Выставка о четырех вождях

канонические портреты, так и авангардистские полотна.

Брежнев кисти Глазунова - это исключительно стильно. Массивное решительное лицо, вылепленное пастозными мазками, взгляд, устремленный поверх голов предполагаемого благоговейного зрителя; глубокий синий цвет добротного костюма сочетается с пурпурным бархатом занавески, ниспадающим ровно настолько, чтобы приоткрыть строго дозированный ландшафт - серую коробку правительственного строения и кусочек церкви с обрезанным золотым куполом. Эта неканоническая деталь, приоткрытая лишь в меру дозволенного, придает, однако, творению мастера некую иконописную легитимность.

Рядом с портретом - огромный плакат, хотя и лишенный сусальной святости, но удивительным образом выдающий скрытую суть многочисленных иллюстраций к брежневской агиографии. Это обычный коллаж - шеренга созидателей коммунизма движется вперед на фоне индустриального пейзажа, в центре - фигура Брежнева, но в том-то и фокус, что она, если присмотреться, представляет собой монолитный неподвижный шкаф, в который упирается шеренга, и по законам механики Ньютона, продвижение вперед строителей коммунизма явно становится затруднительным.

Брежнев занял одно из основных мест в изобразительном ряду, поскольку он, можно сказать, возродил культ вождя, культ лидера

Брежнев - безусловный герой выставки. Его изображения поражают разнообразием - от парадных портретов на кумачовом фоне и трогательного деревянного панно, где молодой герой воюет на Малой Земле, до перестроечного Брежнева в виде шахматного короля со слетевшей короной.

Хрущева, несмотря на огромную бумажную кукурузу в центре зала, гораздо меньше, да оно и понятно - застой куда величественнее оттепели. Но все равно - Хрущев играет с Маленковым в шахматы, Хрущев в колхозе, Хрущев на Кубе, Хрущев в Индонезии, - лицо живое, и фигура, в отличие от брежневской, движется. Андропов и Черненко по сравнению с двумя главными персонажами кажутся просто тенями, первая - зловещей, с пронзительными глазами, над которыми особенно потрудился официальный портретист, вторая - картонной.

Сколько бы ни трудились над шаржами вождей язвительные художники времен так называемой свободы, аутентичное искусство - бесхитростный плакат и верноподданнический портрет - все равно гораздо глубже отражает суть вещей, о которой их авторы, скорее всего, не подозревали.

Рассказывает петербургский искусствовед, научный сотрудник Музея политической свободы России Алексей Бойко:

- Брежнев – наиболее яркая фигура. Выставка о четырех вождях, но он единственный, кто занял одно из основных мест в изобразительном ряду, поскольку он, можно сказать, возродил культ вождя, культ лидера. Он любил награды, любил внимание к себе. Существовало несколько вариантов изображения, причем всегда использовалось фото. Брежнев был то в профиль, то за трибуной. Практически у Брежнева не было жестов. Максимальный жест – это вытянутая немного вверх рука, согнутая в локте. Он махал нам ручкой. Фас, профиль – вот это менялось. Всегда использовались красные элементы. Иногда флаг превращался в цифры или буквы "Мир!" или " XXVI съезд КПСС". И образ Ленина никуда не уходил. Единство партии и народа нерушимы. Флаг с образом Ленина. Рабочие, космонавты, офицеры, военные, труженики, колхозницы, коровницы и тому подобное – единство, могущество!

Во втором зале, в основном, представлено современное искусство периода перестройки - авторских плакатов, которые никогда не были тиражированы. Живописное произведение Вадима Илюхина говорит о преемственности от Сталина к Брежневу - показывает Брежнева и Сталина в таком страстном поцелуе. Объект Михаил Климовского сразу объединил всех вождей – Хрущева, Брежнева, Андропова и Черненко. Он посчитал, что для него, как для молодого человека, они все на одно лицо. Они для него не принципиальны - все они как маски, как болваны.