Оригинал материала
Споры о семье
Марина Ефимова: Неужели в браке решающую роль играет сексуальная эксклюзивность, а не всё остальное: душевная близость, стабильность, покой и счастье детей? Один из таких реалистов – Дэн Сэвидж – ведущий радиопрограмм о любви («Savage Love»):
Дэн Сэвидж: Мужчина никогда не был моногамен. В течение всей человеческой истории у него было или по нескольку жен, или гетеры, «конкубайнс», содержанки, любовницы, проститутки... В Америке еще в начале 20 века мужья открыто писали о своих любовных похождениях в письмах к братьям своих жён. За десятилетие 60-х брак стал союзом равных. Но вместо того, чтобы дать свободу жёнам, мы отняли свободу у мужей и положили в основу брака ненарушаемую верность. Каковы последствия этой установки? Поздние браки. Множество кратковременных отношений. Половина браков кончается разводами, и я думаю, немалая их часть происходит оттого, что после первого же адюльтера люди бегут разводиться – от страха, что нарушили священные законы моногамии. Не пора ли обществу смягчить свои требования относительно выполнения невыполнимой 7-й заповеди? Ожидать от супругов счастливой, легко выполнимой, ненасильственной моногамии – значит накладывать на супружеские отношения тяжелые путы.
Марина Ефимова: Я нашла фотографию Дэна Сэвиджа – мог бы стать звездой Голливуда. А готов ли подписаться под его предложением мужчина не с такой победительной внешностью, для которого супружеская верность, возможно, является залогом счастья? Журналист Марк Оппенгеймер в обзорной статье «Женаты и неверны», опубликованной в «New York Times Magazine», приводит пример спасительности моногамии:
«Я отношусь к браку как к спасенью от хаоса любовных отношений юности. Все эти отношения были такими путаными, неуверенными, такими соревновательными: чье желание важнее, чье чувство сильнее, кто первым признается в любви, кто первым уйдет, хлопнув дверью? Ты все время сравнивал, тебя все время сравнивали... Женитьба расчистила этот хаос. Сразу оба признались в любви. Собственные желания перестали быть такими важными и легко подвинулись ради её желаний. Наступил мир, и душа освободилась для важных и интересных дел».
Марина Ефимова: Однако нет никакого сомнения, что для миллионов женатых мужчин и замужних женщин супружеский мир становится тесен или скучен, или просто утомителен, как любимая, но трудная работа, требующая отпуска.
Дэн Сэвидж: Я думаю, на моногамию надо смотреть, как на трезвость. Ведь, мы не считаем пьяницей человека, который иногда выпивает? Так же мы не должны считать полигамистом супруга и семьянина, который иногда заведет роман на стороне. Роман отбушует, и супруг вспрыгнет обратно на свой семейный фургон. Для сохранения долгого и прочного брака нам нужны небольшие каникулы. Если за 30-40 лет брака оба супруга по нескольку раз спрыгнут ненадолго с подножки и вернутся назад, это не нарушит их искренней и преданной моногамии.
Марина Ефимова: Звучит очень разумно, но не очень реально. Что значат все эти «немножко», «ненадолго»? Кто будет мерить пределы супружеских отпусков? Как на работе – две недели по распланированному расписанию – чтобы не сбивать налаженный механизм семьи? Соблюдать справедливую очередность? Просить новую влюбленность повременить до момента, удобного супругу? И опять же – проклятая неизвестность... Марк Оппенгеймер пишет:
«У кого хватит самоуверенности не придавать значения мимолетным влюбленностям любимой супруги или супруга? Какие счастливчики могут быть уверенными в том, что партнер вернётся на семейный корабль? Да даже и в этом случае, какая жена может быть уверена, что муж вернется на ее корабль просто подвыпившим морячком, погулявшим в увольнительной, а не жертвой кораблекрушения? Какой муж может быть уверен, что любимая жена в один из отпусков не найдет кого-то лучше него – что, наверное, нетрудно. Каникулы могут стать крушением жизни. Я не считаю, что ради этих страхов надо окружить брак тюремными решетками. Я только хочу сказать, что нельзя ждать от этой свободы лишь положительных результатов»
Марина Ефимова: В нашей передаче участвует психотерапевт доктор Джанис Спринг, автор книги «После адюльтера. Исцеление боли и восстановление доверия».
