Мещанский суд Москвы продлил срок содержания под стражей Михаила Ходорковского до 14 мая

Программу ведет Андрей Шарый. В программе принимают участие корреспонденты Радио Свобода – Юрий Векслер, Наталья Голицына и Владимир Абаринов.

Андрей Шарый: Сегодня Мещанский суд Москвы продлил срок содержания под стражей Михаила Ходорковского до 14 мая. На продлении срока еще на три месяца настаивал государственный обвинитель Дмитрий Шохин. Он опасается, что, оказавшись на свободе, бывший глава ЮКОСа может скрыться от суда. Михаил Ходорковский, напомню, был арестован в октябре 2003 года по обвинению в уклонении от уплаты налогов, и с тех пор содержится под стражей. Это последняя из новостей о компании ЮКОС на этой неделе.

Однако история с ЮКОСом занимала не только российскую общественность, говорили об этом, напомню, и в Совете Европы. Правовой комитет этой международной организации принял резолюцию по делу российской нефтяной компании на основе доклада члена Комиссии по правам человека Парламентской Ассамблеи Совета Европы Сабины Лойтхойзер-Шнарренбергер, которая также является внутриполитическим спикером либералов в немецком Бундестаге, и даже занимала ранее пост министра юстиции в правительстве Гельмута Коля.

Об итогах миссии дважды побывавшей в Москве Сабины Лойтхойзер-Шнарренбергер с ней беседовал корреспондент Радио Свобода в Берлине Юрий Векслер.

Юрий Векслер: Хочу вернуться к вашему второму визиту в Москву в сентябре этого года. Пытались ли вы тогда еще раз добиваться встречи с подсудимыми?

Сабина Лойтхойзер-Шнарренбергер: Я несколько часов провела на самом процессе, где одна из адвокатов подала от моего имени просьбу к суду разрешить мне коротко поговорить с подсудимыми Ходорковским и Лебедевым во время обеденного перерыва, когда все равно ничего не происходит. Но это было по требованию прокуратуры не разрешено.

Юрий Векслер: Каким представляется вам возможное влияние принятой резолюции на развитие дела ЮКОСа в России?

Сабина Лойтхойзер-Шнарренбергер: Совет Европы формулирует в своей резолюции несколько конкретных требований и рекомендаций в адрес российского руководства и государственных служб. Это определенное давление, которое оказывается открыто. Но Совет Европы сам не имеет возможности как судебный исполнитель добиваться исполнения своего решения. Принятая резолюция будет играть определенную роль в оценке деятельности российской делегации, например, в том, будет ли продолжен процесс мониторинга в отношении России. Сегодня на этот вопрос можно ответить утвердительно.

Юрий Векслер: В резолюции содержатся требования провести независимое медицинское обследование обвиняемого Лебедева. Насколько осуществление этого, на ваш взгляд, реально?

Сабина Лойтхойзер-Шнарренбергер: Я надеюсь, что эта наша рекомендация будет вскоре осуществлена, так как и по российскому праву это вполне допустимо – проводить независимое обследование здоровья обвиняемого. Я надеюсь на это, так как господин Лебедев уже долгое время чувствует себя плохо, а проведение такого обследования никак не может повлиять на ход самого процесса. Это было бы и жестом российской стороны, если именно к этому требованию отнесутся серьезно и быстро его осуществят.

Юрий Векслер: Вы провели несколько часов на процессе. Не можете ли вы поделиться своими впечатлениями от него?

Сабина Лойтхойзер-Шнарренбергер: Уже одно то, что подсудимые находятся в зале в клетках, как звери, как опасные звери, и смотрят через решетки, наводит на размышления. Но в моем докладе обращено внимание на то, что адвокаты не имеют возможности во время заседания устно общаться с подзащитными. Когда, например, идет допрос свидетеля - и прокурор, и адвокат могут задавать свои вопросы, когда идет обмен информацией, которую мог бы дать им подсудимый, то предписанный обмен записками между адвокатами и подсудимыми идет через прокурора и судью, которые должны дать согласие на передачу той или иной записки. Это делает полноценную защиту почти невозможной, потому что стратегия защиты оказывается известной прокуратуре и суду. Эти моменты приводят к сомнению в том, что равные права для обвинения и защиты перед судом соблюдены. Я думаю, что здесь однозначно идет процесс, утяжеляющий положение обвиняемых.

