Дом для Зинаиды Серебряковой

"Дом Нащокина" уже в третий раз обращается к творчеству Зинаиды Серебряковой, и всякий раз этим выставкам гарантировано повышенное внимание зрителей. Серебрякову, начиная с самых ранних, юношеских штудий и заканчивая поздними вещами, созданными в нищенский эмигрантский период, всегда отличал ясный и дружелюбный взгляд на мир. Современники-символисты на сломе эпох полны были тревожных и мистических ожиданий, а женские и детские лица на портретах Серебряковой (мужские – большая редкость) оставались по-прежнему безмятежными и гармоничными. Как удалось заполучить на выставку такие значимые вещи, в том числе и из государственных музеев? Вот что говорит арт-директор галереи "Дом Нащокина" Наталья Рюрикова:

– Все-таки галерее уже 16 лет и мы делали немало музейных выставок. После каждой выставки я говорю себе: все, больше никогда. Но как только прикасаешься к каким-то шедеврам, вроде работ Зинаиды Серебряковой, забываешь обо всех трудностях. Это выставка получилась очень дорогая – мы платим за страховку, перевозку, рамы, стекла, причем особые, не бликующие, это очень дорогие стекла. Начиная рассчитывать бюджет, мы говорим: уложимся в эту сумму, а потом эта сумма удваивается, а иногда даже и утраивается. Но скажу вам честно, мы ни о чем не жалеем, потому что когда эти произведения появляются в стенах нашей галереи, испытываешь чувство гордости и благодарности ко всем музеям, которые доверили нам свои сокровища.

Мне не хочется, чтобы наша галерея превращалась в музей. Когда мы выставляем авторов 19 века или 17-го, для меня важно, чтобы мы выглядели как особняк того времени, чтобы работы не имели музейного барьера. Я помню нашу первую выставку с Русским музеем – "Русский романтизм": Кипренский, Айвазовский, Щедрин и много других изумительных художников. Специально для выставки мы поставили в залах мебель 18-19 века, поклеили обои, то есть создали пространство, созвучное этим картинам. Ощущение, я помню, было такое: вот так жили люди, вот так висели картины, вот так на них кто-то смотрел. Обрушивалась музейная история и начиналась жизнь.

– За счет чего на выставке работ Зинаиды Серебряковой растворяется этот барьер, о котором вы говорите?

– Мне кажется, что сами стены создают вот эту атмосферу. Так, по крайней мере, говорят люди. Я в это верю, потому что в этих сенах все-таки бывал Пушкин, Гоголь, жил Нащокин, приходила масса замечательных людей. Раньше для меня все это было пустым звуком, но пришел какой-то момент в жизни, когда я вдруг поняла, что стены впитывают что-то и что-то отдают. Я в это верю все больше и больше. И вот когда я начинаю готовить эти выставки, появляется ощущение, что мы соединяемся во времени. Это не преувеличение – все вдруг становится родным, твоим, живым. С выставки шестилетней давности здесь появились лишь две или три работы, все остальное новое. Мы взяли работы Серебряковой из музеев Тульской, Ярославской, Переславль-Залесской, Владимирской, Калужской областей. Эти работы никогда раньше не выставлялись. Например, в Русском музее большинство из тех работ, которые можно увидеть на нашей выставке, хранятся в фондах.