Столица империи Хо

О том, что государство воюет с ЮКОСом, знает вся страна: фронтовые сводки уже год занимают верхние строчки рейтинга новостей. Само слово "ЮКОС" давно переросло значение аббревиатуры (Юганскнефтегаз – КуйбышевОргСинтез) и стало символом: для одних – свежего воздуха демократии и свободного бизнеса, для других – превышения олигархами своих социальных функций и полномочий. Между тем любая крупная бизнес-структура – это прежде всего работающие в ней люди. В ЮКОСе, по информации Российского союза промышленников и предпринимателей, работают 175 тысяч человек. Вместе с их семьями это уже около полумиллиона. Если же прибавить все предприятия, которые напрямую зависят от ЮКОСа, получится огромная масса людей. Если бы эти люди встали на защиту опального олигарха, с ними пришлось бы считаться любой самой сильной власти. Почему подданные империи Ходорковского безмолвствуют, специальный корреспондент ГАЗЕТЫ Дмитрий Соколов-Митрич попытался понять, побывав в столице ЮКОСа – городе Нефтеюганске.

Ходорковского зовут Алексеем

С 1 ноября в Нефтеюганск можно попасть только через соседний Сургут. Все 50 километров пути на заправках цена за литр бензина Аи-92 не опускается ниже 16 рублей. Дороговизна топлива в Ханты-Мансийском автономном округе, который стоит на нефти, объясняется тем, что в регионе нет нефтепереработки. Чтобы попасть из скважины на заправку, топливу приходится сбегать на "материк" и вернуться обратно. В Нефтеюганске живут 96 тысяч человек. Все они приехали сюда в последние 37 лет – это возраст города. Судя по обитателям доски почета "Юганскнефтегаза", по национальному составу преобладают русские, татары, башкиры и азербайджанцы.

- Но здесь национальность не имеет того значения, которое она имеет в других регионах, – говорит ведущий специалист отдела по связям с общественностью Алексей Радочинский. – Здесь человек чувствует себя прежде всего нефтяником, а уже потом русским или татарином.

Алексея все называют "Ходорковским в молодости". Если взять фотографию Михаила Борисовича десятилетней давности, то они c Радочинским будут похожи, как Электроник и Сыроежкин. Когда Радочинский стал вести на местном телевидении передачу "Черное золото Сибири", город вздрогнул. Сначала думали, что МБХ прислал на стажировку своего родственника. Потом пошел слух, что олигарх растит себе двойника на случай проблем с законом. Шутки шутками, но Алексей и сам не исключает, что, родись он лет на 10 лет пораньше, у работников Генпрокуратуры неизбежно возник бы вопрос, а того ли они судят. Но и сейчас ему нерадостно. Радочинский, как никто другой в этом городе, ощущает на себе отношение людей к Ходорковскому. Усмешки, которыми провожают его прохожие, становятся все напряженнее.

"По всем законам бизнеса мы уже должны увольнять людей"

Серьезные последствия от ареста Ходорковского основная добывающая компания ЮКОСа ощутила во второй половине минувшего лета. С тех пор положение "Юганскнефтегаза" (ЮНГ) приблизилось к критическому.

- Мы подошли к тому моменту, когда по всем законам бизнеса уже пора временно увольнять людей, – говорит заместитель гендиректора Юрий Левин. – Конечно, мы будем тянуть до последнего, но наши возможности не безграничны. Вот сейчас кончится графитовая смазка, и у нас будет выбор: либо нарушать технологию, либо останавливать все 150 ремонтных бригад. Закупить новую не на что. С 25 августа мы сидим без денег. Счета заморожены. Все, что на них приходит, идет на налоги и зарплату. Из 14 буровых бригад работает лишь одна. От нас ушли почти все иностранные партнеры: "Шлюмберже", "Халибертон", "ПетроАльянс". Остались лишь те сервисные компании, руководителей которых по старой советской традиции можно уговорить "войти в положение". Но и они уже берут кредиты, чтобы оставаться на плаву. В октябре у нас впервые упала добыча нефти – на 500 тысяч тонн в сутки. Если бы мне кто-нибудь год назад сказал, что мы когда-нибудь заведем папку "Остановка производства", я бы его убил. А сейчас это реальность.

Юрий Левин в Нефтеюганск попал по распределению в 1983 году. С приходом в 1995 году новой команды его карьера резко пошла вверх, поскольку Левин отвечал всем четырем требованиям ЮКОСа к персоналу: молодой, перспективный, талантливый, злой. После стажировки в Москве его вернули сюда в 2001 году уже в качестве директора по развитию.

- Но в последнее время мне приходится работать не менеджером, а клерком, только успеваю на запросы отвечать, – Юрий Алексеевич включил проектор, на экране высветился график под названием "Динамика запросов со стороны внешних организаций в ОАО "ЮНГ". – Если в январе их было 36, то в октябре – 101. Иногда складывается ощущение, что мы – какая-то Атлантида, которую только что открыли, и теперь все нами интересуются.

Впрочем, рядовые офисные работники ЮНГ кризиса пока в полной мере не почувствовали: задержка зарплаты началась лишь в смежных сервисных организациях. В некоторых – до трех месяцев.

- Ситуация в городе пока под контролем, – вместо мэра Виктора Ткачева, который часто находится за пределами региона, ситуацию в городе охарактеризовал председатель гордумы Рашид Тагиров. – Я так оцениваю наш запас прочности – около двух месяцев. Потом могут начаться волнения. Задержка зарплаты в сервисных компаниях привела к падению в городе спроса на товары и услуги. Даже те, кто получает зарплату вовремя, теперь предпочитают на всякий случай затянуть пояса и экономить. Бюджет города пока спасает то, что год назад мы считали большим несчастьем, – перераспределение собранных налогов в пользу Ханты-Мансийского автономного округа и федерального бюджета. С тех пор мы считаемся дотационным городом, но именно эти дотации сейчас держат нас на плаву.

Но даже при всех напрягах расходная часть бюджета Нефтеюганска – около 3 миллиардов рублей. При стотысячном населении города это почти на миллиард больше, чем, к примеру, бюджет полумиллионного города Твери. Вместе с тем даже до реформы межбюджетных отношений, когда все нефтяные города Ханты-Мансийского автономного округа (Сургут, Нижневартовск, Когалым) были донорами, столица ЮКОСа оставалась дотационной. В деле оптимизации налогов эта компания преуспела больше других.

"Кого теперь любить придется, не знаем"

Южносургутское месторождение. Бригада # 8 ремонтников сервисной компании ООО "РУСРС". Внешне это выглядит так: посреди заснеженного болота – два вагончика с надписью "ЮКОС", у одной из скважин стоит машина с вышкой, по стропилам которой из-под земли извлекаются трубы. Вокруг еще несколько десятков скважин. Выглядят они совершенно несексуально: просто из-под земли выныривает и снова ныряет в землю железная труба, на трубе – кран. Красные трубы – холодные. Это нагнетательные скважины. По ним под землю подается вода, чтобы поднимать нефть в верхние пласты. Синие трубы – теплые. В них расположенный под землей насос качает нефть с глубины в два с половиной километра. Традиционные нефтяные вышки – это вчерашний день нефтедобычи, их продолжают изображать на всяких буклетах исключительно для красоты.

Идет подземный ремонт нагнетательной скважины. Три человека на ледяном ветру с помощью специального оборудования извлекают из нее трубы.

Начальника бригады Вахида Белосарова мы застали в вагончике. Он в "нефтянке" с 1976 года. Хотя Белосаров сидит в тепле, вид у него нерадостный. И не только потому, что два месяца не платят зарплату.

- Нам все равно, кому достанется ЮКОС, – говорит Вахид, не стесняясь присутствия начальства. – Лишь бы скорее ситуация как-то разрешилась. Лично к Ходорковскому мы никогда особой любви не испытывали. За что нам его любить? Мы когда-то по пояс в грязи поднимали эту нефть, работали на износ, а пришел Ходорковский – и нас, ремонтников, даже не спрашивая нашего согласия, выделили в отдельную фирму, лишили всех льгот, связанных со стажем работы, в том числе и права помощи при переселении на материк. Какая после этого любовь.

