Под водой

Автор программы Татьяна Вольтская

Эту "курскую битву" русские проиграли. Разбор полетов, извечное "кто виноват?" по поводу подводной лодки "Курск" понемногу затихает. В моем воображении возникает некий фантастический берег моря, стремительно пустеющий. Генералы и чиновники парят уже высоко, в неприступной дали, а на песке сокрушенно играет желваками горстка мужиков - водолазов. У разбитого, можно сказать, корыта. Подойти бы спросить. Ведь была же своя школа водолазов, чуть не лучшая в мире, были свои спасатели, а как гром грянул - без помощи норвежцев не обошлось. Почему? С чего все началось, и куда все делось?

Приспособления для погружения в воду упоминаются уже в эпосе о Гильгамеше и у Гомера. Когда Ричард Львиное Сердце осаждал город Акру, связь между городом и внешним миром осуществляли водолазы-почтальоны. В 14-м веке марокканский путешественник ибн Батута описал прототип водолазной маски из панциря черепахи, отшлифованного до прозрачности. Его использовали ловцы жемчуга в Персидском заливе. На Руси профессия водолаза появилась в начале 17 века. Обо всем этом пишет в своей книге Александр Следков, исполнительный директор общества изучения и развития водолазного дела имени Рубена Абгаровича Орбели.

Александр Следков: В 1613 году появились записи о так называемых учужных водолазах, ставивших на реках деревянные запруды для ловли рыбы а также о багрочеях, название профессии которых происходило от слова багор. Они должны были в воду лазить. Вообще, согласно словарю Даля, водолаз переводится как привычный ныряла.

Татьяна Вольтская: Из книги Александра Следкова "История ныряния".

Диктор: Интересна история об особом разрешении жевать и курить табак именно водолазам, хотя его употребление на Руси до правления Петра Первого запрещалось. А также свидетельство патриарха Иоакима от 1675 года, согласно которому, "учужнему деих промыслу без вина быти невозможно", потому что водолазы без вина в воду не лазят.

Татьяна Вольтская: В этом смысле 20-й век мало чем отличается от 17-го. Любомир Наум - водолаз первого класса Северо-западного флота.

Любомир Наум: Были случаи, что выдается спирт на промывку снаряжения и шлангов, ну и, естественно, что это все делилось. А то и на стол просто накрывали. Это так, раз в месяц. Что такое три литра спирта на трех человек?

Татьяна Вольтская: Весело бывает не всегда. Рассказывает Виктор Готшик - старший водолаз Северо-западного пароходства.

Виктор Готшик: В 1977 году в Крыму с Кавказа летели семьи офицеров: 22 человека и инкассация. И потерпел крушение самолет, упал на 10 метров, плюс там еще 10 метров ила было. И вот операция спасательная - достать эти деньги, около двух миллионов рублей. Очень сложно, потому что там куски человеческих тел. А чтобы водолазы не боялись, им давали выпить перед этим 100 грамм спирта и запивать молоком. Координация движений нарушается, а голова - как от наркотиков. Туда военных только водолазов брали, потому что кто туда гражданский пойдет? Очень тяжело было. И очень страшно, конечно. Доставали, разрезали, части в пакеты запаивали.

Татьяна Вольтская: С задачей-то справились?

Виктор Готшик: Да и деньги нашли все. В отпуск отправили. Каждому водолазу по сто рублей заплатили.

Татьяна Вольтская: Однако вернемся к истории. Исполнение таких сложных работ стало возможно лишь после долгого и нелегкого пути. Александр Слетков пишет, что первое пособие по подъему затонувших судов и грузов появилось в России в 1708 году.

Александр Слетков: А вскоре представилась возможность применить теорию на практике, поскольку 27 июня 1715 года от прямого попадания молнии загорелся и затонул с ценным грузом корабль "Нарва", и Петр Первый приказал его поднять. И с этого периода, по-видимому, с 20-х годов 18 века водолазные работы в России стали проводиться достаточно регулярно с возрастающей интенсивностью.

Татьяна Вольтская: Смотрите, "Нарву" поднимали с помощью голландцев, "Курск" - с помощью норвежцев. Как все похоже!

Александр Слетков: В те годы водолазов, у которых была бы квалификация достаточная для осуществления подъема такого большого судна, не было. Поэтому, действительно, были приглашены голландские специалисты, которые, однако, его не поднимали. По-видимому, они поднимали с него груз и учили русских этому делу.

Диктор: Нельзя не упомянуть о выдающемся для того времени проекте крестьянина из подмосковного села Покровское Ефима Никонова. "А для ходу в воде под корабли надлежит сделать на каждого человека из юхотных (тюленьих) кож по два камзола со штанами, да на голову по обшитому, или по обивному кожею деревянному боченку, на котором сделать против глаз окошки и убить свинцом скважинами и с лошадиными волосами, и сверх того привязан будет для грузу к спине, по пропорции, свинец или песок. А когда оное исправлено будет, то для действия к провертке и зажиганию кораблей сделать надобно инструменты особые".

Татьяна Вольтская: Многие российские исследователи согласны, - пишет далее Александр Слетков, - что именно Никонов являлся изобретателем первого в мире вентилируемого индивидуального водолазного снаряжения. И не только его.

Диктор: Именно он первым в России спроектировал потаенное судно, иными словами, подводную лодку, при испытании которой проба в действии не произошла. Вслед за Никоновым проект подводного судна предложил изобретатель из Кременчуга Ровадановский, а спустя еще четыре года купец Быков изобрел машину для подводных работ, подробное описание которой нам неизвестно.

Татьяна Вольтская: Если кто-нибудь думает, что стихийный российский гений по изобретению подводных машин истощил себя в 18-м веке, он ошибается. Михаил Пучков, механик с завода "Борское стекло" родился в Рязани, на Оке. Там и строил на родительском чердаке свою подводную лодку, рассчитанную на одного человека. Потом, это было в 1988-м, взял отпуск, упаковал лодку в ящик и погрузил на машину.

Михаил Пучков: Привез на речку в Тосно, под Ленинградом. Спустил ночью в воду, чтобы никого не пугать, и поплыл по речке, потом по Неве вниз и там попал в сети металлические, которые ловят топляк - бревна. И я заместо бревна туда попал и двое суток там сидел, пока меня не забрали. Сначала милиция, потом КГБ приехало.

Татьяна Вольтская: Теперь Михаил держит свою подводную лодку в яхт-клубе и постоянно совершенствует ее - удлиняет, приделывает новые двигатели. Я, было, подумала, что когда-то он замышлял побег из Советского Союза, но он говорит, что дело не в этом.

Михаил Пучков: Убегать я не собирался, но какое-то чувство свободы приобрести.

Татьяна Вольтская: И снова обратимся к истории. Событием огромного масштаба называет Александр Слетков создание в 1882 году Кронштадтской водолазной школы.

Александр Слетков: Обучение в ней составляло довольно много часов. Готовили водолазов и зимой и летом. Сама теория водолазного дела занимала 80 часов. 8 часов занимала сборка и разборка водолазной аппаратуры. Водолазная медицина занимала 30 часов. Это довольно много, если сравнить с современными курсами. Черчение, связь и электросварка занимала 30 часов, минное дело - 30 часов, и эти водолазы спускались под воду не менее 20 раз. Они поднимали вооружение с броненосца "Гангут", поднимали корабль "Владимир", поднимали ряд других кораблей.

Татьяна Вольтская: После революции и подавления Кронштадтского мятежа водолазная школа переезжала из города в город, часть специалистов эмигрировала. В 23-м году была создана экспедиция подводных работ особого назначения - ЭПРОН.

Александр Слетков: Во время Крымской войны в 1865 году в Балаклавскую бухту для снабжения английской армии прибыл отряд британских кораблей. И вот в этой Балаклавской бухте разыгрался шторм, и 21 судно английское разбилось о скалы и затонуло. В их числе было судно "Принц", которое было названо в России впоследствии "Черным принцем", на котором, якобы, находилось жалование английской армии. Многие экспедиции пытались достать это золото до революции. Это были и итальянцы, и французы, но, однако, англичане почему-то не принимали в этом участия. И лишь впоследствии известный российский писатель Михаил Зощенко заинтересовался этим вопросом и нашел в архиве свидетельство некоего Смита, который, оказывается, взял на себе ответственность и приказал выгрузить золото в Константинополе. Тем не менее, в 1923 году об этом не знали, и по приказу Феликса Эдмундовича Дзержинского начальника ВЧК и ГПУ была организована так называемая ЭПРОН. Она проработала довольно много на месте погибшего "Принца". Нашла какие-то его фрагменты, но тем не менее, израсходовала очень много государственных средств, и встал вопрос о ее закрытии. И тут неожиданно японская фирма предлагает, во-первых, оплатить все затраченные ранее расходы, во-вторых, поднять золото с "Принца" и, в-третьих, оставить все свое снаряжение и оборудование, которым они будут пользоваться. Был подписан соответствующий контракт, по которому японцы должны были получить 40 процентов. Работу они выполнили в течение времени, отведенного на нее, и нашли ровно семь монет, из которых забрали с собой 40 процентов, то есть 3 монеты.

Татьяна Вольтская: Японцы сдержали слово: оставили водолазное снаряжение, в том числе, маску инженера Ватада Риичи, получившую название "рейдовой маски". Интересно, что в итоге это дало огромный толчок для развития советской подводной физиологии. Владимир Иванович Тюрин - старейший специалист по физиологии подводного плавания. С 44-го года занимался медицинским обеспечением водолазных спусков.

Владимир Тюрин: После войны я участвовал в подъеме ледокола "Алеша Попович". А ледокол чем замечательный? Он тяжелый, как утюг. Поэтому он не только утонул и был под водой, но он ушел под ил и был под землей. Поэтому надо было его сначала откапать. 2 года длился подъем ледокола. Фактически без выходных. Мы уходили только когда была обстановка такая, что 7 баллов или что-то сломалось, и зимой, конечно. Это 48-49 год.

Татьяна Вольтская: Там Владимир Иванович ввел новый метод лечения кессонной болезни. Потом появилась декомпрессия на поверхности в барокамере, улучшившая здоровье водолазов. А потом Тюрин и его коллеги подали заявку на создание специального снаряжения для выхода с больших глубин на поверхность свободным всплытием. Оно появилось в 60-м году.

Владимир Тюрин: Когда затонула подводная лодка на Камчатке в 1983 году, там с глубины 40 метров спаслось 105 человек. Почти весь экипаж. Это уникальный случай. Конечно, мне на сегодняшний день очень больно за поисково-спасательную службу. У нас, в СССР, была лучшая поисково-спасательная служба. У нас были специальные спасательные подводные лодки. Они могли ложиться около затонувшей лодки и сухим способом выводить людей. Чудо!

Татьяна Вольтская: Эта лодка называлась "Ленок". Анатолий Дмитрук тоже специалист по подводной физиологии и медицине. Заслуженный врач России помнит и другие суда.

Анатолий Дмитрук: Были закуплены 2 буровых судна "Валентин Шашин" и "Виктор Муравленко", которые на своем борту имели импортное водолазное оборудование, глубоководные водолазные комплексы с глубинами до 300 метров. И, кроме того, специальное водолазное судно "Спрут", уникальное для Советского Союза в то время, позволяющее выполнять водолазные и подводные технические работы с использованием обитаемых подводных аппаратов.

Татьяна Вольтская: С помощью тех судов можно было выполнять практически любые работы.

Анатолий Дмитрук: Были две работы по заказу Северного флота, напоминающие несколько те работы, которые проводились с "Регалией", которые в достаточно короткий срок и с высоким уровнем исполнения были сделаны с использованием буровых судов. Обе работы выполнялись на глубине 260 метров. Водолазный комплекс, который размещен на судне "Регалия", практически один к одному соответствует тому водолазному комплексу, который был размещен на судне "Спрут".