Джанис Спринг: Как правило, тот, кому изменили, не только утрачивает некую теоретическую идею верности, но теряет привычное самоощущение и очень часто - самоуважение. До этого вы казались себе энергичным, привлекательным человеком, достойным любви. И, вдруг, вы теряете уверенность в своих достоинствах, уверенность в том, что вы стоите любви. Другая типичная проблема – потеря ощущения своей исключительности. Вы думали, что есть, по крайней мере, один человек, который любит только вас, и что только вы можете составить его счастье, а оказалось, что не только вы... или что уже не вы. Оказалось, что вы заменимы.
Марина Ефимова: Но об этом-то и толкуют реалисты. Травма от измены, считают они, есть культурное наслоение, культурная традиция, впитавшаяся в кровь и плоть современного человека. Если бы общество отступило от требования несокрушимой многолетней верности в браке, люди постепенно изменили бы свои представления, а, значит, и чувства. Они стали бы относиться к супружеским изменам легче, с большим пониманием и с чувством юмора. Однако вот что рассказал в интернет-журнале «Салон» биолог, профессор университета Индианы Джастин Гарсия:
«Моногамию обсуждать трудно, потому что университетские гранты даются лишь на исследования отступлений от моногамии. И мы до сих пор не знаем всех сложностей и тайн романтической любви одного человека к другому. В отношениях животных (которые гораздо лучше изучены) мы наблюдаем поразительное разнообразие. Обезьяны гиббоны – самые семейные существа. Будут защищать свою самку и потомство до последней капли крови, но и он, и самка легко идут на секс с другими, и самцы иногда воспитывают чужих детенышей. У них существует разделение на социальную и сексуальную моногамию. Зато у некоторых видов птиц самец может убить и соперника, и самку. Был проведен опыт: самцу гориллы показали сквозь прозрачную стенку клетки, как одну из его дам любит подопытный соперник. И у нашего самца случился инфаркт. Неясно, срабатывает ли тут собственнический инстинкт или это страдания обманутой любви, но ясно, что это – не культурное явление, а природное. Биологи объясняют ревность как рудимент изначальных потребностей: самца - продолжить именно его род, самки – удержать самца ради сохранности потомства».
Марина Ефимова: Тем не менее, и людям не отказать в разнообразии. Психологам известны супружеские пары, которые соглашаются давать друг другу свободу. Доктор Спринг считает, что от измен сильней всего страдают люди, которым изменили внезапно и тайно. Др. Спринг, какие же вы предлагаете превентивные меры?
Джанис Спринг: Честность. Скажем, муж приходит ко мне и говорит: «Я хочу иметь еще одну сексуальную партнершу. Я тебя люблю, нахожу тебя привлекательной и сексапильной. Но мне нужно приключение, разнообразие. На это я могу сказать: «Я тоже, честно говоря, хочу приключения, поэтому не буду отказывать тебе в этом удовольствии». Или я могу сказать: «Спасибо за прямоту. Рада, что ты не сделал это за моей спиной. Но я подаю на развод, потому что предложенный тобой вариант брака - не для меня».
Марина Ефимова: Но это все-таки, доктор, совершенно нереальный разговор - словно со страниц учебника. Кто способен на такую рациональность? Подобное предложение в 9 случаях из 10 вызовет шок, слезы, ссоры, словом, те же страдания.
Джанис Спринг: Но в этом, по крайней мере, есть уважение к партнеру.
Мы не можем решать за другого человека, мы обязаны дать ему выбор. Вся наша жизнь – сплошной выбор. Мы хотим спать, но выбираем зарядку, потому что это нужно для здоровья. Мы хотим заниматься творчеством, но выбираем заработки, потому что они необходимы семье. Мы хотим завести роман с женой друга, но при этом хотим сберечь и дружбу, и любовь собственной жены. Редким людям удается и то, и другое. Но у нас есть выбор. Это понимает каждый зрелый человек.