- Это называется оптимизацией производства.

- Я не разбираюсь в экономике, но я разбираюсь в справедливости, – вмешивается в разговор старший мастер Рафаиль Сабитов. – Я не понимаю, почему законы бизнеса должны им противоречить. Можно было поверить в эту оптимизацию, если бы рядом с нами не было города Сургута. Там зарплаты у нефтяников в два-три раза больше. Я недавно смотрел одну передачу по сургутскому телевидению и чуть не упал со стула. Звонит в прямой эфир помбур (помощник бурильщика. – ГАЗЕТА) и задает лидеру профсоюза вопрос: "До каких пор мы будем получать эти несчастные 40-50 тысяч рублей в месяц? Сколько можно это терпеть?" Мне хотелось позвонить и сказать: "Ребята, а вы знаете, сколько у нас помбуры получают? Максимум 18 тысяч!" Ходорковский, я считаю, платит столько, за сколько люди готовы работать. Не больше и не меньше. В том же Сургуте, если сейчас снизить всем зарплаты в 2-3 раза, люди тоже будут работать. Куда ты денешься с подводной лодки? Тут, на Севере, у рабочей силы нет выбора. Просто Богданов, который возглавляет "Сургутнефтегаз" считает, что если ты зарабатываешь огромные бабки, то вроде как и людям надо платить по-человечески, а не по законам рынка. Арабские шейхи, и те со своим народом делятся сверхприбылями, за это их и боготворят. А Ходорковский – это не человек, а холодная сила денег. Даже когда он демонстрирует человеческие чувства – это расчет, и ничего больше. Помнишь, Вахид, как во время кризиса он призывал нас "поддержать родную организацию" и добровольно написать заявления о временном снижении зарплаты на 30 процентов? Написали, и что? До сих пор эти 30 процентов не восстановлены!"

Еще два часа езды по лесотундре – и мы на месторождении Приразломном. Недавно построенный центр по перекачке нефти – это не смежная организация, а структура самого "Юганскнефтегаза", поэтому здесь настроения у людей более позитивные:

- Когда центр в декабре 2000 года дал первую нефть, Михаил Борисович сам сюда приехал, – вспоминает начальник химико-аналитической лаборатории Елена Щеглова. – Очень он мне понравился. Одет был скромно – в джинсы и водолазку. Угостил всех шампанским, и не только начальников, но и рабочих. А потом пригласил 20 человек из нашего центра на Новый год в Москву, в Кремлевский дворец съездов. Точнее, на Новый век. С 28 на 29 декабря там праздновали только работники ЮКОСа. Со всей страны. На столах было все, что только можно себе представить. Дорога, проживание в гостинице "Россия" – все за счет компании. До этого у нас к нему было сложное отношение, а после этого Нового века у меня лично оно изменилось.

- Короче, только мы его полюбили, так его и арестовали, – подытожила коллега Елены Наталья Шеплякова. – Кого теперь любить придется – не знаем.

"Шапка-валенки – страшный человек"

Нефтеюганск состоит из 16 микрорайонов. То место, с которого город начинался, – микрорайон 2а. Он состоит из нагромождения нескольких десятков домов, которые здесь называют "балки" (с ударением на последнем слоге). Балок – это убогая хижина, обшитая рубероидом. Ее стены состоят из двух слоев вагонки, пространство между которыми засыпано опилками. Со временем опилки сыреют, проседают и стены оказываются пустыми. Даже если топить эти дома не переставая, в них все равно будет холодно. Тем, кто живет в балках, завидуют те, кто живут в железных вагончиках. Их от 30-градусного мороза отделяет лишь слой ржавого металла. Летом он нагревается так, что люди предпочитают спать на улице. Микрорайон 2а находится в самом центре города. Люди здесь живут десятилетиями.

