшихся коллег, но я говорил только правду. Больше меня на подобные совещания не приглашали, а приглашен я был туда именно по письменному, я бы сказал, согласованию прокурора области Мерзлякова с Восточно-Сибирским транспортным прокурором. Прокурор области написал: “Пригласить товарища Китаева как специалиста в области серийных убийств”. Действительно, я на протяжении многих лет занимался расследованием тяжких преступлений против личности и было немало преступлений, которые совершены одним и тем же лицом серией. Серии были разные: от 14-ти трупов - как серийный убийца, врач иркутской скорой помощи Кулик, до трех-четырех, по сексуальным мотивам, как правило, хотя присутствовала и корысть. Был у меня определенный опыт положительный, поэтому я был приглашен в качестве такого специалиста. На сегодняшний день могу сказать - перспектив видимых для раскрытия этих преступлений нет. Хотя, я считаю, при правильной организации работы значительную часть этих преступлений можно раскрыть в течение полугода.

Лев Ройтман:

Спасибо, Николай Николаевич. И профессор Бухановский, я уже сказал, вы сумели разговорить, именно вы, а не следователь, Андрея Чикатило. Андрей Чикатило сегодня имя нарицательное. Я представлю и вас детальнее: вы заведующий кафедрой психиатрии Ростовского Медицинского университета и одновременно профессор юридического факультета Ростовского университета. Я уже сказал, что по России под контролем, во всяком случае так это официально именуется, Генеральной прокуратуры находится более 30-ти убийств, подпадающих под категорию серийных. Следует здесь сказать, что сам этот термин “серийное убийство” возник в 71-м году, был введен в обращение в Соединенных Штатах. Также следует сказать, что, быть может, к счастью для России, что знаменитый Андрей Чикатило совсем не чемпион мира по серийным убийствам. Он в особом списке находится на 13-м месте, слава Богу. Но вот такие специалисты по серийным убийствам как Николай Китаев, они что, сегодня не нужны, с вашей точки зрения?

Александр Бухановский:

Обязательно нужны. Необходима специализация - я абсолютно в этом убежден. Я могу привести только один пример. В ходе поиска Чикатило, это длилось более десяти лет, в Ростове была создана уникальная школа следственно-розыскного аппарата. Идея пришла руководителям милиции того времени Фетисову Михаилу Григорьевичу и Виктору Васильевичу Буракову. И они поставили перед нами задачу, два года мы учили следственную группу. Им читали лекции, проводились разъяснения и так далее. Мы помогали им в разработке некоторых оперативных мероприятий с точки зрения психиатрии. Я сам врач-психиатр. И квалификация этих людей проявилась следующим образом. Я являюсь председателем оргкомитета периодических международных конференций “Серийные убийства и социальная агрессия”, которые каждые три года проводятся в Ростове. Последняя прошла в сентябре 2001-го года и привлекла внимание специалистов из 24-х стран. И мы докладывали о наших материалах в Ростове за десять лет. Прошло 32 серии, 28 убийц было задержано. Ростов стал чемпионом мира по этому показателю. Все пришли к мысли - эпидемия какая-то, стечение обстоятельств, еще что-то. Ничего подобного. Мы четко показали: квалификация следственного аппарата - первое. Все сто процентов серий были выделены в самостоятельные серии, а не остались в виде разрозненных убийств, до того, как преступник был задержан. Даже Америка, я в феврале прошлого года читал лекцию в академии ФБР, даже Америка такими показателями похвастаться не может, хотя именно они ввели термин “серийные убийства”. Это сделал Роберт Ресли, впервые создал такой отдел в 70-х годах в академии ФБР, именно он принимал меня, и мы с ним дружим семь лет. Они не поверили таким результатам, они собираются приехать и посмотреть. Второе - почти 80% серийных убийц были задержаны оперативным путем, а не случайно. Это тоже показатель сверхвысокий, показатель квалификации ростовской службы. Но, к сожалению, там сейчас с уходом и сменой власти, надо снова учить таких людей. Мы провели исследование по жертвам серийных преступлений, мы провели исследование, сколько их должно быть в России. Мы пришли к выводу, что в России в единицу времени идет около 20-ти серийных убийств. Мы пришли к тому, что за десятилетие у нас в России только от рук серийных убийц гибнет почти три тысячи человек. Это проблема, которая в ближайшие годы не исчезнет, а обострится.