Марина Ефимова: Слушая все эти мнения, я думаю: зачем изобретать велосипед? В Европе веками общество смотрело на адюльтеры сквозь пальцы. Браки всегда имели тайны. Недавно в Америке прошел телесериал «Кеннеди» - о семейных отношениях знаменитого клана. И там глава клана – Джозеф Кеннеди (человек скверный, но умный) - говорит Джону Кеннеди, который постоянно подвергает опасности свой брак с Жаклин частыми и плохо скрытыми изменами: «Жёны, - говорит ему отец, - прощают нам измены. Но они не прощают, когда мы швыряем их им в лицо. Поэтому соблюдай тайну». Правда, историк Стефани Кунц, автор книги «История брака», считает такой путь уделом немногих. Он - не для простых американцев, любящих ясность и справедливость. В интервью журналу «Салон», Кунц говорит:
«Мы до сих пор – общество индивидуалистов. У большинства американцев нет круга друзей, нет тесных связей, основанных на близости и родстве душ, которые научили бы их не упрощать отношения и смотреть на брак шире. Для них брак со свободным выходом и входом – терра инкогнита. Правда, сейчас, когда американцы стали вступать в брак не столь юными, уже с долгим опытом сексуальных отношений, они, возможно, приблизятся к обществам, в которых люди не путают сексуальное влечение с любовью. Но пока мы кладем все яйца в одну корзину – верной любви и сексуальной моногамии. И это ведёт к преувеличенной реакции на адюльтеры. Однако я сомневаюсь в пользе пересмотра позиции общества, в пользе моральной легализации супружеской неверности. Когда-то, в 18 веке, любовью было то, что происходило за пределами брака. Все бури были там. Но теперь, когда в брак вступают по любви и сексуальному влечению, эти два могучих и довольно неуправляемых чувства предъявляют свои права, и последствия нарушения этих прав трудно предугадать.
Марина Ефимова: И это, я думаю, специфика не только американских супружеских отношений. Даже убедив себя и свою половину в невинности и безопасности супружеских измен, мы должны иметь в виду, что тот, кому изменили, тот, кому предпочли (пусть на время) кого-то другого, будет от этого страдать. И, боюсь, ни от общества, ни от мудрых адвокатов терпимости нам не получить индульгенции. Завоевывая одни сердца, мы раним или даже разбиваем другие.
В Америке постоянно идут опросы: в 2001 году журнал «Психология семьи» сообщил, что 20-25% американцев имеют внебрачные любовные связи. В 2010 году авторы отчета Исследовательского центра Чикагского университета писали: 14% опрошенных жён и 20% мужей признались в адюльтерах. А сколько не признались? А сколько имели их в прошлом?.. Марк Оппенгеймер пишет:
«Сейчас нет единого мнения о том, должны ли мы честно обсуждать с супругами свои и их измены. Да и публичные обсуждения этой проблемы у многих американцев вызывают чувство неловкости, и они испытывают ностальгию по старинному коду умолчания. Но все чаще раздаются голоса, которые предлагают учителям и даже священникам осторожно предостерегать молодоженов от романтизирования брака. «Вы горячо любите друг друга, - можно им сказать, - и не верите, что когда-нибудь вам захочется завести роман или сексуальную связь с кем-то другим. Но если такое случится (а такое случается), не думайте, что это конец света».
Марина Ефимова: Однако, мне кажется, в таком предупреждении есть своя опасность. Ведь, для создания новой семьи нужен энтузиазм, счастье и уверенность в прочности своего союза – как архитектору нужна уверенность в твердости грунта при постройке дома. Кто же станет инвестировать душевные силы и годы жизни, зная заранее, как зыбка почва, на которой он строит? Да и есть же примеры верности в браках: Тэдди Рузвельта, Гарри Трумана, Пола Ньюмана и Джоаны Вудворт, Грегори Пека, Джорджа Буша-старшего и миллионов других.
За последние полвека идея брака и семьи претерпела огромные изменения, во всяком случае, в Америке: брак стал союзом равных; стал союзом не только гетеросексуальным, но и гомосексуальным; брак стал не обязателен для создания семьи, поскольку разросся институт сожительств без легальных супружеских обязательств. Не исключено, что за следующие 50 лет потеснится и моногамия. Во что это превратится в реальности? Легко представляю себе, что супружеская измена станет модной, и однолюбы будут считаться простофилями. Они превратятся в диссидентов, которые будут тайно искать себе подобных под улюлюканье сторонников полигамии, «полиамурности» (есть теперь такой термин) и «моногамии с каникулами». Не исключено, что моральная легализация свободы супружеских отношений спасет ту половину браков, которая сейчас кончается разводами. Вопрос в том, не разрушит ли она другую половину.