Гость в студии - Владимир Иванович Миронов. Часть 2

Леонид Никитинский:

Сегодня у нас в студии Владимир Иванович Миронов, доктор юридических наук, профессор, член Независимого экспертно-правового совета, заведующий кафедрой гражданского процесса и социальных отраслей права Московской гуманитарно-социальной академии и Римма Федоровна Калистратова, доктор юридических наук, профессор, начальник процессуального отдела Российской Академии Правосудия.

Мы продолжаем коллекционировать "большие победы маленьких людей", которые они одерживают в судах. Но при этом часто приходится сетовать на то, какой ценой достаются эти победы. У большинства граждан не хватает просто терпения для того, чтобы добиться законного результата. На это надо положить столько усилий, порой буквально прошибить головой стену. Может быть, причина этого положения в том, что до сих пор в России действует устаревший Гражданско-процессуальный кодекс? Федеральное собрание почему-то никак не в силах принять новый кодекс. Вот этот вопрос и станет темой нашей сегодняшней беседы. А начнем мы ее с судебных новостей. С ними нас познакомит наш корреспондент Марьяна Торочешникова.

Марьяна Торочешникова:

Липецк. На Валентину Грицких, проживающую в частном секторе Липецка напал огромный ротвейлер. Собака нанесла женщине тяжелые травмы. Грицких четыре месяца провела в больнице, где перенесла несколько сложных операций. Хозяина собаки найти было не сложно - сама потерпевшая знала, что пес принадлежит семье высокопоставленного милицейского чиновника, работника следственного управления УВД области Хорьякова. Но в милиции потерпевшей сообщили, что установить владельца собаки нет возможности.

Валентина Грицких продолжала обращаться с жалобами в УВД. Наконец, ей сообщили: "Проведенной служебной проверкой установлено, что хозяином собаки является не Хорьяков, а его дед Добранчев". На него, в свою очередь, возложено административное взыскание в виде 27 рублей штрафа".

Пермская область. По сообщению Верхнекамского Агентства Новостей в Управлении внутренних дел Березников впервые прошел показательный суд над двумя подозреваемыми в сбыте и приобретении наркотических веществ. Подозреваемого - мужчину, бывшего пожарного - обвиняли в сбыте наркотических средств. Женщину, купившую у него наркотики, соответственно - в незаконном приобретении наркотиков.

Подобные дела довольно часто рассматриваются Березниковским судом, но этот процесс - особенный. На него в принудительном порядке были приглашены несовершеннолетние подростки, которые задерживались правоохранительными органами по подозрению в употреблении, распространении или хранении наркотиков. Вместе с подростками на суд были обязаны придти их родители.

Женщину, приобретавшую наркотик, приговорили к двум годам лишения свободы условно. Продавца наркотиков - к пяти годам колонии строгого режима.

Таким способом организаторы показательного процесса надеются снизить число несовершеннолетних наркоманов.

Калининград. 5 ноября 2000 года на дороге Красково - Коршев врезался в дерево, а затем перевернулся автобус с калининградскими туристами, они отправлялись на отдых в Миколайки (Польша).

В результате автокатастрофы несколько десятков человек (в автобусе было 94 пассажира) получили телесные повреждения различной степени тяжести. Следствие пришло к выводу, что причиной автомобильной катастрофы стала техническая неисправность автобуса, она и привела к поломке тяги правого переднего колеса.

Тридцать четыре туриста, получившие наиболее тяжелые травмы, обратились в суд с исками к турфирме "Анюта", организовавшей поездку. Истцы требовали взыскать с турфирмы суммы от 20 до 200 тысяч рублей в счет компенсации морального вреда.

Суд Центрального района Калининграда пришел к выводу, что "Анюта" виновна в происшедшем, так как отправила туристов на неисправном автобусе. При этом Фемида руководствовалась Гражданским кодексом РФ, в котором сказано, что вред, причиненный жизни и здоровью источником повышенной опасности (им является и транспортное средство), должен быть компенсирован в любом случае. При этом обязанность по возмещению вреда возлагается "на гражданина или юридическое лицо, владеющее источником опасности на любом законном основании (в том числе - на праве аренды)".

Сумма компенсаций всем пострадавшим составила 284 тысячи рублей.

Это решение не устроило ни одну из сторон. И потерпевшие, и "Анюта" подали кассационные жалобы в областной суд. Пострадавшие считают, что компенсации, назначенные судом первой инстанции слишком малы. Турфирма же, напротив, просила уменьшить в два раза все компенсации, так как "выплата столь значительной суммы ставит ее на грань банкротства".

Областной суд оставил решение суда первой инстанции без изменений.

