Дополнительные материалы

Некоторые оторванные от действительности проекты проще воспринимать, оторвавшись от земли. Накануне в самолете из Австрии мне в руки попался номер International Herald Tribune с заметкой про наши Нальчики.

«Там у нас такие же пейзажи,— указал в давосское окно вице-президент ОКР Ахмед Билалов, глава компании „Курорты Северного Кавказа“,— и это будет как Шамони, Ишгль, Парк-Сити». К 2020 году подъемник взметнется едва ли не к вершине Эльбруса, а 90 тысяч туристов, стуча луноходными подошвами лыжных ботинок, вернутся с солнечных склонов в свои уютные шале в Чечне, Ингушетии и Дагестане.

Роман Трушечкин

Роману Трушечкину посчастливилось участвовать в запуске двух медиа-проектов: футбольного канала «НТВ-Плюс» в 1997-м и «Газеты» в 2001-м. Его университетами, кроме Московского государственного, были годы работы в программе «Футбольный клуб», а также репортерские командировки в олимпийские Афины и Турин. Служит обозревателем в журнале PROспорт. Его голос порой звучит за кадром на канале «Россия-2», когда в кадр попадают футбольные матчи.

Прошу оценить степень моей озадаченности: я летел домой как раз из Ишгля и именно что в Домодедово через три дня после того, что там произошло. Я совершенно отчетливо видел и цветы со свечами у колонны в зале взорванного аэропорта— здесь, и мутный янтарь нефильтрованного «эдельвейса» в бокале— там. Я понимаю, что параллельные миры существуют, но, перемещаясь между ними, я стараюсь помнить, в каком кармане паспорт. Кто я, откуда и где.

Мне почему-то кажется, что Кавказ в перспективе десятилетий, а то и веков не составит горнолыжной конкуренции Альпам. Даже если девственные склоны устлать хрустящими свежими купюрами и хорошенько отутюжить их ратраком, чтобы ветром не сдуло. Резоны власти, конечно, понятны: придумать воюющим людям мирное занятие. Но если оно будет заключаться только в том, что воюющим и, чего уж там, воинственным людям предложат обслуживать туристов— в успех предприятия поверить трудно.

Альпийские жители не только привечают гостей. К конце концов, жители Кавказа не уступят в гостеприимстве никому. Но альпийские жители сами живут тем, за чем к ним приезжают гости. Им этот стиль жизни не спущен сверху— с горы или от канцлера, он выработан вековой традицией и общей для северных итальянцев, тирольцев, немцев, французов и прочих— христианской верой. Десятки народов Кавказа вряд ли быстро поладят между собой, даже если русские уйдут в сторонку. Я сел на подъемник в австрийском Ишгле, а приехал в Швейцарию. И поехал себе вниз, не замечая границ. А как я буду кататься в Джейрахском районе Ингушетии? Там же постоянно придется «решать вопрос» с пограничниками. Не дай бог, в Грузию заеду. «Альпийская нация»— реальность, «кавказская национальность»— термин оскорбительный и неточный.

В Ишгле младшие школьники изучают технику горнолыжного спуска и азы управления сноубордом на уроках физкультуры. Они все там сами катаются. И родители катаются, и деды катались. А в Ингушетии не катаются. В Чечне— не катаются. В Дагестане— не катаются категорически. В Москве же, говорят, хотят заменить физкультурой все образование вообще— в старших классах. Не исключено, что у нас будет изобретен новый тип горнолыжного крепления— к голове. Вставился ею, пустой и звенящей, в лыжу и поехал по наклонной. У нас все возможно.

В Австрии летом я за копейки снимал жилье в известной горнолыжной деревне, родине Херманна Майера, и на сдачу хозяйка выдала мне приличный байк, на котором можно было неделю ездить по более чем приличным дорогам и любоваться на живопись окрестностей, не боясь повторений пейзажа.

На Кавказе живут иначе. Приезжие не станут, оказавшись в горной деревушке, выбирать себе домик по красоте наличников, ухоженности сада, наличию вай-фая, а также антиаллергенного постельного белья, что для Альп— абсолютная норма. Даже если приезжий окажется любителем единоборств, местные вряд ли поймут его вопрос: «Где у вас тут ближайший публичный борцовский ковер?» Странно, кстати, что такое зрелищное и захватывающее (во всех смыслах) занятие, как борьба, не развивается на Кавказе в туристическом смысле.

А лыжи, значит, горные разовьются. Ага.

И я совершенно не представляю себе, чем будущие гости горнолыжного Кавказа станут развлекать себя по вечерам. Дискотеки со стриптизом и go-go, шумные хмельные и веселые бары après-ski, в которых укатанная публика расслабляется без тормозов, но и без ханжества, по-моему, несовместимы с уложениями жизни мусульман.

Представляю себе чеченского бармена, который с улыбкой наливает глинтвейн в кружку рыжей румяной немке— и не могу себе представить. Более того, не могу себе представить и рыжую немку в таком антураже: что она делает в баре без головного убора?

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU