Марксизм и марксисты

Ушли в прошлое те времена, когда постсоветский человек шарахался от слова "марксизм" как черт от ладана. Кончилось время шуточек про путаника Маркса, женолюба Энгельса и несчастных западных интеллектуалов, сбитых с толку объемным "Капиталом". Понятия "частная собственность", "эксплуатация", "товарно-денежные отношения" стали ежедневной, а для многих - и тягостной - реальностью. Вот тут-то некоторые и вспомнили про марксизм.

Впрочем, на самом деле, о нем и не забывали. Политический и экономический язык всех постперестроечных лет изобиловал понятиями из научного коммунизма: "базис", "надстройка", "производственные отношения". Интересно, что весь этот подсознательный марксизм был довольно подержанным и поношенным, впрочем и пошит он был фабрикой "Маяк". Идейные бури западного марксизма последних пятидесяти лет были - по понятным причинам - чуждыми постсоветскому человеку; его словарь общественно-политических понятий так и остался сформированным уездным доцентом кафедры истории КПСС.

Были, конечно, и другие. В эссе "Шашечки или поехать?", опубликованном в журнале "Огонек" писатель Евгений Попов вспоминает: "Что же касается марксистов, то я по жизни слегка знал лишь одного из них, но он уж умер, царство ему небесное, вечный покой. Звали его Петр Маркович Егидес-Абовин. Он считал в начале 80-х, что практикующие большевики забыли правильного Маркса и основная задача текущего момента состоит в том, чтобы им это объяснить.

Был он человек, прямо скажем, убежденный. Но вот беда -- то, что он проповедовал, понять было невозможно. Что большевики -- говно, все и без него знали. На прямой же вопрос: "Что есть Маркс?" -- Егидес-Абовин ответа не давал, за что и получил прозвище Петр Марксович, на которое, впрочем, не обижался".

Одним из истинных марксистов, взыскующим истинного смысла таких сочинений, как "Капитал", "К критике политической экономии", "Гражданская война во Франции", "Диалектика природы", был известный философ, социолог и писатель Александр Зиновьев, некогда преследовавшийся советской властью, эмигрировавший, но на Западе ставший убежденным критиком демократии, рынка и прочих западных ценностей. Несколько лет назад он вернулся в Россию, что сильно изменило его взгляды в сторону модной сейчас державности. (Замечу в скобках - Зиновьев в пятидесятые-шестидесятые был не только одним из самых лучших интепретаторов марксизма, но и одним из самых остроумных и глубоких его критиков). Сетевой "Русский журнал" публикует 27 апреля интервью с Зиновьевым под несколько пугающим заголовком "Мы живем в эпоху планируемой истории". Разговор, что, конечно, характерно для этого издания, тут же перешел на проблему идеологий и, в частности, новой российской идеологии: "РЖ: Каким требованиям должна соответствовать идеология для России, о которой Вы говорите?

А.З.: После того, как в мире побывал марксизм, вырабатывать какие-то примитивные идеологии бессмысленно. Иначе можно запросто скатиться на домарксистский уровень. Нужно делать нечто такое, что на интеллектуальном уровне на порядок выше марксизма. То, о чем я говорю, должно создаваться не для деревенских пенсионеров, торговцев и лавочников, а для тех людей, которые составляют самую активную и продуктивную часть общества. Почему, кстати говоря, православие не сможет стать серьезной государственной идеологией? Потому что оно, примитивное, обращается к самой необразованной части населения или к тем, кто находится в состоянии отчаяния".

