Венец эволюции

КОГДА человек достигнет всего, о чем он сегодня мечтает, и поборет все, с чем борется, станет окончательно ясно, что на самом деле мечтал он о полном контроле над собственной жизнью, а боролся не столько со Злом, сколько с непредсказуемостью внешних условий бытия, иначе именуемой Случаем, Роком или Богом.

Итак, предположим, нам все удалось. Мы, люди, стали подлинными хозяевами своей жизни. Случайности сведены до минимума, будущее послушно человеческому гению и прогнозируемо с вероятностью в 99,9 процента. Смертность человека, разумеется, никуда не делась, потому что всё, имеющее начало, должно иметь и конец. Да если б и делась, какой же безумец захочет жить вечно? Долго - да, но бесконечно долго? Однако чего всякий хозяин жизни захочет наверняка, так это самому выбирать момент расставания с нею, самому решать, когда уже пора, уже хватит, уже устал, уже надоело. Иначе какой же он хозяин?

Речь об эвтаназии, «хорошей смерти» (от греческого эу+танатос). У добровольной смерти как избавления от неизлечимой и мучительной болезни находились сторонники во все времена - и в толерантной античности (Сократ, Платон, стоики), и даже в суровое средневековье (Томас Мор, Френсис Бэкон). Кстати, именно Бэкон первым ввел в обиход этот термин. Организованное же общественное движение за легализацию эвтаназии возникло сравнительно недавно - в 1935 году, и произошло это в Англии, на родине чувства собственного достоинства. Оттуда за минувшие две трети века проэвтаназийное движение распространилось на всю зону господства протестантской этики и даже вторглось в некоторые католические регионы.

Против так называемой пассивной эвтаназии (прекращения искусственного поддержания жизни больного, когда нет никаких надежд на улучшение) уже никто всерьез не возражает. Битва идет за право больного на активную эвтаназию, то есть на самоубийство с использованием профессиональной медицинской помощи. На практике это происходило и происходит сплошь и рядом: больные (или если они находятся в бессознательном состоянии, то их родственники) просят врача, тот из сердоболия или корыстолюбия соглашается, выписывается справка о смерти вследствие естественных причин, и никаких проблем не возникает.

Однако есть медики, которым претит обман. Крестоносцы вроде американца Джека Кеворкяна, который помог избавиться от страданий нескольким десяткам больных, намеренно афишируют свою эвтаназийную деятельность, чтобы добиться судебного прецедента, оправдывающего «медицид». Доктор Кеворкян представал перед судом пять раз и неизменно получал оправдательный вердикт. Шестой суд присяжных вынес приговор: виновен...

Главное в аргументах противников эвтаназии, конечно же, соображения нравственные и религиозные. Многие люди (на сегодняшний день большинство) считают, что аборты, клонирование, евгеника, эвтаназия - вмешательство в прерогативы природы и Бога. Не мы, а Господь решает, сколько человеку жить, когда умирать и сильно ли мучиться перед смертью.

Впрочем, этот аргумент не вполне состоятелен с религиозных же позиций. Ведь не осуждает же церковь применение в медицине обезболивающих средств. Да и фактически современный человек давно уже лишился права на естественную смерть. Медицина продлевает существование (и страдания) неизлечимо больного гораздо дольше, чем это предусмотрено природой. Получается, что с точки зрения «религиозной» медицины идеальная смерть - когда человек умирает в больнице после нескольких недель, а то и месяцев пребывания в коматозном состоянии, с капельницей, накачанный успокоительными, с искусственным дыханием и уже после фактического прекращения мозговой деятельности. Господь давно вознамерился забрать эту душу, но медики всеми правдами и неправдами, вопреки здравому смыслу и милосердию, оттягивают предрешенное. Кому от этого лучше?

