Оригинал материала
"Тома могильщик"
Айя Куге: Политическая ситуация в Сербии после выборов оказалась сложной. Мало кто мог поверить, что во главе современного государства может оказаться плохо образованный, обычно хмурый человек, который в девяностых годах призывал к войне и сам разъезжал по фронтам в Хорватии – Томислав Николич. Даже его прозвище «Тома Гробар» – в переводе «Тома Могильщик», оставшееся с тех пор, когда Николич был управляющим кладбища в родном городе Крагуевац, как-то не вяжется с имиджем президента. Пресса назвала приход к власти Томислава Николича политическим землетрясением.
Что можно ожидать от нового президента Сербии? Вопрос к белградскому политологу, преподавателю местного университета Слободану Антоничу.
Слободан Антонич: Николич в определенном смысле – это политическое неизвестное. У него долгий политический опыт, но короткий и небольшой опыт в управлении государством. Надо учесть и то, что, с одной стороны, Николич в своей политике делал повороты, а, с другой стороны, его п артия и вся примыкающая к нему политическая элита – это новая и тонкая прослойка в сербском обществе. Все указывает на то, что Томислава Николича нельзя воспринимать как предсказуемого политика. Поэтому нужно быть осторожным, прогнозируя шаги Николича.
Айя Куге: Первое определение, которое Томиславу Наколичу дали за границей, это «сербский националист». Однако три с половиной года назад он порвал отношения со своим политическим «отцом», экстремистом Воиславом Шешелем, который, находясь в следственном изоляторе Международного трибунала в Гааге, доверил управление Сербской радикальной партией Николичу. А Николич расколол радикалов и создал свою – Сербскую прогрессивную партию и отказался от националистического экстремизма. Насколько искренне, по вашему мнению, преображение Томислава Николича от радикального к умеренному политику?
Слободан Антонич: Большую часть своей политической карьеры Томислав Николич провел как великий сербский националист, но потом в один прекрасный момент в 2008 году изменил политическую ориентацию и стал, хотя бы на словах, “европейцем”, ориентированным на Брюссель и согласным на сотрудничество с Вашингтоном. Его последователи истолковали эту перемену как тактический поворот, считая, что стратегически он остался сербским националистом. Но многие другие, в том числе и я, считают, что Николич пережил определенную перемену в своих основных политических убеждениях. Мне кажется, что теперь он намного больше похож на людей из политического класса, правящего в Сербии с 2000 года, чем на то политическое окружение, из которого он произошел – я имею в виду Сербскую радикальную партию.
Айя Куге: Дополню биографию Томислава Николича. Ему шестьдесят лет. Образование среднее. Недавно он сообщил, что в 2007 году закончил частный факультет по менеджменту, но никто ему не поверил. Вся Сербия подсмеивалась над ним, когда он год назад вдруг начал сухую голодовку, ни с того ни с сего требуя досрочных выборов. Он лежал в частной клинике, подключенный к системе жизнеобеспечения, целые шесть дней и выглядел совершенно здоровым. Голодовку он прекратил по просьбе Патриарха Сербской церкви Ирринея. А перед вторым туром президентских выборов Николич обвинил демократов в краже голосов и сообщил что дальше в выборах принимать участие не собирается – а потом опять передумал. Часть сербской общественности озабочена: куда такой человек поведет Сербию? Вот мнение бывшего премьер-министра Сербии Зорана Живковича, который возглавлял кабинет министров после убийства в 2004 году премьера Зорана Джинджича.
Зоран Живкович: Чем может заниматься президент Сербии - определено Конституцией и законами. Практически этот пост подобен позиции королевы Великобритании, ну, с небольшими дополнениями. Президент в Сербии имеет лишь протокольные функции и некоторые полномочия в области обороны - во время войны. Так как войны не будет, президент будет заниматься тем, что на практике существенно на политику страны не влияет. Конечно, крупное поражение демократов не пройдет без последствий, и победа Николича даст ему и его партии крылья для того, чтобы потребовать больше власти. Может быть, они сейчас попытаются найти партнеров и сформировать правительство Сербии, или решительной оппозиционной деятельностью постараются спровоцировать досрочные парламентские выборы и добиться на этих выборах лучших результатов. Я считаю, что по поводу стратегического определения Сербии - в какую сторону двигаться – никаких дилемм и вопросов нет – в Европу. Большинство граждан Сербии, несмотря на то, за кого они голосуют, хотят быть частью Европейского союза. А такое направление мало зависит от руководства Сербии и не зависит от того, кто во главе страны Тадич или Николич.
