Возвращение виртуальных кумиров

Вдова бывшего солиста рок-группы «Нирвана» Курта Кобейна намерена подать в суд на создателей компьютерной игры – симулятора игры на гитаре Guitar Hero 5. Гнев Кортни Лав вызвало то, что пользователи могут в образе Кобейна играть музыку не только «Нирваны», но и других исполнителей.

Курт не умер, он просто вышел покурить! – утешали себя поклонники «Нирваны» после самоубийства их кумира в далеком уже 1994 году. Теперь Курт вернулся с перекура – в виде виртуального персонажа, призванного учить юных адептов игре на гитаре. Достаточно запустить компьютер, перевоплотиться в автора альбома Nevermind – и играй хоть Стиви Уандера, хоть Карлоса Сантану.

Не берусь предугадывать исход тяжбы – если, конечно, до нее дойдет. Авторы игры утверждают, что имеют разрешение использовать образ Кобейна. Но если Кортни Лав удастся доказать факт нарушения авторских прав – компании Actvision придется несладко.

Авторские права – пожалуй, единственное, что мешает бурному развитию шоу-бизнеса в виртуальном пространстве. Потому мы и не наблюдаем пока глобальной волны «оживления мертвых». Нетрудно, однако, представить перспективу продления «жизней замечательных людей» до бесконечности. Достаточно открыть механизм временного приобретения прав на использование образа той или иной личности – пусть только в виртуальном мире.

Виртуальный Кобейн может бросить исполнять кавер-версии чужих песен и «сам» написать пару композиций, а может стать активистом борьбы с наркотиками.

Виртуальный Элвис Пресли может спеть дуэтом – вернее, квинтетом – с виртуальными «Битлз». А те, в свою очередь, исполнить на виртуальной Красной площади Back in the USSR.

Можно «оживить» даже Гитлера – ради того, чтобы за определенную плату желающие могли бы с ним расправиться – воплотившись в героев фильма Тарантино, или в полковника Штауффенберга, или в шукшинского Броньку Пупкова - или заставить его всю жизнь писать акварели и играть в шахматы с виртуальным Владимиром Ильичом. Со Сталиным будет сложнее – обязательно найдутся желающие поставить его во главу виртуального СССР и от имени Сергея Михалкова написать для него виртуальный гимн.

Мне представляется, однако, что даже всеобщее виртуальное воскрешение гениев и злодеев не станет каким-то переворотом в культуре. Ведь почти все описанное происходит уже сейчас и происходило ранее – в книгах, кино, да и просто в воображении людей. В основе апокрифических историй часто бывает желание «счастливого конца» – чтобы в этот раз Чапаев наконец-то доплыл до берега, а Кобейн докурил свою сигарету, вернулся в клинику и, излечившись, радовал поклонников новыми песнями. На этом желании построена индустрия разнообразных приквелов и сиквелов, которые, однако, редко бывают лучше оригинала. Оригинал же задан, увы, реальной жизнью с ее порой трагическими финалами. Напряжение между желанием что-то «переиграть» и пониманием причин невозможности этого создает дугу неравнодушия по отношению к людям и историческим событиям – и движет культуру вперед.