Надо отдать должное Александру Зиновьеву - он не изменил своим взглядам. И высочайшая оценка марксизма, и критика брежневского идеологического маразма - все это присутствует и в нынешних его воззрениях. Только вот логика, которой Зиновьев плодотворно занимался столько лет, сейчас его подводит. "Идеология" не может быть исключительным достоянием элиты, как считает Зиновьев. "Идеологии для элиты" вообще существовать не может; идеология может быть только такой - как он выразился, "для деревенских пенсионеров, торговцев и лавочников". Иначе она не идеология. Точно так же Зиновьев ошибается, считая православие - идеологией; как известно, любая идеология питается бессознательным желанием построить рай на земле, а христианство стоит на том, что Град Земной несовершенен по определению. Да и среди православной паствы можно обнаружить не только людей темных и отчаявшихся; тем более, совсем нет необразованных в той части общества (слава Богу, небольшой), которая хочет обустроить Россию по законам православного фундаментализма. Зиновьев просто воспроизводит общие места плоской советской атеистической пропаганды, утверждавшей, что в церковь ходят лишь невежественные граждане, не знающие света истинного просвещения. "Настоящая идеология должна стать руководством к действию. Марксизм в свое время сыграл положительную роль, поставив во главе системы воспитания и просвещения светскую идеологию, апеллировавшую к науке. Но потом он законсервировался и стал неадекватным реальности. Его роль в эволюции страны стала негативной. Теперь нужна идеология более высокого интеллектуального уровня, адекватная современным условиям. Нужно поступать в соответствии с идеологией особенно не раздумывая. Так же, как мы не задумываемся над законами механики. Такая идеология может иметь успех только при условии, если она находится под покровительством высшей власти, вырабатывается в интересах правящей элиты и наиболее активных людей, встречает поддержку у них, создает условия для соответствующего обучения молодых людей, давая им возможность принимать участие в обдумывании серьезных проблем. Это и будет подлинная элита. А нынешняя элита складывается бог знает из кого, наподобие партизанских отрядов начала гражданской войны... Если страна действительно хочет прогрессировать и выходить на мировой уровень, надо повышать профессиональный и интеллектуальный уровень элит. Должна создаваться среда, из которой формируются правители. Иначе мы так и будем плестись в хвосте. Человечество поднялось на такие высоты, что в этих условиях действовать вслепую уже нельзя. Самой характерной особенностью нашего времени со второй половины ХХ века является переход от стихийного эволюционного процесса к управляемому. Мы живем в эпоху планируемой истории. Но планировать и управлять, не имея научно обоснованной идеологии, - нельзя".

Вообще же речь Зиновьева удивительным образом состоит из вполне узнаваемых цитат. "Настоящая идеолгия должна стать руководством к действию". Помните ленинское: "Марксизм не догма, а руководство к действию"? Или "Марксизм в свое время сыграл положительную роль" - это уже из "Манифеста коммунистической партии", только там речь идет о буржуазии - о ней сказано, что она сыграла положительную роль.

Однако главное в приведенном отрывке - вовсе не скрытые цитаты из основоположников. Главное - фраза "Нужно поступать в соответствии с идеологией не особенно раздумывая". Фраза будто из романа Джорджа Оруэлла "1984". А дальше - совсем уже в духе даже не Маркса с Лениным, а Геббельса с Розенбергом: "Такая идеология может иметь успех только при условии, если она находится под покровительством высшей власти, вырабатывается в интересах правящей элиты и наиболее активных людей... Мы живем в эпоху планируемой истории". Холодок по спине от таких слов. Сейчас заиграют вагнеровские фанфары.

Философ, достигший космических высот исторических и социологических обобщений, смотрит на политическую жизнь России последних десяти лет с отвращением: "Многопартийность в России поняли буквально - в гротескно-карикатурной форме. Одних общественных движений больше тысячи. На Западе две или три партии. Борьба ведется между двумя силами - либерально-демократической и консервативной. Сейчас Россию пытаются по инициативе высшей власти направить по тому же пути. Делается это со ссылкой на Запад. У нас все давно убедились, что нынешнее количество партий не способствует нормализации жизни. Наоборот, это свидетельство атомизации нашей жизни, то есть, в конечном счете, - симптом разложения и деградации... Никакая демократия без элементарного общественного порядка существовать не может. По определению. И то, что у нас в стране принимают за демократию - на самом деле является социальным беспределом, хаосом. Люди хотят жить нормально - и они имеют на это право. Конечно, при этом гражданская демократия будет неизбежно как-то ущемляться".

