Оригинал материала
Воинствующий модернист
В общественном клубе Open House проводится кампания против последних экономических мер коалиционного кабинета. Правительство Дэвида Кэмерона пытается экономить на многих достижениях британского социализма, в частности – на системе велфэра. Левые протестуют. Мероприятие в Open House, куда я попал в минувшую пятницу, – часть этого протеста; в тот день сначала выступал известный архитектурный критик Оуэн Хэзерли, а потом – парочка панк-рок групп. Я знаю книги Хэзерли довольно давно, писал о них, да и с самим автором пару раз обменялся имейлами. Наткнувшись на объявление о лекции в Open House, я решил сходить послушать, плюс интересно же оказаться на линии фронта классовой войны (пусть и относительно холодной пока).
Хэзерли рассказывал не столько об архитектуре, сколько о строительной и жилищной политике Великобритании. О том, что модернистская эстетика массовой застройки шестидесятых – начала семидесятых "демонизирована", считается "уродливой", намеренно списывается со счетов. Причина не эстетическая, а социально-экономическая и идеологическая, – считает Оуэн Хэзерли. – Дело в том, что, во-первых, неолиберальные идеологи и практики ненавидят любые следы индустриального прошлого Британии (в частности, рабочий класс и дома, построенные для него) и, во-вторых, земля в стране чрезвычайно дорога, социальное жилье строилось в самых разных районах, в том числе и в центрах городов, так что лучше довести эти строения до полного упадка, объявить некрасивыми, снести, малоимущих выселить куда-нибудь подальше, а на этом месте возвести "яппидромы", нечто дорогое для среднего класса. Британская экономика во многом покоится на перегретом рынке недвижимости, который почти не пострадал от рецессии – во многом этим объясняется та – буквально – ненависть, с которой правительства, начиная с Маргарет Тэтчер, относились к архитектуре (и самой идее) модернистско-социалистических шестидесятых.
Оуэн Хэзерли – убежденный левый, марксист, однако, в отличие от многих сотоварищей по идеологической борьбе, еще и тонкий критик, отличный писатель, превосходно распоряжающийся почти безбрежным культурным, историческим, политическим, социальным материалом. Он родился в портовом Саутгемптоне, городе, откуда, как невесело шутит сам Хэзерли, отправился в последний путь "Титаник". Несколько лет назад, в компании фотографа Джоэла Андерсона, он отправился в турне по главным британским памятникам социалистического строительства и тэтчеровско-блэровского девелоперства.
В конце прошлого года Оуэн Хэзерли выпустил продолжение "путеводителя" – "Мрачность нового типа. Путешествия по городской Британии" (A New Kind of Bleak: Journeys Through Urban Britain). Здесь речь идет о самом последнем периоде британской истории и архитектуры, о коротком правлении Гордона Брауна и, конечно же, нынешних временах кабинета Кэмерона. Ярость социального критика и язвительность истинного эстета не покинули Хэзерли, процитирую здесь только один отрывок из его нового труда: "В этом превосходном мини-городе есть и невысокие строения, большинство из которых – отличного качества, по ту сторону подиумов и крытых переходов, однако во всем есть нечто мучительное, что становится наглядным, когда видишь университетскую рекламу на баннерах, полощущихся на ветру. “Находится в списке двух процентов лучших университетов всего мира”, “Элитный, но не элитарный”. Последний лозунг – одно из самых сжатых изложений английской неолиберальной идеологии, которые я когда-либо встречал. Элита? Конечно – Элита; мы, безусловно, правящий класс. Но мы не Элитарны. Мы такие же, как и вы, и да, мы вероятно имели те же возможности, что и вы, но вы ими просто не воспользовались. Мы даже не собираемся предположить, что мы лучше или смекалистее вас, и, упаси Боже, мы уж точно не собираемся нести вам культуру или знания. Это было бы ужасно покровительственно. Мы будем править вами, но наше поведение не будет ни заносчивым, ни даже патерналистским.
И вот передо мной последствия такого подхода – пустырь, что тянется между Национальным космическим центром и жилым районом Эбби Медоуз, где все эти наука и развитие должны были сойтись с пролетарским Лестером. Да и контраст между Космическим центром и неогеоргианскими кроличьими клетками – тоже результат. Мы будем покорять космос, а вы будете жить в восемнадцатом веке – но только с автопарковкой получше".
После лекции я подошел к Оуэну и он пригласил меня присоединиться к небольшой экспедиции в район Гринвича. Довольно долго проблуждав на автобусе по набитому пьяными толпами южному Лондону, мы добрались до этого удивительного места. Справа – прекрасные классицистические строения имперской эпохи, времен, когда Британия правила морями. Слева – берег Темзы, на том берегу – памятник новейшей эпохи финансовых спекуляций, район Канари Уорф, гигантские небоскребы банков и интернациональных корпораций. Мы свернули в паб "Катти Сарк", что прямо на набережной. Представители того самого среднего класса, выпестованного Тэтчер и заселенного в свежепостроенные яппидромы Блэром и Кэмероном, мирно потягивали напитки. По ту сторону реки горел мордорскими огнями Канари Уорф. Мы с Хэзерли обменивались воспоминаниями о детстве, проведенном в пролетарских районах индустриальных городов – правда, в совсем разные эпохи и в совсем разных странах. Впрочем, панельные девятиэтажки что на Автозаводе, что в Саутгемптоне были практически одинаковые.