Леонид Никитинский:

Все сюжеты, безусловно, интересны, но мне бы хотелось, возвращаясь к теме нашей передачи, заявленной как "новый Гражданско-процессуальный кодекс", его проект, точнее, вернуться к первому случаю. Почему покалеченная женщина не обращается в суд с иском, хотя бы о возмещении прямого ущерба, в размере стоимости на лечение, не говоря уже о компенсации морального вреда? Может быть, проблема в несовершенстве процедуры правосудия?

Римма Калистратова:

Репутация у любого судебного процесса для любого обычного гражданина довольно мрачная, потому что это всегда очень долго, это массу бумажек надо собирать. И, в общем-то, суды до сих пор не стали в глазах граждан настоящими защитниками. Есть исключения, есть определенные судьи, у которых хорошая репутация, и, может быть, мировые судьи будут ближе к населению. Хотя сейчас проблема сделать правосудие более доступным и более эффективным, стоит во весь рост.

Леонид Никитинский:

Ну и как эту проблему решает проект нового Гражданского процессуального кодекса?

Римма Калистратова:

Уже был давным-давно один проект, потом был второй проект, и сейчас уже идут, по-моему, третьи и четвертые варианты. И все-таки они где-то лежат, выдерживаются. Верховный суд очень много внес изменений в действующий кодекс из того, что было нужно именно судебной системе. О гражданах думали очень мало. И только в последнее время стали говорить о том, что нужны определенные, какие-то более действенные механизмы для того, чтобы гражданин почувствовал защиту.

Леонид Никитинский:

А есть ли какие-то попытки упростить процедуру?

Римма Калистратова:

Мы сейчас тоже с некоторым трепетом ждем, что же мы увидим в последних вариантах Гражданско-процессуального кодекса? Потому что в конечном итоге последние штрихи делала очень узкая группа. И что получилось после всех наших дискуссий, я вам сейчас даже сказать не могу, потому что я еще не знаю, что осталось из того, что мы обсуждали.

Леонид Никитинский:

Владимир Иванович, ваши комментарии.

Владимир Миронов:

К сожалению, у нас все реформы проводят сами реформируемые. И поэтому чиновники из Верховного суда сделали для себя ГПК. Мы получаем только удобную жизнь для судебных чиновников. К сожалению, судья у нас не стал судьей, это чиновник. Я хочу просто напомнить, что статья 18-я Конституции РФ, говорит о том, что сама судебная система судов общей юрисдикции существует только для того, чтобы обеспечивать правосудием права и свободы граждан - это, во-первых. Во-вторых, хочу предостеречь ту же судебную систему, которая сама себя реформирует. Конституцию нарушаете, господа судьи! Часть пятая статьи 32-й говорит, что граждане РФ имеют право участвовать в отправлении правосудия. А вы их из гражданского процесса этих граждан прогнали, как заседателей прогнали. Поэтому, упрощенчество здесь не допустимо. Я за то, чтобы в процессе у нас судьбу любого дела решали общественные судьи. Могу предложить Верховному суду свою кандидатуру, в частности, в качестве общественного судьи. Пожалуйста, готов на бесплатной основе.

Леонид Никитинский:

Пока что эти изменения еще не произошли, пока речь идет только о проекте. Кстати, наш корреспондент Марьяна Торочешникова подготовила справку о том, как принимается новый Гражданский процессуальный кодекс или, как называют его юристы, ГПК.

Марьяна Торочешникова:

Ныне действующий Гражданско-процессуальный кодекс был принят 11 июня 1964 года Верховным советом РСФСР. С тех пор в него неоднократно вносилось множество поправок. Но несмотря на это он безнадежно устарел. Наконец, в июне 2001 года Государственная дума приняла в первом чтении проект нового ГПК, представленный Верховным судом России. Этот проект консервативен. Он сохраняет большинство положений ГПК РСФСР. Согласно проекту, суд не в праве утвердить мировое соглашение или прекратить производство по делу при отказе истца от иска, если они противоречат законодательству и ущемляют интересы других лиц.

Спорным можно назвать положение, предусмотренное 136 статьей проекта, а именно - ограничение права обращения в суд, если договором сторон предусматривается порядок досудебного разрешения спора. Притом, что договор может быть кабальным, особенно в трудовых правоотношениях.

Наиболее радикальным изменением в ГПК является ограничение права прокурора на обращение в суд и лишение его права принесения кассационного и надзорного протестов, что одобряется большинством экспертов.

Для дел, рассмотренных мировыми судьями, последней надзорной инстанцией объявляется "областное звено". Опротестование решений мировых судей в Верховном суде возможно только в случаях нарушения правил подсудности.