Виктор Готшик: Я знаю одно: после трагедии "Курска" - спецы у нас есть. Они никуда не девались. Они все это знают и умеют. Дело все в технике. Была бы у нас техника, не было бы никаких проблем. У нас есть уникальные люди. С 1993 по 1998 год, водолазная школа севастопольская, которую мы заканчивали, за полгода выпускала 180 водолазов, сейчас - 40. Если начальник школы говорит, что он запросил 50 водолазных комбинезонов, ему только 2 пришло. Все устарело. Из Магадана вели на буксире лодку аварийную "Ленок". Я в 83-м году ее на заводе видел - она была порезана. И после трагедии "Курска" очень много о ней вспоминали.

Татьяна Вольтская: Рассказывает Александр Слетков, автор книги "История ныряния"

Александр Слетков: И до второй мировой войны, и во время второй мировой войны, и далее, вплоть до 50-х годов судоподъем в Советском Союзе был одним из самых существенных направлений в деятельности государства. Было поднято очень много кораблей, было изобретено очень много средств для водолазного дела. Там работали и физиологи, и опытнейшие конструкторы. Я могу сказать в этой связи о подводной сварке, и о водолазных колоколах, которые могли погружаться на глубины до 500 метров. И можно сказать о средствах спасения. Это были подводные лодки, которые могли лечь рядом на грунт с затонувшей подводной лодкой и принять на себя ее экипаж и снабдить эту лодку всем необходимым для поддержания жизнедеятельности, это были соответствующие способы самостоятельного спасения подводников с подводной лодки и многое другое. Но, однако, в течение 10 лет система спасения водолазов была разрушена. И когда случилась трагедия с подводной лодкой "Курск", не только не было ни одного спасательного средства, но и водолазы-глубоководники, которых, на самом деле, довольно много в России, тем не менее, они не прошли срок тренировки. Потому что они раз в 45 суток должны погружаться на глубину 160 метров. И без такого тренировочного погружения допуска к данной работе они не должны иметь.

Татьяна Вольтская: Работа водолазов - одна из самых тяжелых работ. На пенсию они выходят в 50 лет. Виктор Готшик.

Виктор Готшик: 1981 год пролив Неврескова между Сахалином и мысом Лазарева. Мы там прокладывали по дну пролива кабель. Там 7 километров. Иногда такое бывало, что кабель проложили и его надо замыть на глубину метр. С одного берега километр, с другого километр. И вот иногда идешь под воду в 8 утра, выходишь в 2 часа дня. А когда вечером командир катера приходит и спрашивает: "Почему ты не пошел к своей девушке?" - его охота побить.

Татьяна Вольтская: Когда работа тяжелая и опасная, тогда и дружба крепче, - считает Любомир Наум.

Любомир Наум: Другая специфика дружбы. Даже если сравнить с людьми из бригады. Там такой дружбы нет. Там каждый в ответе за себя. А тут каждый в ответе за человека, который работает. Один под водой, а трое наверху отвечают за его жизнь.

Татьяна Вольтская: Глубина - это всегда неизвестность и мрак. И может случиться, что угодно. Случаются и неожиданные встречи. Анатолий Дмитрук.

Анатолий Дмитрук: Запоминающимся для всех стал случай, когда водолаза на глубине 240 метров за руку, за перчатку ухватила зубатка.

Татьяна Вольтская: Виктор Готшик говорит, что бывают встречи и похуже.

Виктор Готшик: В Красном море служил в 1982 году. Пароход утонул на 25 метров. Нас было двое водолазов. Мой напарник выскочил оттуда с 25-и метров с квадратными глазами. В чем дело? Рыба с большими плавниками. Бросили гранату - акула всплыла. У меня даже фотография есть.

Татьяна Вольтская: Она действительно могла ему повредить?

Виктор Готшик: Конечно. 25 метров. Любое движение акваланга или загубник изо рта, и все. Человека нету. Это же не 5 а 25 метров.

Татьяна Вольтская: Хотя трагедии случаются, в основном, не из-за акул.

Виктор Готшик: В прошлом году в ноябре у нас водолаз погиб на Свири. Шел Волгодон в сторону Питера, нагруженный металлом из Череповца. И он сел на мель. Его надо было разгрузить. Водолазы там работали. Уже 90 рулонов разгрузили. Водолаз пошел, и ветер подул, кран отвело, и этот рулон 9-ти тонный упал ему прямо на шланг и передавил. 7 минут он был без воздуха и вытащили его уже мертвым.