Лев Ройтман:

Спасибо, профессор Бухановский. Марк Дейч, Александр Олимпиевич упомянул о ФБР. Действительно, ФБР является как раз тем органом в Соединенных Штатах, где сконцентрирована борьба, работа по розыску серийных убийц. В Великобритании существует специальный отдел в Скотленд-Ярде. Во время вашей работы над статьей для “Московского комсомольца” вам наверняка приходилось искать какую-то организацию, “крышу” в России. Наверное, вы интересовались в Генеральной прокуратуре. Вы нашли такую “крышу”, такой отдел, который специализируется на этом, в сущности, кошмаре и сегодняшней России? Ведь город Ангарск, который вы описали, терроризирован этими убийствами женщин.

Марк Дейч:

Такого отдела, к сожалению, нет ни в Генеральной прокуратуре, ни в Министерстве внутренних дел. Более того, данные, за которыми я обращался здесь в Москве в центральные аппараты этих двух ведомств я не получил, в каких бы то ни было данных мне было отказано. И то, что я получил, те документы и сведения, я получил их непосредственно из Ангарска. Хотел бы обратить ваше внимание на то обстоятельство, что серийные убийства это, безусловно, социальная проблема в первую очередь. Я хочу напомнить вам о том, что один из великих фильмов 20-го века “Мёрдер", "Убийца” Фрица Ланга был сделан в Германии в начале 30-х годов и как раз свидетельствовал о тех страшных переменах в социальной жизни общества, немецкого общества, которые к тому моменту уже были очевидны. Неслучайно и то, что сейчас происходит у нас. Пять лет назад в России было, если я не ошибаюсь, семь-восемь серийных убийств, в прошлом году зафиксировано 35 маньяков или серийных убийц. Вот "прогресс", который имеет место быть и который нас ожидает, насколько я понимаю, в ближайшем будущем. Стоило бы определить, с чем же связано, с какими социальными потрясениями.

Лев Ройтман:

Спасибо, Марк Дейч. Кстати, Марк, вы упомянули фильм Фрица Ланга. Действительно, этот фильм был создан тогда, когда в Германии свирепствовал в дальнейшем найденный серийный убийца Бруно Людке. Он убил 80 человек за период с 28-го по 43-й год. И в нацистской Германии он, так сказать, исчезает из поля зрения, он был отправлен на исследование в Вену, на пыточные психиатрические исследования, там он и погиб - смертельный укол. И в этой связи, профессор Бухановский, Андрея Чикатило, вы не “раскололи”, а именно психиатрически разговорили, он вам доверился. Но, как известно, вам не дали довести свою работу научную с Чикатило до конца. Он был расстрелян только в 94-м году, судили его в 92-м, но вы больше доступа к нему не имели. Почему?

Александр Бухановский:

Я имел с ним пять встреч, две из них были узловыми, когда меня приглашали. Но в последующем начались интенсивные следственно-оперативные действия с выходом на место, там мне как психиатру места не нашлось. К сожалению, как-то так случилось, что и после этого к нему имели многие доступ, в том числе в камеру, а мы должны были доводить наше исследование до конца, так и не получилось. Но я не хотел бы сейчас на этом останавливаться. Чикатило уже пройденный этап, но нас ожидали и еще ожидают новые убийства. Хочу вернуться к словам Марка Дейча. Он назвал цифру 35, значит, что у нас не так много зафиксированных серийных убийств. Это обманчивое впечатление. Я абсолютно убежден, что большинство серийных убийц у нас на сегодняшний день просто не выделены в отдельные серии и они в виде единичных убийств где-то фиксируются, но они до сих пор в серии не объединены. Пока они не будут объединены, убийцу не поймают. Вот в этом вся проблема.

Лев Ройтман:

И вновь в Иркутск. Николай Николаевич Китаев, вот вы безработный, но, конечно, безработный только по формальному признаку. Вам чуть более пятидесяти лет, у вас огромный юридический, следственный опыт - кандидат юридических наук. И наверняка вы продолжаете размышлять над проблемами своей профессии, в частности, над розыском, изобличением тех же серийных убийц. С вашей точки зрения, чего в России сегодня не хватает или не делается для того, чтобы с этим злом бороться? Все-таки расследование этих преступлений достаточно сложно.

Николай Китаев:

Вот сейчас Александр Олимпиевич очень правильно говорил о латентном характере серийных убийств, с этим абсолютно я согласен. Вообще, по статистике, в России исчезает ежегодно от 15-ти до 20-ти тысяч человек. То есть население какого-то городка или районного центра исчезает бесследно. Значительная часть этих людей становится жертвами серийных убийц, которые просто ловко прячут их трупы, а следственные органы под всевозможными предлогами отказывают в возбуждении уголовных дел по таким фактам. Считается, что если нет трупа, то человек гипотетически может быть жив. Хотя есть специальное указание Генеральной прокуратуры и они через несколько лет повторяются, что при совокупности определенных признаков по исчезновению человека необходимо возбуждать уголовное дело по факту его убийства.