Юрий Векслер: Срок вашего мандата от Совета Европы и вашего поручения истек. Будете ли вы, так или иначе, интересоваться в дальнейшем делом ЮКОСа?

Сабина Лойтхойзер-Шнарренбергер: Я буду, как и прежде, интересоваться делом ЮКОСа, как член Европарламента. Буду следить за тем, что будет делать после резолюции Комитет министров Совета Европы, и за тем, будут ли реагировать российские службы. И, безусловно, по прошествии некоторого времени я подам соответствующий запрос. Я намерена теперь заняться конкретным случаем с убийством украинского журналиста Георгия Гонгадзе.

Юрий Векслер: Видите ли вы возможность для Совета Европы вернуться к делу ЮКОСа после вынесения приговоров обвиняемым?

Сабина Лойтхойзер-Шнарренбергер: Совет Европы не имеет права проверять справедливость приговоров – это дело юристов. И я полагаю, что Совет Европы должен очень серьезно следить за тем, чтобы оставаться в пределах своих функций, которые прежде всего политические, а не юридические. Но развитие ситуации в России в целом будет, безусловно, и дальше находиться в сфере внимания Совета Европы.

Андрей Шарый: Российская часть руководства ЮКОСа попросила в Великобритании политического убежища – такое шокирующее заявление сделал один из старейших членов Палаты общин британского парламента и Парламентской Ассамблеи Совета Европы Малком Брюсс. Он также член Юридического комитета, который готовил резолюцию о ЮКОСе. С британским парламентарием беседовала корреспондент Радио Свобода в Лондоне Наталья Голицына.

Наталья Голицына: Господин Брюсс, каким образом вам стало известно, что руководство ЮКОСа попросило политического убежища в Англии?

Малком Брюсс: Эту информацию я получил еще до прошлого Рождества, после состоявшегося последнего заседания в Лондоне совета директоров ЮКОСа. Мне сообщили, что директора компании решили на этом заседании попросить политического убежища в Великобритании и не возвращаться в Россию, где, как они предполагали, их могли бы арестовать. Мне также известно, что один из юристов ЮКОСа, который формально в компании не работал, вернулся в Москву – и там был арестован. Я перепроверил эту информацию по источникам, которые мне ее сообщили, и они подтвердили ее достоверность. Чего я не мог сделать, так это раздобыть более подробную информацию об этом решении, узнать, сколько человек попросило убежища, на каком уровне, их имена и какого рода обращения они направили британским властям. Я попытался все это выяснить. Мой источник еще раз подтвердил, что в целом полученная мною информация верна.

Наталья Голицына: Вам, видимо, уже известно, что ЮКОС отрицает достоверность этой информации?

Малком Брюсс: Мне это не известно. Я лишь сообщил об информации, которую конфиденциально получил сам. Мне не понравилось, что общественность ничего об этом не знает. И мне многие говорили, что удивлены этой информацией. Все, что я могу сказать, сводится к тому, что люди, близкие к ЮКОСу, сообщили мне, что дело обстоит именно таким образом. Когда же мою информацию поставили под сомнение, я вновь обратился к своему источнику, который подтвердил, что обращения о предоставлении убежища имели место. Однако мне не удалось получить более подробную информацию.

Наталья Голицына: Предположим все же, что эта информация верна. Какой, по вашему мнению, была бы реакция британского правительства на просьбу руководства ЮКОСа о предоставлении политического убежища?

Малком Брюсс: Очевидно, что в этом случае была бы применена обычная процедура. Дело это решало бы не столько правительство, сколько суд, который должен был бы определить, существует ли реальная угроза жизни или свободе этих людей на родине, существует ли для них там какая-либо опасность, или же там отсутствует возможность честного и независимого суда. Есть категория людей, которые могут получить вид на жительство в Британии просто благодаря своему значительному состоянию, что не требует прохождения такого рода процедуры. Так что, отвечая на ваш вопрос, могу лишь сказать, что в этом случае все решает эта юридическая процедура. Если в отношении этих людей суд вынесет решение о том, что у себя на родине они не могут предстать перед честным и независимым судом, тогда возникнет вопрос: почему британское правительство не протестует против тех процессов в России, на которые обратила внимание принятая на этой неделе резолюция Парламентской Ассамблеи Совета Европы?

Наталья Голицына: Как вы полагаете, последуют ли за резолюцией ПАСЕ какие-либо конкретные действия с ее стороны в отношении России?

