Журналистика по цене поступка

На конкурс были присланы около 80 работ из 50 российских регионов. Почти все статьи можно разбить на два жанра - это либо политическая колонка либо независимое расследование.

- Это чрезвычайно интересно и очень полезно для меня как для социолога, - говорит член жюри Борис Дубин, социолог из Левада-центра. - Хотя я имею информацию о том, что происходит в стране, что люди думают, но журналистская информация - дело совсем другое. Я сколько лет в этом жюри, я благодарен за такую возможность. Мне важно, что материалы географически представляют почти всю страну. Они представляют отношения между населением и властью, прежде всего, говорят о произволе власти. Причем этот произвол сползает сверху на более низкие ступени. Теперь он уже пропитывает прямо самые мельчайшие, естественные повседневные человеческие отношения. И когда что-то взрывается на Дальнем Востоке или на Манежной площади, взрывается на самом деле многое. Это - произвол, сползший уже до самого уровня подвала. Очень важно иметь эти материалы. Очень важно их знать, хотя не всегда легко их читать.

В этом году из 4 номинантов на премию имени Андрея Сахарова трое журналистов писали о войне и о военных. Дмитрий Флорин из Рязани воевал в Чечне во время второй чеченской кампании. Уже после службы он попал в Финляндию, в лагерь чеченских беженцев. И оказалось, что действительность не похожа на ту, какой ему ее представляли, и какую он видел сам, находясь лишь по одну сторону баррикад. Дмитрий написал серию статей, и посыпались угрозы. Пришлось даже уехать на время с семьей из России.

- Я написал, что я встретился с людьми, которые воевали на той стороне, - рассказывает Дмитрий Флорин. - Некоторых вещей я даже не знал. Мне рассказывали, как спасали наших пленных солдат, вывозили их, чтобы они своим не достались за дезертирство. Я написал несколько историй со слов людей о том, что было на той стороне. Один человек, представившийся ветераном локальных войн, сказал, что я предатель, и что раз я не успокаиваюсь - значит "держись". И начал вываливать на меня информацию - сыпать адресами моих родственников, моей семьи, семьи жены, адресами, которые вообще никто знать не может. Есть такая вещь: данных сотрудников спецподразделений в общей адресной базе нет.

- А вы были сотрудником спецподразделения?

- Да. Нельзя было ниоткуда достать эти сведения, если не быть к этому причастным. Я-то ладно - отобьюсь. А вот когда начал на жену и на ребенка писать, их данные, и сказал, что недолго вам осталось, что на время надо уехать…

- А почему вы приехали обратно? Почему вы не уехали постоянно жить в ту же самую Финляндию?

- Интересный вопрос. Многие мне его задавали. Причем, многие были уверены, что не вернусь. Может быть, как-то банально, но, во-первых, кто тут-то работать будет. Во-вторых, мне многие говорили: "ты такую дыру открыл, разговаривая с той стороной…" Надо начинать что-то делать, чтобы что-то изменилось. Подставили всех. Очень много народу просто бросили в эту войну. Нам говорили - мы едем воевать с террористами, защищать мирное население. Когда туда приехали, там все по-другому оказалось. Непонятно, кто с кем воюет - то ли мы с мирным населением, то ли мирное население с нами. Никто не понимал, что происходит.

Против другого номинанта - Георгия Бородянского из Омска - губернатором Омской области, начальником областного УВД было подано в общей сложности около десятков исков, связанных с его публикациями. "Все, что я написал - правда, - рассказывает Георгий. - Но разве можно выиграть у начальника УВД?" Кроме коррупции в местных органах власти Бороднянский на страницах "Новой газеты" первым рассказал о странных фактах гибели нескольких солдат в одной из военных частей.

- Получилось так, что, скажем, в случае с 7 призывниками, которые при странных обстоятельствах погибли в Хабаровском гарнизоне, была версия самоубийства, а на самом деле, как выяснилось потом, это было убийство. В одном случае, совершенно точно, парня вернули без органов домой. Факты эти не опровергнуты властями. Власти не могут их подтвердить, потому что совершенно страшные факты, - говорит Георгий Бородянский.

На победителя конкурса - Владимира Воронова из Москвы - обиделись уже в администрации президента России, и подали в суд:

- Требуют морального и аморального удовлетворения. Аморального требуют два сотрудника администрации, точнее два сотрудника управления делами. Это бывший заместитель начальника главного управления капитального строительства управления делами президента Лещевский, который в данный момент является основным обвиняемым в уголовном деле о взятке. Против него возбуждено уголовное дело после нашей публикации. Я говорю не "вследствие", но "после" - это тоже приятно. Второй, Смирнов, в тот момент был генеральным директором в ГУП ДСР управления делами президента. Он требует опровержения только одной фразы - все остальное он, видимо, признает.

- Вам после ваших публикаций угрожали?

- Употребим другой термин - предупреждали. Я не пишу о фанатах, о какой-то шпане. Угрозы - это стиль шпаны. А серьезные люди не угрожают, они действуют.

- В отношении вас уже действовали?

- В 1997 году после публикации о ФСБ меня встретили около дома. И я оказался на месяц в больнице - мне губу пришивали. Второй раз уже после издания книги о спецслужбах, которая вышла сначала у нас, а потом в Чехии. После серии публикаций на разные деликатные темы в феврале 2006 года. Встретили прямо в подъезде дома. Шрамов зашивали тоже много...