Дефицит зерна России не грозит

Пока официальный прогноз по сбору зерновых на текущий год составляет 95 миллионов тонн против менее 71 миллиона тонн, полученных в сезоне минувшем. Однако, не исключают эксперты, эта оценка уже в ближайшее время может быть скорректирована в сторону понижения: на значительной территории России в июне и в начале июля была отмечена аномальная жара, хотя и не такая сильная, как в рекордно засушливом 2010 году. О том, в каких регионах страны сейчас наиболее сложная ситуация, рассказывает президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский:

– В этом году засуха имеет пятнистый характер, то есть в регионах есть отдельные районы, где она есть, тогда как в других соседних районах влагообеспечение нормальное. Такая картина наблюдается в Поволжье, включая Татарстан, в Центральной России отдельные регионы задеты, такие как Воронежская область, засуха отмечена и на юге страны – в Волгоградской области, в южной части Ростовской области. То есть наблюдается такая пятнистая картина, причем она тоже неравномерная: в некоторых регионах засуха почвенная, а в некоторых – атмосферная.

– Официальный прогноз Министерства сельского хозяйства по урожаю на этот сезон пока составляет 95 миллионов тонн. С учетом засухи, нужно ли эти цифры уже корректировать в сторону снижения?

– Пока этот прогноз не корректируется. Но ведь здесь речь идет о биологическом урожае, то есть то, что сейчас в полях. А сколько сумеем взять, будет зависеть от наличия техники и опять-таки от благоприятной или неблагоприятной погоды в ходе уборки.

– А ваш прогноз – сколько по факту может быть собрано зерна?

– Наш прогноз мы пока не меняем – он находится в диапазоне от 94 до 97 миллионов тонн.

– То есть в любом случае будет достаточно большой прирост по сравнению с прошлым годом. А потому о возможном дефиците зерна в России говорить просто не приходится?

– О дефиците зерна вообще речи никакой не идет, да и не шло все последние годы. Дефицит зерна у нас за годы реформ наблюдался только в 1996 году. Но и тогда никаких решений по поводу погашения этого дефицита со стороны правительства тоже не было – все прошло тихо, мирно и безопасно, мы ввозили из Аргентины продовольственную пшеницу, аналог нашей пшеницы 4-го класса. Кстати, тогда был пик стоимости на нее в реальном выражении за всю историю. Тогда внутренняя цена на пшеницу была 240 долларов за тонну, в нынешнем стоимостном выражении это свыше 500 долларов.

– Давайте вернемся к нынешней ценовой ситуации на рынке. Конечно, замечательно, когда есть большой урожай. Но, с другой стороны, это приводит к снижению цен, и положение сельхозпроизводителей, насколько я понимаю, сейчас не очень хорошее?

– Да, это тревожная тенденция, цены на юге и других регионах, где началась массовая уборка урожая, уже валятся с очень высокой динамикой, можно сказать, они просто обрушились. Такая тенденция, конечно, пугает.

– В этой ситуация что должно предпринять правительство? Только лишь скупать зерно в государственный интервенционный фонд?

– Безусловно, правительство должно вмешаться в рынок, поддержать сельхозпроизводителей и не дать ценам упасть слишком низко. Сейчас мы консультируемся с Министерством сельского хозяйства и с правительством относительно изменения механизма поддержки, поскольку сам по себе интервенционный механизм (притом что он работает и способен свою функцию выполнять) недостаточно эффективен. Мы предлагает правительству перейти на механизм, применяемый во всем мире, в частности, в Америке и в Европе. Это механизм минимально гарантированных цен.

– Что это означает?

– Сейчас интервенции проводятся через биржевые торги. Поэтому в результате конкуренции, которая складывается в ходе биржевой торговли, нет ограничений для падения заявленных цен при закупках зерна в интервенционный фонд. А минимально гарантированные цены строго фиксированные, они устанавливаются правительством, которое должно взять на себя обязательство по этой цене скупить любой предъявленный объем. Просто сам механизм будет гораздо более эффективным. А то сейчас получается, что от цены, которая заявлена как минимальная (а это ведь ориентир для рынка), мы "пляшем" вниз.

– И еще одна тема – это экспорт зерна. Понятно, что у России есть некий экспортный потенциал, насколько он сейчас велик? И не потеряла ли страна внешние рынки после эмбарго на вывоз зерна за границу, действовавшего почти год после засухи 2010 года?

– В тот период считалось, что мы потеряли часть рынков. Но практика показала, что после отмены эмбарго мы легко их вернули, хотя за этот возврат пришлось и заплатить. На первых этапах (а это длилось полтора-два месяца) дисконт на российское зерно устанавливался на уровне 30-40 долларов за тонну. То есть тогда мы теряли эти деньги. Но сейчас мы уже ничего не теряем, торговля на внешнем рынке идет в соответствии с мировыми параметрами. Ну и не надо забывать, что сразу после отмены эмбарго мы поставили исторический рекорд: тогда было отправлено на экспорт 27,4 миллиона зерна. В прошлом сезоне, который закончился 1 июля, мы несколько снизили объемы экспорта. Урожай был меньше, внутренний рынок перегрелся, цены стояли выше мирового уровня – это и ограничило объемы вывоза. В этом сезоне с увеличением объема урожая, конечно, все восстановится, и наши рынки от нас никуда не денутся.