И снова – "Триумф"

В прошлом году ушли из жизни члены жюри премии "Триумф" Екатерина Сергеевна Максимова и Василий Павлович Аксенов. В судейскую коллегию вошли Александр Адабашьян, Дмитрий Бертман и Александр Кабаков. Пост директора Фонда, покинутый Игорем Шабдурасуловым, занял Рафаэль Филинов. В остальном – без перемен. Церемония, как всегда, прошла в Белом зале музея, в присутствии почти всех членов жюри.

На мой вопрос об отношении к премии лауреаты отвечали одинаково, хотя друг с другом и не сговаривались.

Евгений Попов:

– Реакция у меня, как вы понимаете, самая положительная. Я благодарен и учредителям, и жюри, потому что это самая престижная российская независимая премия. Что дали – я очень рад, вовремя дали. Дали бы раньше, например, – я бы, глядишь, загордился бы. А дали бы позже – уже смысла бы не имело...

Анатолий Смелянский:

– Я, вы знаете, получал довольно много разных премий. И всегда сначала смотришь, кто дает и кому давали. Любой человек в нашей стране, имеющий отношение к искусству, попав в этот круг людей, должен быть горд.

Владимир Тарасов:

– Это премия, которая абсолютно, на мой взгляд, не принадлежит никакой партии, она вне политики. Уровень людей, получивших эту премию, настолько высокий, что я, конечно, просто горжусь.

Владимир Минин:

– Не буду говорить об эмоциональном отношении, это, наверное, и так всем понятно. Когда смотришь буклет и видишь, кто удостоен этой премии… Понимаешь, что тебе оказали большую честь. И еще – что это результаты труда людей, которые несут своим творчеством одно качество: чтобы человек себя чувствовал человеком.

А дальше я спросила лауреатов, за что они наградили бы премией "Триумф" сами себя.

Евгений Попов:

– Да не наградил бы я себя "Триумфом", не прошел бы жюри такое строгое. "Триумф"… Это же невозможно сказать. Бога гневить... Понимаете, я ухожу от вопроса как суеверный человек. Думаю, даже Пушкин, когда он кричал: "Ай да Пушкин, ай да сукин сын!" – это он так, скорее, играл с собой. А вот какие-то микротриумфы – это бывает, я думаю, каждый раз, когда сам понимаешь, что сделал работу хорошо.

Владимир Тарасов:

– Ну, сложно сказать… Я сделал достаточно много, а что из того, что я сделал, достойно этой премии, что недостойно – конечно, не мне судить. Но если все же попытаться оценить… Все-таки, наверное, за то, что связано с моим изучением самых архаичных в мире инструментов – перкуссионных, то есть барабанов. Аутентичные, архаичные инструменты. И за программы, которые я написал для этих инструментов, я бы сам себя наградил.

Владимир Минин:

– Всегда о себе трудно говорить... Я бы себя не награждал, наверное, премией "Триумф". И скажу почему. Потому что нам не дано предугадать, как дело наше отзовется. Правда, один пример есть. Лет 20 тому назад Нестеренко, Образцова и наш коллектив были на могиле Пушкина и пели концерт. А на следующий день мы поехали в Лавру (я подумал: рядом быть – грех не показать коллективу Лавру). Приехали, я стучу. Послушник: "Сегодня день для мирян закрыт". Пригласили настоятеля: "Ах, это вы вчера пели в церкви?" Я говорю: "Да, мы". – "Ну, тогда входите".

На тот же вопрос - за что бы он наградил себя премией "Триумф" - отвечает Анатолий Смелянский:

– Не знаю, за что, но формулировка была бы такая: "Человек, который десятилетиями занимался Художественным театром, сделал его достоянием книг, потом телевидения и так далее, где Художественный театр превратился из объекта его штудии в нечто другое". Когда я сам стал субъектом этой истории (смеется), которой я занимаюсь 30 лет.

– Анатолий Миронович, на телевидении начинается чеховский цикл. Сколько это будет серий?

– Четыре вечера. Называется "Живешь в таком климате" – фраза Маши из "Трех сестер". Цикл – о поэтике Чехова, о том, как устроено это чудо.