А жалоба в порядке надзора не может быть подана, если решение суда первой инстанции не обжаловалось в апелляционном или кассационном порядке. Это также ограничивает конституционное право граждан.

Аудиозапись открытого судебного заседания допускается только с разрешения суда.

Суд вправе "удалить из зала заседания граждан, не являющихся участниками процесса. И рассмотреть дело в закрытом судебном заседании".

Если по ГПК РСФСР "решения судов во всех случаях провозглашаются публично", то новый ГПК допускает, при объявлении заседания закрытым, и закрытое объявление решения, в том числе в случае, "когда публичное оглашение решения нарушает интересы правосудия".

153 статья проекта разрешает безразмерный по времени срок подготовки "сложного" дела к судебному разбирательству.

Отвод, заявленный судье, рассматривающему дело единолично, разрешается тем же судьей.

В проекте возникает и право суда на толкование закона. Такое право в принципе недопустимо, как и вообще толкование закона кем-либо, кроме Конституционного суда.

Впрочем, все эти и другие недостатки не являются неисправимыми, ведь до второго чтения в законопроект можно вносить концептуальные изменения.

Леонид Никитинский:

Теперь я бы хотел услышать ваше мнение, Римма Федоровна, о той справке, которую нам составила Марьяна, не будучи специалистом юриспруденции. Действительно ли, столь нелиберален проект ГПК?

Римма Калистратова:

Я хочу сказать, что поскольку я их видела несколько вариантов, у меня уже нет ощущения, что вот то, что сейчас было рассказано - это последний вариант. В общем-то, процедура в нашем государстве всю жизнь была чем-то второстепенным. У нас процессуальный нигилизм процветает на всех уровнях судебной системы. И по идее, стабильность законодательства, если оправданы нормы многолетним применением, это не так уж и плохо. Поэтому, чем меньше изменений ради изменений, - тем лучше. Потому что это все-таки то, к чему привык тот самый судья, который знает. А сейчас, если очень много революционных изменений, надо всех переучивать, а это не так просто. Что касается прокурора, да, были большие дебаты по этому поводу. Я хочу пояснить, почему вообще на прокурора идет такой накат. Дело в том, что нарушается принцип равенства сторон, когда у одной, совсем не всегда слабейшей из стороны, есть в качестве помощника прокурор, и он выступает как некий суррогат адвоката. Мне казалось, что гораздо более полезно было бы сделать так, чтобы у нас появилась полноценная, а не студенческая, социальная адвокатура, но на это пока никто не идет, и даже адвокаты высказывают по этому поводу скептицизм.

Что касается ограничения возможностей мирового соглашения. Там же сказано, если речь идет о нарушении чьих-то прав или нарушении закона, это, в общем, не ограничение как таковое, это все-таки контроль суда. Потому что мы слишком много свободы даем личному интересу и забываем, что, в конечном итоге, любое дело может затрагивать интересы третьих лиц, интересы государства и т.д. Мне не кажется, что здесь есть какие-то большие перегибы.

Леонид Никитинский:

Хотелось бы послушать мнение второго нашего гостя - Владимир Ивановича. И узнать о том, что предпринимает Независимый экспертно-правовой совет, чтобы улучшить проект.

Владимир Миронов:

Независимый экспертно-правовой совет подготовил заключение на проект Гражданско-процессуального кодекса, который принят в первом чтении. Он был представлен депутатам Государственной думы. На что мне хочется обратить внимание. Во-первых, заключение каких-либо договоров, которые ограничивают право на судебную защиту, противоречит статье 46-й Конституции, поэтому это недопустимо. Что касается толкования закона, это было всегда. И закон о Верховном суде говорит о том, что суд дает обязательно толкование, и закон о Судоустройстве РСФСР 1983 года позволяет суду давать толкование. Поэтому здесь у нас вышла неувязочка. И дело в том, что суд все-таки может и должен толковать закон. Другого толкователя нет. И я хотел бы самое главное сказать. На самом деле, мы очень много говорим о реформе, а никакой реформы судебной системы нет. Ее не может состояться, пока у нас останутся в качестве органов, рассматривающих дела, президиумы судов, которые возглавляет председатель. Сам председательствует, сам вносит протест, сам присутствует при голосовании при его рассмотрении. Поэтому уже Европейский суд по правам человека высказал позицию свою о том, что этот орган не является достаточным для защиты права. Пока это есть - это орган, для того, чтобы делать суд карманным. И реформа никогда не состоится, пока этот орган у нас существует.

Леонид Никитинский:

А ГПК сохраняется?

Владимир Миронов:

А ГПК сохраняется.

