Мы за ценой не постоим?

Правительство наконец на пороге обретения собственной экономической политики - вот главный вывод из вчерашнего заседания кабинета. Факт отрадный. Осталось разобраться, какую политику выбрал себе Михаил Фрадков.

Пока она не имеет броского названия, и это очевидная недоработка премьерской пиар-службы. Из того же, что вчера говорил сам Фрадков, самое яркое определение - это преодоление технологического отставания.

Экономика требует платы за все, за политику технологического прорыва в том числе

По сути речь идет о мобилизационной политике. Мобилизационный поворот обсуждался в России и раньше, его глашатаем в свое время был Сергей Глазьев, но тогда мобилизация ресурсов в руках государства рассматривалась как ответ на перманентный экономический кризис. Теперь мобилизационный ренессанс вызван прямо противоположными причинами, в его основе не нищета, а, наоборот, богатство государства. Мобилизация ресурсов, по сути, уже состоялась, на повестке у правительства вторая фаза. Если исходить из ставящихся целей, то ее можно назвать инновационно-инвестиционной. Фрадков, правда, выражается образнее: "Нужно поднапрячь ситуацию".

Цены на нефть сделали мобилизационную фазу почти безболезненной. Но экономика так уж устроена, что платить приходится за все, так что и у фазы собирания камней есть оборотная сторона в виде инфицирования экономики "голландской болезнью". Она выражается в инфляции, идущей вопреки обычной логике рука об руку с укреплением рубля. Это те риски, которые следует учитывать на фазе разбрасывания камней.

Дальше правительство раскалывается. Это вчера горько признал министр сельского хозяйства Алексей Гордеев: "Мы не понимаем друг друга". Точнее, большинство членов правительства отказываются понимать министра финансов Алексея Кудрина, а он считает, что лучшим вкладом в преодоление технологического разрыва будет излечение от "голландской болезни" и прежде всего обуздание инфляции, что предполагает отказ от раздувания госрасходов. Логика Кудрина: именно так будет обеспечен инвестиционный потенциал. Премьер и большинство министров считают, что потенциал уже налицо. Фрадков, конечно, не собирается открывать все краны и заливать экономику рублями из стабфонда. Его главная ставка на государственно-частное партнерство: "Мы должны выстроить стратегию, планировать линию, а участвовать в ее исполнении будет бизнес". О том, что участие бизнеса будет тем активнее, чем ниже будет инфляция и дешевле кредиты, Фрадков не упоминает.

Выстраиваемая модель предполагает несколько модификаций. Правительство может расширять свою активность в поддержке любых инноваций, оставляя выбор за бизнесом, не только в виде зон, но и в формировании венчурных капиталов (против чего наверняка будут возражать налоговики, которым трудно смириться с формированием капиталов, в том числе и с участием госсредств, которые по определению могут сгореть), создании системы гарантий и, возможно, страхования, наведении порядка в cфере промышленной собственности. Инфляционные риски при этом, понятно, растут. К тому же всю конструкцию было бы неплохо изучить на предмет ее коррупционности. Может быть и другая модификация, которую отстаивает министр обороны Сергей Иванов, который хочет превратить военно-промышленный комплекс в инновационный флагман и вообще в локомотив экономики. В этой модификации рисков, связанных с расширением экономической активности государства, еще больше.

Экономика требует платы за все, за политику технологического прорыва в том числе. Цену лучше калькулировать заранее, чтобы не столкнуться с ее неподъемностью. А калькуляция, по-моему, будет тем надежнее, чем больше министры будут понимать Кудрина.

15.06.2006 Материал опубликован в "Газете" №102 от 16.06.2006г.