Лев Ройтман:

Хочу процитировать стихи: “На земле единственное счастье - это вы, любимые, и дети”. Это стихи Муханкина. Владимир Муханкин осужден в Ростове за восемь убийств женщин и детей и за 16 покушений на убийства. Ну вот, для него это единственное счастье - любимые женщины и дети. Он приговорен к смертной казни, но не казнен, поскольку Россия сейчас смертную казнь не применяет. Марк Дейч, вы освещали для нас, вели репортажи с процесса Андрея Чикатило. Андрей Чикатило признан вменяемым. И все же, какое впечатление произвел он на вас, не психиатра, не специалиста, журналиста, находившегося рядом с ним, по сути дела в зале суда?

Марк Дейч:

Безусловно, производил впечатление больного человека. Я, пользуясь некоторым расположением судьи, сидел рядом с клеткой, в которую приводили Чикатило со скованными руками за спиной, даже в клетке зала суда наручники с него не снимали. Я сидел рядом и пристально наблюдал за ним день ото дня. Должен сказать, что впечатление он произвел человека нездорового. Но ведь я не специалист. Я очень хорошо помню в этой связи, я сижу как раз сейчас напротив профессора Бухановского, я несколько раз встречался с ним и во время процесса и после него, я допытывался у Александра Олимпиевича: скажите, спрашивал я, Чикатило болен или здоров, он вменяем или невменяем? И очень хорошо помню, когда Бухановский несколько раз отвечал мне: я не буду отвечать на этот вопрос, пока суд не вынесет свой вердикт. И вот спустя некоторое время я повторил этот вопрос профессору Бухановскому, и Бухановский мне тогда ответил - да, он безусловно болен этот человек, но распространяться по этому поводу не стал. Я, повторяю, совершенно не специалист, профан в области психиатрии, но, мне кажется, что безусловно Чикатило был человеком больным.

Лев Ройтман:

Спасибо, Марк Дейч. Александр Олимпиевич, известно, что в Соединенных Штатах, а вы работаете с американскими специалистами, ничтожное количество серийных убийц, маньяков, которых мы так называем в быту, признаны были юридически невменяемыми, они признаются все-таки вменяемыми. Ну вот я привел стихи серийного убийцы Муханкина. Вы - специалист, работаете с огромным материалом. Вы слышали мнения москвичей из опроса нашего московского координатора Вероники Боде. Многие полагают, что эти люди больны, что их нужно лечить. И, как ни странно, далеко-далеко не все склоняются к тому, что их необходимо казнить. Что вы думаете о психическом состоянии этих людей, если брать в целом, как феномен?

Александр Бухановский:

Кстати, я проводил экспертизу Муханкина, которого вы сейчас цитировали. Но мне не известно ни одного серийного убийцы ни в России, ни в Соединенных Штатах, ни в Германии, ни в Великобритании, которому официально не был бы установлен тот или иной психиатрический диагноз. И вот я развожу два момента - вменяемость и наличие диагноза. Диагноз - только одна часть признания человека невменяемым. Вторая часть - это способность больного человека осознавать фактический характер своих действий и их общественную опасность и руководить ими. В этом отношении период, когда судили Андрея Чикатило, было очень сложным, потому что в России существовало только два понятия - вменяем, невменяем. В последнее время появилась статья об ограниченной вменяемости, она существенно меняет позиции. Но я бы не хотел говорить сейчас о юридической вменяемости, подчеркиваю - они больные люди. Есть случаи, когда эксперты признавали человека, серийного убийцу, невменяемым, судья все-таки выносил вердикт о его виновности, и этот человек шел в газовую камеру или на электрический стул. Такие случаи мы знаем в Соединенных Штатах, в каждом штате есть свой подход к судебно-психиатрической экспертизе законодательный. Я хочу обратить внимание на другую сторону проблемы. Мы провели исследование серийных убийц, многие из них были рецидивисты. Оказалось, после выхода из тюрьмы, которая вроде бы должна была нести исправительную функцию, период от момента выхода из тюрьмы до момента совершения очередного преступления после каждого выхода укорачивался. Это подсказывает воспитательно-модельные действия, раз они больны, необходима медицинская модель предупреждения, предохранения от особо жестоких форм поведения. И мы в Ростове эту модель начали. И мы лечим сегодня ту латентную преступность, о которой сказал Николай Николаевич Китаев. У нас лечатся больные, лица, которые уже совершили некие садистские преступления, не задержаны милицией и анонимно лечатся в Ростове. У нас наблюдение продолжается уже больше восьми лет.

Лев Ройтман:

Раскаиваются ли эти люди в том, что они сделали?

Александр Бухановский:

Как правило, нет, они жалеют только себя.