Малком Брюсс: Дело в том, что резолюция – это то, как Совет Европы стремится работать. Россия - член Совета Европы, она подписала Европейскую конвенцию по правам человека. Подписав ее, она тем самым пообещала внедрить демократические принципы верховенства закона. И Совет Европы имеет право расследовать любые обвинения в пренебрежении этими принципами. Сейчас мы пытаемся убедить российские власти, что им следует принять нашу точку зрения на то, что в России действует юридическая практика, которая не соответствует правовым стандартам Совета Европы, и что им следует принять это к сведению. И здесь хочу заметить, что российская делегация на сессии ПАСЕ не прореагировала положительно на эти обвинения и не приняла их к сведению. Однако в долгосрочной перспективе Россия должна будет это сделать. Все члены Совета Европы одобрили декларацию ПАСЕ. И только российская делегация проголосовала против нее.

Наталья Голицына: Значит ли это, что Совет Европы ограничится лишь дискуссией с российской стороной?

Малком Брюсс: Здесь важно понять, что Совет Европы вовсе не стремится к конфронтации. В эту организацию входят 46 государств. Она обладает правом мониторинга и расследования жалоб на своих членов. В свое время Россия резко критиковалась ПАСЕ в связи с событиями в Чечне. Время от времени критикуются и другие члены Совета Европы. В данном случае это дело может быть рассмотрено в Европейском суде по правам человека, который может вынести решение относительно любой страны, и которое она обязана принять.

Андрей Шарый: Промежуточное судебное решение по делу ЮКОСа вынесено и в США. Его принял Федеральный суд по делам о банкротстве. Рассказывает корреспондент Радио Свобода в Вашингтоне Владимир Абаринов.

Владимир Абаринов: Федеральный окружной суд по делам о банкротствах принял решение о переводе средств с одного из американских банковских счетов компании ЮКОС на счет, распорядителем которого будет сам суд. Сумма перевода – 21 миллион долларов. Адвокаты ЮКОСа ходатайствовали о таком решении в связи с тем, что российские счета компании заморожены, и ей не хватает средств для текущих операций. Теперь ни одна из сторон судебной тяжбы не сможет получить доступ к средствам, переведенным на специальный счет, без разрешения суда. В распоряжении руководства ЮКОСа остается примерно 6 миллионов долларов в американских банках. Эти деньги предназначены в первую очередь для оплаты услуг адвокатов.

Рассмотрение дела о банкротстве ЮКОСа по существу все еще не началось. Российская нефтяная компания обратилась в Хьюстонский суд 14 декабря прошлого года, пытаясь таким образом воспрепятствовать продаже с молотка своего главного актива – «Юганскнефтегаза». 16 декабря суд издал приказ о запрете отчуждения имущества заявителя сроком на 10 дней. Российская сторона юрисдикцию американского суда не признала, и 19 декабря аукцион все же состоялся. Однако судебное решение возымело эффект. Консорциум западных банков, который собирался финансировать сделку, опасаясь ответных мер на территории США, отказался от этой идеи.

В настоящее время еще не решен вопрос о пределах юрисдикции Федерального суда о банкротствах. Адвокаты банковского консорциума доказывают, что ЮКОС не ведет деловых операций в США и не располагает в этой стране сколько-нибудь значительной собственностью, а потому американский суд неправомочен решать судьбу компании. Адвокаты ЮКОСа, в свою очередь, говорят, что речь идет о защите интересов американских инвесторов, поэтому обращение в американский суд мотивировано. Вопрос о юрисдикции неоднозначен. Во многом его решение зависит от позиции судьи Литишии Кларк. Она заслушает аргументы сторон на заседании, назначенном на 16 февраля. А 3 марта суд рассмотрит ходатайство ЮКОСа о закрытии его банковских счетов в России.

На слушаниях, состоявшихся в четверг, в зале суда появилось новое лицо – адвокат американского банка «GP Morgan», входящего в консорциум по кредитованию покупки «Юганскнефтегаза». Он заявил отвод адвокатской конторе «Fulbright & Jaworski», которая представляет интересы ЮКОСа. По его словам, эта фирма не может выступать в суде по делу ЮКОСа, поскольку у нее и банка «GP Morgan» имеется конфликт интересов по другому делу. «Fulbright & Jaworski» наличие конфликта интересов признала. Решение по этому ходатайству будет принято 10 февраля.