Итак, "ущемляться". Читателю "Русского журнала", впрочем, не стоит особенно пугаться: по мнению Зиновьева, ограничение демократии - неизбежный фактор, даже на нынешнем Западе: "Да. Кстати, на Западе наступил поворот. Самого высокого уровня западная демократия достигла во время "холодной войны" лет 15-20 назад. Считается, что теперь наступила пост-коммунистическая эпоха. Но современный период характеризуется не только этим. Сейчас на Западе наступает пост-демократическая эпоха. Там происходит ограничение гражданской демократии. На самом деле западный мир переходит от уровня общества к уровню сверхобщества, которое в себя включает сверхэкономику, сверхгосударственность и сверхидеологию. В СССР сверхобщество возникло после 1917 года. Разгромив коммунизм на Востоке, Запад сам устремился в том же направлении к сверхобществу. Россия сейчас стремится пойти по реальному, а не воображаемому западному пути. Воображаемый западный путь - это сколько угодно партий, включая даже те, которые своей политической целью ставят свержение существующего гражданского строя. А сейчас у нас даже коммунисты стали фактически парламентской партией. Реальный западный путь - несколько партий, в идеале - две".

В общем, "сверхгосударство", по Зиноаьеву, неизбежно; нарушения, ущемление, а то и сворачивание демократии - тоже; будущее за "сверхэлитой", вырабатывающей и потребляющей новую идеологию. Идеологию, по которой придется поступать, не раздумывая. Такие вот перспективы открываются философу Зиновьеву.

Все вышеприведенное можно было бы счесть частным мнением частного лица и успокоиться, если бы не одно обстоятельство. "Русский журнал" - издание, призванное как раз идеологически обеспечивать так называемый "путинский проект", не зря публикует интервью с Зиновьевым (а до этого, в течение нескольких недель, с Александром Дугиным и Алексеем Подберезкиным). Разные направления антидемократической мысли (имеющие, конечно, право на существование в любом демократическом обществе) так сказать, примеривают к этому проекту. И кое-что получается. Вот что сказано в редакционном (то есть, отражающем точку зрения журнала) предисловии к беседе с Александром Зиновьевым: "Мы живем в эпоху планируемой истории": констатация, устрашающая в своей небеспочвенности... Зиновьев высказывает тезис в конце интервью, в связи с проблемой культивации правящего класса. Собственно, в этом пафос: гипотеза "планируемой истории" означает не что иное, как утверждение беспрецедентно возросшей роли властвующих элит в конструкции социальных систем и изменившегося качества их участия в историческом процессе... На своем "сверх"-уровне (характерно зиновьевская приставка) общество не может "просто быть" и тем более не может "возникнуть" - оно должно быть произведено. Каким образом? Разумеется, не иначе, чем посредством идеологии".

Действительно, констатация устрашающая, как несколько туманно отмечает автор "Русского журнала", "в своей небеспочвенности". Общество не "возникает", а "производится" с помощью "идеологии". Вот что нужно было изданию от Зиновьева - подтвердить авторитетом известного философа собственную позицию, собственную наработку будущего России - как общества, которое будет создано "властной элитой" с помощью идеологии. Марксизм здесь, конечно, уже не при чем....