Айя Куге: Местные аналитики после выборов сделали вывод: Бориса Тадича наказали разочаровавшиеся в его политике бывшие сторонники. Возможно, что на неуспех Тадича повлияла и атмосфера, сложившаяся в стране по инициативе академических кругов. «Белые бюллетени» – это призыв не отдавать свой голос никому, а опустить в урну пустой или испорченный бюллетень. Имела ли эта инициатива успех? Вопрос к инициатору идеи, профессору Србиянке Турайлич.
Србиянка Турайлич: Нет сомнений, что в определенной мере она имела успех. Я считаю, что избиратели послали сигнал Борису Тадичу, что, вопреки всему, они не будут голосовать за него, так как он им изменил. Я уверена, что очень хорошо, что такой наказ был дан, однако опасаюсь, что они его все ещё не приняли.
Айя Куге: Но разве вы не чувствуете себя неуютно из-за того, что президентом Сербии становится Томислав Николич?
Србиянка Турайлич: Скажу вам честно: я себя чувствую очень плохо. Но я себя очень плохо чувствовала и когда моим президентом был Борис Тадич – что касается этого чувства ничего кардинально не изменилось. Но если бы вы меня спросили, чувствую ли я себя виноватой, что осталась должна Борису Тадичу, не дала ему свой голос, то я бы сразу поставила вопрос: чувствует ли себя виноватым Тадич, что два раза получил мой голос, но ничего с ним не сделал. Поэтому скажу: нет, я не чувствую себя виноватой.
Айя Куге: А вот какой была первая реакция на победу Николича белградского социолога и видного общественного деятеля, восьмидесятилетней Загорки Голубович.
Загорка Голубович: Я в отчаянии – вот такая моя реакция! В отчаянии из- за того, что наш народ мог избрать президентом республики такого примитивного человека. Ведь он сфальсифицировал диплом вуза, устроил трюк с обвинениями в краже выборов, сто раз поменял свое мнение. Он примитивный в самом худшем смысле этого слова. Поверьте, я размышляю о том, как покинуть эту страну. Мои мозги после всего не работают.
Айя Куге: Вернемся к разговору с белградским политологом Слободаном Антоничем. В кругах сербской интеллигенции и образованной молодежи действительно чувствуется отчаяние, что президентом станет Томислав Николич. Многие с этим никак не могут смириться.
Слободан Антонич: Да, речь идет о серьезной и символической перемене. Ведь Тадич определенным образом символизирует целую структуру, целый политический класс, элиту, которая с 2000 года управляла Сербией, принимала самые важные решения и на основе своей власти имела и привилегии. С другой стороны, Николич символизирует что-то совсем противоположное – символизирует Сербию, которая до сих пор не была на виду. Это Сербия провинциальная, больше сельская или пригородная, чем городская, она больше популистская, чем элитарная. В этом смысле Николич символизирует ту Сербию, которую презирают и даже стыдятся представители до сих пор правившего политического класса, то есть элиты. Нужно иметь в виду и то, что все опросы общественного мнения до выборов указывали на превосходство Тадича над Николичем во втором туре президентских выборов. Поэтому то, что случилось в воскресенье на выборах, является неожиданностью и одновременно даже шоком для многих. И эта неожиданность очень неприятна для большой части не только политической, но и общественной элиты в Сербии.
Айя Куге: А почему Борис Тадич проиграл выборы? Правда, экономическая ситуация в стране плохая, безработица составляет почти 25%, всем живется очень тяжело. Но впечатление такое, что причина неблагополучного исхода президентских выборов для Тадича не столько в экономическом кризисе, сколько в общем неудовлетворении собственными политиками.
Слободан Антонич: Тадич проиграл выборы потому, что граждане в целом были недовольны политикой, которая велась в стране, но они это недовольство не проявили достаточно ясно на парламентских выборах. Может быть, поэтому партии, входящие в правящую коалицию, перед выборами вдруг начали вести себя, как будто они в оппозиции – начали критиковать то, что происходило, когда они сами были у власти. Граждане, таким образом, на выборах были чуть дезориентированы таким политическим поведением. Когда стали известны результаты парламентских выборов, избиратели вдруг поняли, что этот конгломерат правящих партий получил столько же голосов, сколько и в 2008, только эти голоса по-другому были распределены. То есть: граждане на самом деле поняли, что они недостаточно наказали правящую коалицию, и поэтому второй тур президентских выборов показался им возможностью высказать этот протест. Борис Тадич символизировал власть, и люди в больше своем проголосовали против той власти, против правящих структур, чем за Томислава Николича.
Айя Куге: Мы обсуждали последствия прошедших в Сербии президентских выборов с политологом, профессором Белградского университета Слободаном Антоничем.