Римма Калистратова:

Я прошу прощения, вокруг надзора была очень большая дискуссия. И на сегодняшний день они сделали некоторые поправки, хотя целиком административный характер не исчез.

Леонид Никитинский:

Время нашей передачи близится к концу, а мы еще не послушали основной сюжет, который пришел к нам из Калининграда. С ним нас познакомит наш корреспондент Марьяна Торочешникова.

Марьяна Торочешникова:

Старший механик судна "Дагон" Скурыгин в апреле 2001 года вернулся из рейса в Мозамбик больным. После смены климата и длительного перелета он и его родные подозревали простуду. Больной обратился в обычную поликлинику. Врачу и в голову не пришло поинтересоваться: не в тропиках ли проходил рейс? Свыше месяца моряк лечился "от простуды" и "пневмонии", после чего внезапно умер. Вскрытие показало, что причиной смерти стал разрыв селезенки, вызванный тропической малярией.

Симптомы ОРЗ и тропической лихорадки похожи. Почувствовать разницу способен только врач, имеющий соответствующую специализацию.

Вдова моряка Елена Скурыгина осталась с двумя несовершеннолетними детьми на руках. Семья не получила ни страхового возмещения, ни материальной помощи.

Вдова обратилась за помощью в профсоюз. Слово председателю совета Калининградского отделения российского профсоюза моряков Вадиму Мамонтову.

Вадим Мамонтов:

В течение трех месяцев мы организовали исковое заявление в суд. Еще 6 месяцев исковое заявление рассматривалось. Потом, надо отдать должное, решение было вынесено на первом заседании в пользу потерпевшей. Агентство было обязано компенсировать ей моральный вред в размере 100 тысяч рублей. Поскольку инфраструктура и какое-то имущество у агентства было, то с помощью судебного исполнителя еще через два месяца мы добились этого удовлетворения. Женщина получила эти деньги, точно.

Марьяна Торочешникова:

По словам Вадима Мамонтова, отстаивание интересов потерпевшей стороны в подобных делах весьма затруднительно. И вот какие препятствия встают на пути защиты прав моряков.

Вадим Мамонтов:

Сейчас, в основном, все наши моряки и рыбаки работают на иностранных судах, под иностранными флагами, как правило, флаги эти удобные. То есть совладельцами, работодателями являются оффшорные бумажные компании, фиктивные. Ничего не имеющие там, по месту регистрации, кроме почтового ящика. Из этой бумажной компании что-либо вытрясти весьма затруднительно. Но есть такая зацепка. На российской территории всегда есть агентство-посредник, которое этих людей отправляло. Поэтому привлечь это агентство к суду - это, пожалуй, единственная возможность помочь этим морякам и рыбакам. Практика судопроизводства - это одно, но само по себе Положение о деятельности агентств, связанных с трудоустройством граждан РФ за границу, нуждается в тщательном пересмотре. Вот почему мы не совсем приветствуем намерение правительства некоторые виды коммерческой деятельности освободить от лицензирования.

Марьяна Торочешникова:

Это было мнение председателя совета Калининградского отделения российского профсоюза моряков Вадима Мамонтова.

Леонид Никитинский:

Довольно экзотический случай и довольно странное сообщение. За бортом нашего корабля, как бы возвращаясь к сюжету, остались некоторые вопросы. В частности, почему взыскан только моральный ущерб и почему не взыскан ущерб от потери кормильца, который выплачивается семье регулярно? Этот сюжет отчасти возвращает нас к теме прошлой передачи, которая была посвящена трудовым отношениям, и я прошу высказаться Владимира Ивановича как специалиста в области трудовых отношений.

Владимир Миронов:

Что касается возмещения вреда по случаю потери кормильца, то в данном случае надо устанавливать вину. Вину агентства установить весьма сложно, хотя, наверное, и возможно. Поскольку направляли, человек заболел, не обеспечена медицинская помощь. Но с другой стороны, мы говорим о том, что врач даже не поинтересовался о том, какое заболевание, и в принципе поставил неверный диагноз. То есть в данном случае есть и вина учреждения здравоохранения. По моему мнению, в данном случае надо предъявлять иск и к агентству, и к больнице по поводу возмещения вреда, причиненного по случаю смерти кормильца. А там уже суд степень вины каждого из этих ответчиков определит.

Леонид Никитинский:

Римма Федоровна, ваше мнение?

Римма Калистратова:

Я согласна с этой позицией. Мне тоже кажется, что на сегодняшний день одна из наиболее требующих внимания отраслей, пока еще не отрегулированных, как нужно, это - медицинская деятельность, принесшая вред.