Татьяна Вольтская: Владимир Иванович Тюрин побывал на многих боевых учениях. Говорит, что все несчастья оттого, что хотят совместить их с испытаниями новой техники, выполнить все задания сразу, набирают на борт лишних людей, а нужных забывают. По его словам на подводной лодке К-429, затонувшей на Камчатке, забыли взять главного трюмного, командующего всплытием - не закрыли две вентиляционные шахты. Хлынула вода.

Владимир Тюрин: Надо на этой лодке отметить действия мичмана Баева. Вася Баев - он был из водолазов. И когда в 7-м отсеке они оказались, там было 22 человека, то все как один сказали: мичман, командуй. Потому что он был подготовлен. Он был когда-то на УТС - учебно-тренировочной станции - обучал сам подводников, как выходить из подводных лодок. Там был спасательный люк, и он сумел по два человека выпускать. Они выходили свободным всплытием. И он выходил последний.

Татьяна Вольтская: Его, конечно, наградили?

Владимир Тюрин: Ему обещали очень многое. Ему обещали машину, жилье - и ничего не дали. Дали только за спуск Орден Красной Звезды. А за подвиг главком пытался, но машина дошла только до Владивостока, а потом ее кто-то взял. А жилье так и не получил. Когда он пошел жаловаться, то ему сказали: ты что, мичман, служить не хочешь:

Татьяна Вольтская: История обычная. А между тем, всякое погружение на глубину даже учебное, можно назвать подвигом. Вот как Виктор Готшик вспоминает свое самое глубокое погружение.

Виктор Готшик: Самый глубокий спуск - это в Татарском проливе в 80-м году. Спускаешься на спусковом конце. Сам спускайся, регулируй свой воздух. Спустился на 60 метров, даже не верилось. Держишься за него двумя руками. Командир говорит: "Ты там погуляй, посмотри". Но, главное, когда конец уйдет в воду, то пузыри от него метров за 20. Кажется, что я гуляю. А на самом деле я за него держался и молил бога, чтобы быстрее дали команду на подъем.

Татьяна Вольтская: Часто бывало страшно?

Виктор Готшик: Страшно, в принципе, всегда. Не то, что страшно, но хочется сделать работу побыстрее и выйти наверх. Наверху лучше.

Татьяна Вольтская: А перед погружением, что вы на себя надеваете?

Виктор Готшик: Теплое белье, скафандр. Потом становишься на галоши, потом манишка к шлему, потом на нее груза надеваются. Ремень, нож, шлем, иллюминатор, связь, свет. Когда готов - пошел.

Татьяна Вольтская: Александр Слетков.

Александр Слетков: С водолазным делом произошли трагические события даже более глобального масштаба. Потому что просто прекратилось финансирование. А раз оно прекратилось, то прекратилась и подготовка. Те водолазы, которые могли работать, либо получили водолазные сертификаты и начали работать в зарубежных фирмах, либо просто уволились по состоянию здоровья. Потому что это такой род деятельности, когда в 35-40 лет сердечно-сосудистая система в результате действия повышенного давления уже крайне изношена. Кроме всего прочего, у нас конверсию проводили не так, как в США. Если в Америке сокращали то, что было не особенно нужно, то у нас взяли и сократили все спасательные средства. Подводная лодка "Курск" - это результат такого рода конверсии. За годы перестройки мы потеряли три поколения студентов. То есть два поколения аспирантов и одно поколение докторов наук. Вот все это сейчас пытаемся вернуть, по крайней мере, на прежние круги. И я лично уверен в успехе, потому что существуют здоровые силы, которые сейчас объединяются. Они существуют и в Москве в Институте медико-биологических проблем, и в нашем институте НИИ промышленной и морской медицины, и в 40-м Институте министерства обороны, расположенном в Ломоносове, и в военно-медицинской академии. Я думаю, что на ближайшие несколько лет мы имеем потенциал, чтобы выйти на прежний уровень.

Татьяна Вольтская: Конечно, содержать водолазов - дорогое удовольствие. А спасательная служба может быть не востребована очень долго. Зато цена ее одноразового востребования бывает так высока, что окупает все.