Оригинал материала
Сами виноваты!
В основном я интервьюирую работников, пострадавших от начальственного произвола – от мелких клерков до начальников отделов… Все, кто выше по социальной лестнице – это уже, как правило, мучители моих героев. Весь младший офисный состав (если так можно выразиться) делится на две враждующие команды: работники, попавшие в корпоративные жернова, и те, кто считает, что с ними такого случиться не может никогда и ни за что. Подобное агрессивное отторжение факта беды и даже самой ее возможности напоминает реакцию некоторых здоровых людей на известие о ком-то заболевшем смертельным недугом. Механизм защиты, который, конечно, можно по-человечески понять, но вот принять – гораздо сложнее.
О каких профсоюзах, о какой борьбе за свои права может идти речь, если избегший печальной участи работник смотрит на своего несчастливого собрата с высокомерной усмешкой, приговаривая: "Сам виноват!" Тот, кто ни разу не запевал гимн родного учреждения, тот, кому в голову не летела пущенная боссом клавиатура или пепельница, кто не засиживался каждый день до десяти вечера, неизменно приходя к девяти утра – тот, как оказалось, не в силах понять, что жертва произвола заслуживает поддержки, участия или хотя бы светского сочувствия. На деле жертве адресуется презрение, какое-то жестокое зоологическое отторжение: так стая животных изгоняет слабого во имя выживания остальных. Вкупе с отсутствием профсоюзов это лишь усугубляет печальную ситуацию, сложившуюся на российском рынке труда. Ведь по закону Архимеда, который в вольном школьном пересказе гласит, что "тело, впернутое в воду, выпирает на свободу ровно столечко воды, сколько впернуто туды", сочувствие, не полученное жертвой, оказывается в кармане взбесившегося офисного царька, отыгрывающего на сверхлояльных сотрудниках все свои комплексы вкупе со шмомплексами. Конечно, в открытую боссу-самодуру никто не сопереживает – как можно! Просто о нем повествуют со смесью ужаса и восторга (восторг обычно преобладает). Даже сами жертвы, живописуя кошмары, учиняемые в их конторах, срываются на нотки невольного восхищения. Их завораживает размах и удаль, с которым безнаказанный монстр рушит жизни тех, кто находится в его подчинении. Однако легкий налет мазохизма, действительно, что греха таить, присущий бесправным жертвам производственных драм, не может и не должен оправдывать преступников. Иначе мы попадаем в порочный круг: пока осуждается жертва, безнаказанным оказывается настоящий преступник (административный, а подчас и уголовный).
Впрочем, что говорить об офисных трагедиях, когда и на смерть правозащитника или журналиста общество зачастую откликается сакраментальным "Сами виноваты!"? Раньше эта назидательно-злорадная присказка была больше присуща бабкам у подъезда, обсуждающим события микрорайонного масштаба (от избиения соседки мужем-пьяницей до изнасилования чересчур откровенно, на их вкус, одевающейся девушки). Нынче почти все общество уселось на виртуальную лавочку и залузгало семечки. И разгребать кожуру от этого лузгания придется еще долго…