Вообще же, марксизм, несмотря на нынешнее возвращение к нему некоторого интереса интеллектуальной элиты, неизбежно теряет опору там, где должна иметь опору любая идеология - в массах. И дело не в его идейной несостоятельности. Идейная состоятельность вообще вопрос спорный. Влиятельнейшие западные научные школы и течения, возникшие под прямым его воздействием, - в социологии, философии, истории - по-прежнему существуют и никакого дискомфорта от событий девяностых - краха коммунизма и падения популярности компартий - не испытывают. Марксизм теряет опору в массах, в обществе, так как меняется само общество. Общество, разделенное на классы, то самое, которое описывал Маркс; общество, расколотое противоречием "между трудом и капиталом", уходит в прошлое. Социальная ненависть нынешних россиян направлена не по марксистскому руслу - против буржуев, а по вполне привычному за последние шесть тысяч лет - против богатых. Не пролетарий ненавидит капиталиста, а бедняк - богача. Но бедные и богатые - это не классы; потому классовая теория Маркса перестает работать. Доказательство тому - опубликованные в статье Николая Попова в "Новом времени" от 29 апреля результаты опросов, проведенных накануне 1 мая: "Невысокая популярность собственно праздника 1 Мая говорит и о том, что большинство уже не помнит, что это "международный праздник солидарности трудящихся". С солидарностью трудящихся неважно обстоят дела и внутри страны. Это показывает и отношение к профсоюзам. Лишь 16% оценивают их положительно и 45% "деятельность российских профсоюзов" оценивают отрицательно при 39%, затруднившихся дать им какую-либо оценку. Оценки близки во всех группах. Несколько выше оценка профсоюзов среди руководителей и пенсионеров - 20 - 22%. На этом фоне отношение к предпринимателям выглядит прямо-таки восторженным: положительно относится к бизнесменам 51% населения, "нейтрально" 25% и отрицательно лишь 17%. Не смогли дать оценку только 7%. Понятно, что среди бизнесменов 86% дали себе положительную оценку. Но и среди рабочих положительные и отрицательные оценки относятся как 45% и 14%. Лишь среди пенсионеров отрицательные оценки превышают положительные: 33% и 30% при 28% нейтральных. Среди студентов лишь 3% относятся к предпринимателям отрицательно, очевидно ценя в них своих будущих работодателей. Сторонники большинства партий положительно относятся к бизнесменам, за исключением коммунистов. Но и среди сторонников КПРФ классовый антагонизм проявляется слабо: соотношение положительных и отрицательных оценок - 35% и 34% при 23%, относящихся к бизнесменам нейтрально. Это отношение к предпринимателям объединяет самые разные образы бизнесменов - от "челноков" до олигархов, но тон, очевидно, создают представители среднего бизнеса".

Цифры ошеломляющие и настраивающие на оптимистический лад. Российское общество не так уж враждебно рыночной экономике, "капитализму" если говорить словами Маркса, как это кажется. Положительное, в целом, отношение к бизнесу, при безусловно отрицательном - к своему нынешнему положению, говорит нам о том, что в этом обществе нет места марксизму, классовой идеологии вообще. Учение Маркса по-прежнему остается утехой интеллектуалов. Потому и нынешние российские марксисты - народ нетипичный, немногочисленный и оригинальный (прямо говоря - оригинальничающий). Вновь процитирую эссе Евгения Попова из "Огонька": "Мне вот недавно повезло. Я видел живых марксистов... Самый старший из них, Борис С. (1941 г.р.), служит советником у Горбачева, до этого был "вторым человеком" у Святослава Федорова, покойного офтальмолога-социалиста, что же касается собственно марксистского периода, непосредственно перед путчем-91 Бориса С., говорят, назначили директором Института Маркса -- Энгельса, что моментально потеряло смысл, и он стал членом ЦК одной из компартий, затем -- зам. глав. ред. правдивой газеты "Правда", после чего и прибился к Федорову. Тоже, между прочим, неплохой пример выживания критически настроенного гражданина в условиях всеобщей пауперизации...

Дивны дела Твои, Господи! Ну отчего же, если все у нас в стране так скверно, все же есть еще счастливые люди? И отчего те, кто и в прошлой и в теперешней жизни худо-бедно пристроился, больше всего стенают о нынешнем упадке?

И страшная мысль закралась мне в голову: может, я не тех марксистов встретил и есть какие-нибудь другие, которые мне на этот вопрос ответят? Хотя мысль эта явно мелкобуржуазная и ошибочная. Ведь персонаж гениальной пьесы Николая Эрдмана "Самоубийца" марксист Егорушка при подглядывании за купающейся женщиной в замочную скважину оправдывался тем, что смотрит на нее с марксистской точки зрения. А на вопрос, что это за точка, простодушно объяснял, что с этой точки голая баба вовсе и не голая и вовсе не баба. А что она тогда такое, по марксистской привычке тоже не объяснил..."

Думаю, эти марксисты на сегодняшнюю демонстрацию не ходили. Они солидарны только с трудящимися вообще, например, с рабочими 19 века. Таков их специальный марксистский взгляд.

Теорию и практику марксизма с вами сегодня изучал Кирилл Кобрин.