Другой веский контраргумент был в свое время высказан Честертоном: в настоящее время предлагают убивать только тех, кто самому себе в тягость; но скоро так же станут поступать и с теми, кто в тягость другим. Вскоре после того как он написал эти слова, идея эвтаназии была чудовищно скомпрометирована немецкими национал-социалистами.

Начиналось все красиво и даже гуманно - как привилегия для неизлечимо больных арийцев, желающих без страданий уйти из жизни. Но в октябре 1939 года Гитлер подписал секретный указ, согласно которому эвтаназии следовало подвергнуть все lebensunwertige Leben («формы жизни, которые недостойны жизни»): деформированных младенцев, сумасшедших, синильных стариков, неизлечимых сифилитиков, энцефалитиков и так далее, вплоть до больных хореей Гентингтона. Специальная врачебная «тройка» решала вопрос в каждом конкретном случае. Государство создало шесть эвтаназийных центров, где в течение двух лет было уничтожено по одним источникам 100000 человек, по другим - 275000.

Надо ли доказывать: то, что затеяли фашисты, являлось чистейшим убийством и с эвтаназией ничего общего, кроме названия, не имело. Если врач безумен, то и вырезание гланд превращается в смертельно опасную операцию.

Однако прошло целых полвека после нацистского «эксперимента», прежде чем законодатели осмелились сделать первые шаги, чтобы узаконить усыпление средствами медицины. Референдум, проведенный в ноябре 1997 года в американском штате Орегон, ввел в силу закон о добровольном уходе из жизни неизлечимо больных с использованием профессиональной медицинской помощи. «За» высказались 60 процентов голосовавших. Следующим «эвтаназийным» штатом, вероятно, станет Калифорния.

Парламент Нидерландов в 1993 году освободил от судебного преследования врачей, которые совершили эвтаназию в строгом соответствии с официальной инструкцией. Это первая страна, где эвтаназия применяется широко и неконспиративно. Злоупотреблений, которых страшатся оппоненты, пока не отмечено. Напрашивается вывод: медицид допустим, но лишь в тех обществах, которые для него достаточно созрели.

Большинство развитых стран именно таковыми и являются, поэтому победа эвтаназии там предрешена. Общее стремление среднего класса к приданию всем сферам жизни приличности неминуемо распространится и на умирание. Церкви в этом вопросе придется пойти на компромисс или же отвернуться.

Пока речь идет только о бесспорных случаях: медицина бессильна, смерть неизбежна, страдания больного неимоверны. Но, ступив на путь признания правомочности самоубийства и соучастия в нем, общество уже не сможет повернуть обратно. Разве душевные терзания менее мучительны, чем физические? Да и вообще порог боли - понятие сугубо индивидуальное. Муций Сцевола руку на огне держал и при этом мужественные слова говорил, а кто-то и от зубной боли готов из окна выпрыгнуть. Полмиллиона человек ежегодно кончают жизнь самоубийством, потому что их порог нравственных, психических или физических страданий ниже среднестатистического. Но эти люди ведь не виноваты, что родились такими чувствительными, зачем же обрекать их на прыгание с мостов и крыш, на самоповешение, самоотравление всякой дрянью и пальбу в собственный лоб?

В 1969 году профессор Упсальского университета философ Ингмар Хеделиус предложил учредить в Швеции суицидальную клинику, куда могли бы обратиться те, кто решил уйти из жизни. В клинике этим людям оказали бы всестороннюю социальную, медицинскую, психологическую помощь и попытались бы отговорить от рокового намерения. Однако, если решение останется твердым, этим людям помогли бы легко и безболезненно умереть. Тридцать лет назад это предложение не прошло. Но пройдет еще тридцать лет, и оно будет принято - не в Швеции, так в какой-нибудь иной стране. Предложение-то, ей-богу, хорошее, без фарисейства и ханжества. Многим из нас жилось бы на свете легче, если б знать, что есть такая спасительная клиника, где тебе помогут выбраться из отчаянной ситуации. А если выбраться невозможно - то все равно помогут.