Посреди высоких трав

На фестивале "Территория" исполнили "Песнь о земле" Малера Фестиваль современного искусства "Территория" представил в зале Чайковского необычайно эффектную программу. Под управлением Теодора Курентзиса прозвучали симфония Густава Малера "Песнь о земле", цикл Жерара Гризе "Четыре песни, чтобы переступить порог", а также опус Дмитрия Курляндского, Сергея Невского и Александра Щетинского "Lacrimosa", заказанный специально к этому концерту.

Хотя современную музыку у нас можно услышать нечасто, за последнее время в Москве регулярнее игрались сочинения Курляндского, Невского и Щетинского, нежели "Песнь о земле", не звучавшая в столице много лет. Зато текущий сезон богат тремя исполнениями, первое из которых провел Теодор Курентзис. Аналогично обстоит дело с Четырнадцатой симфонией Шостаковича: редкое сочинение в этом сезоне играют минимум трижды, и первым вновь оказался Курентзис, представивший симфонию в рамках той же "Территории".

"Песнь о земле", написанная Малером незадолго до смерти, - сочинение во всех отношениях удивительное. Это первая в мире симфония, где главное средство выразительности - вокал, и где каждая часть опирается на поэтическое слово. Образцовая по форме симфония была создана Малером после Восьмой (близкой скорее к кантате), но не стала Девятой: композитор суеверно относился к цифре, которую не смогли перешагнуть многие его предшественники. Последняя часть, "Прощание", длится столько же, сколько предыдущие пять, вместе взятые. У нее наименее экспрессивный и наиболее медитативный характер, но именно она производит самое сильное впечатление. Это предвидел и Малер, задававшийся вопросом: не будут ли люди после подобной музыки кончать с собой? А Шостакович не раз говорил, что в последний час жизни хотел бы услышать именно "Прощание".

Курентзису и его новосибирскому коллективу MusicaAeterna, усиленному московскими оркестрантами, удалось разгадать еще одну тайну сочинения. Оно требует большого симфонического состава, но характер звучания от начала до конца остается камерным - особенно выделяются тончайшие соло деревянных духовых. Партию тенора артистично исполнил Дональд Литакер. Его достойной партнершей стала москвичка Екатерина Губанова, для которой "Песнь о земле" оказалась дебютом в столице - сегодня молодая певица выступает на крупнейших сценах мира. Стихи древнекитайских поэтов, использованные Малером, можно было прочесть на боковых экранах в переводе Сергея Невского: "Брожу с моею лютней я по склонам, // По тропам посреди высоких трав".

Не столь поэтичен Невский-композитор: его часть опуса "Lacrimosa" "Взгляд издали" была по-веберновски холодной, но лаконизма и бесхитростности Веберна музыке не хватало. Более цельным показался раздел "Видение старца", написанный Александром Щетинским: вполне традиционно звучащее пение хора New Siberian Singers и ультрасовременный аккомпанемент ансамбля Klangforum Wien органично сливались воедино. Часть "Анатомия боли" Дмитрия Курляндского была не столь интересна музыкально, хотя и впечатляла на образном уровне. В основе пьесы лежало усиленное микрофоном сердцебиение солиста (поэта и ученого Димитриса Яламаса) - оно задавало ритм ансамблю, хору и исполнительнице причудливой вокальной партии Наталье Пшеничниковой.

Совсем иной характер носили "Четыре песни, чтобы переступить порог" Жерара Гризе, виртуозно спетые Доротеей Милдс. Klangforum Wien к этому сочинению существенно изменил состав, увеличив количество духовых и оставив по трое струнников и ударников. Наш современник, ученик Мессиана и Дютийе, Гризе написал "Четыре песни" в 1998 году, незадолго до смерти. Названия частей цикла говорят сами за себя: "Смерть ангела", "Смерть цивилизации", "Смерть голоса", "Смерть человечества". Ощущение близости смерти рождал в первую очередь начальный раздел, где инструменты звучали предельно тихо, а певица балансировала между пением и шепотом. Наиболее подвижен, напротив, финал, где работа ударников была подобна хорошо заведенному мотору; в конце сочинение вновь вернулось к изначальному медитативному настроению.

Пожалуй, сегодня в Москве только Теодор Курентзис готов сыграть программу из трех отделений, которую другой дирижер растянул бы на два вечера. Возможно, в этом есть свой смысл: написанные сложным, современным языком "Lacrimosa" и "Четыре песни" естественнее воспринимались бы в камерном зале, тогда как более доступная и масштабная "Песнь о земле" сама по себе звучала бы исчерпывающе. С другой стороны, в сопоставлении сочинений, разделенных столетием и объединенных идеей прощания, есть и логика, и красота. Обидно лишь, что концерт, цель которого - воспитывать у слушателей вкус, на деле продемонстрировал их невоспитуемость. Чем утонченнее программа, тем активнее часть публики аплодирует между частями, покидает зал во время исполнения или кричит "браво", едва дождавшись последних нот.

22.10.2006 / ИЛЬЯ ОВЧИННИКОВ Материал опубликован в "Газете" №193 от 23.10.2006г.