- Мы бы давно уже сами нормально отстроились, но нам и квартиру не дают, и строиться не разрешают, – говорит Александр Щеглов с улицы Культурной, родившийся и выросший в железном вагончике. Говорят: "К 2007 году ваша проблема может быть решена. Не хотите ждать – покупайте по ипотеке". А как я куплю по ипотеке, если у меня зарплата со всеми северными – 12 тысяч рублей, а цены на жилье здесь такие же, как в Питере?"

Между прочим, в одном из таких балков живет и самая старая жительница Нефтеюганска – Агрофина Печникова. Ей 70 лет, здесь она с 1963 года и помнит еще те времена, когда на месте города был охотничий поселок Усть-Балыкский.

- Сюда мы приехали из Татарии, – вспоминает Агрофина Алексеевна. – Жили в военных палатках без отопления, потом поселили в вагончики, кто-то так в них и остался, кто-то сам построил вот эти балки. Муж работал в экспедиции. Подъемных кранов тогда не было, когда приезжали баржи с цементом, их разгружали вручную. В 39 лет его парализовало, в 40 он умер. Я проработала в "Юганскнефти" до 65 лет, потом сократили, уже при Ходорковском. Они тогда всех старше 50 сбрасывали. Единственный, кому удалось удержаться, был Шапка-валенки. Остальные расползлись и замолчали.

- Шапка-валенки?

- Ну Анфир Фазаутдинов. Его все знают. Страшный человек. Кличка у него такая – Шапка-валенки. Это потому, что он маленького роста и, когда надевает шапку и валенки, между ними почти ничего не остается.

Из дальнейшей беседы удалось также выяснить, что Анфир Шапка-валенки – человек чрезвычайно упертый. Он, наверное, единственный (пока), кому удалось победить ЮКОС. Когда Анфира сократили, он выучил наизусть две страницы из Трудового кодекса и в поединке с адвокатами ЮКОСа восстановился на работе через суд. Ему до сих пор платят зарплату, хотя до работы не допускают. Правда, без последствий для Анфира эта борьба не прошла. С тех пор он постоянно с кем-то судится и все время пребывает в разъездах по инстанциям: то в Ханты-Мансийске, то в Москве. По крайней мере дома застать его не удалось.

"Любой скотовод должен быть немножко земледельцем"

В Нефтеюганске есть развлекательный центр "Империя". Крупнейший в Зауралье. Общая площадь – 5 квадратных километров, количество посадочных мест во всех заведениях вместе взятых – 3 тысячи. В "Империи" мы сидим и беседуем с человеком, который просил не называть своего имени. Этот человек работает в топ-менеджменте ЮНГ, но иллюзий насчет своих работодателей не питает.

- Когда Ходорковский впервые приехал в Нефтеюганск, он заявил, что денег в город вкладывать не будет. Его дело – добывать нефть и платить налоги. Из этой фразы тут же родился слух, что при ЮКОСе Нефтеюганск станет вахтовым поселком. Город охватила паника. Цены на недвижимость упали, люди стали продавать квартиры за копейки и уезжать. Потом, году в 1997-м, было падение цен на нефть, понижение зарплат. Накануне ареста Ходорковского вроде все стабилизировалось и улеглось, но его все равно здесь не боготворили. В лучшем случае любили как неизбежное зло. Неизбежное, но стабильное. Иногда стабильное зло лучше, чем непредсказуемое добро.

На сцене "Империи" тем временем разыгрался стриптиз. Оставшись топлесс, барышня нависла со сцены над толпой. Какой-то разгоряченный зритель засунул ей в трусики три тысячных купюры. Когда стриптиз закончился, разгоряченный зритель вернулся за столик к друзьям – неподалеку от нашего. "Ты чего, охренел?!" – возмутились друзья. "Да ладно, я что, не нефтяник, что ли?!"

- Очень характерный случай, – прокомментировал ситуацию мой собеседник. – Только голову даю на отсечение – это сургутские.

Как бы в подтверждение этих слов в ответ на призыв ди-джея: "Ты слышишь меня, Сургут?!" раздался мощный рев толпы. На выклик: "Нефтеюганск, это твоя "Империя"!" – реакция была слабее раза в три.

- На месте Путина я бы Ходорковского не сажал, я бы его премьер-министром назначил, – продолжил топ-менеджер. – Эту вертикаль власти, которую уже пять лет как рожают, он выстроил бы рекордными темпами. Знаете, какая в ЮКОСе вертикаль власти? Абсолютная монархия. Причем эта вертикаль не просто тупо репрессивная, она умеет добиваться от своих подданных и покорности, и активности. Ходорковский сделал одну ошибку: он забыл, что нефть железно связана с конкретной территорией. И с этой территорией надо считаться. Он это понял, но слишком поздно. Кстати, благодаря скромному хозяину этого заведения.

- А кто это?

- Владимир Семенов. Он и Ходорковский – это абсолютные антиподы, хотя они между собой и ладили. Семенов, конечно, не миллиардер, но по местным меркам тоже тот еще олигарх. Начал на заре перестройки с видеосалона, сейчас у него 800 единиц техники, бензоколонки, гостиница, рестораны, развлекательный центр, крупные подряды в нефтяном бизнесе. Но при всем при этом Семенов по складу характера какой-то... земледелец, что ли. Он весь в этом городе. Он вообще не выводит деньги в офшор, игнорирует предложения о расширении бизнеса за пределы региона, все вложения делает здесь, кормит всех нефтеюганских пенсионеров, устраивает для малоимущих в "Империи" бесплатные вечера. В этом городе Семенов культовая фигура. Если бы его арестовали, тут случился бы реальный бунт. А Ходорковский – он всегда был не земледельцем, а скотоводом. Для него главное – его дело, все остальное – только питательная среда. Именно после знакомства с Семеновым Ходорковский понял, что быть хоть немного земледельцем все-таки выгодно. Он кое-что даже успел сделать: построил спорткомплекс "Олимп", учредил ЮКОС-классы. Я уверен, что когда он писал свое покаянное письмо, то думал о Семенове.

Еще немного президентской власти

- Начинаем церемонию открытия фестиваля "Новая цивилизация"! Сегодня в нашу школу съехались 26 ЮКОС-классов из 12 городов, – голос директора школы номер один Нефтеюганска Ирины Славинской дрогнул. – Извините меня, я волнуюсь. Потому что трудные времена. Но мы выстоим!

ЮКОС-классы – стратегический проект компании. Система подготовки кадров по японскому образцу – начиная со школьной скамьи. В Нефтеюганске и ближайших поселках района учиться в ЮКОС-классах действительно престижно. Это не только больший объем знаний и жизненная перспектива, но еще и особая идеология: типа мы – энергичные люди в свободном жизненном пространстве.

Дальше пошли выступления ЮКОС-классов в жанре капустника:

- Мы стали идеалом, – заявил со сцены один ЮКОС-класс. – Нам трудно, но мы справляемся.

- Все мы дети ЮКОС-класса. ЮКОС нам теперь отец, – продекламировали их коллеги из другой школы.

- Тебе повезло, ты не такой, как все, ты работаешь в ЮКОСе, – перепели Шнура ученики из поселка Пойково.

- Крошка-брат ко мне пришел и спросила кроха: "ЮКОС – это хорошо или это плохо?" – начали участники фестиваля из Пыть-Яха. И закончили: "Крошка-брат в постель пошел и решила кроха: "ЮКОС – это хорошо. А не ЮКОС – плохо".

Под занавес школьный танцевальный коллектив задвинул на сцене "Хаву Нагилу", после чего был объявлен перерыв. Воспользовавшись им, я подошел к активисту ЮКОС-движения Андрею Смирных. Спросил:

- Какой ты хотел бы видеть Россию лет через 10? Чего ей не хватает?

- Ей не хватает более сильной президентской власти.

- Не понял. Еще более сильной?!

- Ну да.