От Краснодара до Черемушек

Завершился V Московский Пасхальный фестиваль Симфонические программы Пасхального фестиваля, появившегося в Москве в 2002 году по инициативе Валерия Гергиева, поражали воображение насыщенностью, исполнительским уровнем и количеством звезд. Каждый концерт первых фестивалей мыслился как грандиозное событие: не делая поблажек слушателям, Гергиев дирижировал в течение вечера тремя-четырьмя крупными произведениями.

С необыкновенной щедростью шеф Мариинского театра дарил публике не только игру своего оркестра, но и искусство приглашенных солистов: на протяжении концерта на сцену друг за другом могли выйти Юрий Башмет и Анна Нетребко, Михаил Плетнев и Миша Майский. Позже фестиваль получил статус федерального и начал распространяться по России вширь и вглубь. В этом году в рамках фестиваля состоялось около ста мероприятий более чем в пятнадцати городах - от Красноярска и Ханты-Мансийска до Краснодара и Ростова-на-Дону.

Впервые Пасхальный фестиваль представил обширную региональную программу в 2004 году: отыграв в Москве три концерта, коллектив Мариинского театра двинулся в провинцию, выступая в среднем не менее полутора раз в день, и с тех пор лишь наращивает темп. (Сейчас в Мариинке стартовали "Звезды белых ночей" - на следующий же день после закрытия столичного форума.) Именно тогда, два года назад, основная программа фестиваля достигла формы, казавшейся оптимальной: оставшись крайне насыщенными, вечера получили объединяющую идею. Таковой стали все симфонии Прокофьева, вокруг которых группировались сочинения его современников - Рахманинова, Равеля, Стравинского, Сибелиуса. Не менее цельной могла оказаться и программа прошлогоднего фестиваля, которую было бы естественно связать с 60-летием Победы. Вместо этого Гергиев предложил сочинения Бетховена и Рахманинова вкупе с еще более неожиданными Бородиным и Берлиозом, а оперу "Война и мир" представил фактически в концертном исполнении - отчего она не стала, как ожидалось, сенсацией.

Более удачно сложился теперешний фестиваль, посвященный столетию Шостаковича: три симфонические программы были почти целиком посвящены его музыке. В концертном исполнении прозвучала опера "Нос", затем сыграли Первую и Пятнадцатую симфонии, а на закрытии были представлены Девятая плюс сюита из оперетты "Москва, Черемушки" и скрипичный концерт № 1. Наибольшее впечатление, однако, Шостакович произвел в предпоследний вечер, когда его Десятая симфония звучала вместе с сочинениями Бартока и Прокофьева. В отличие от других программ, амбициозно задуманных и весьма неровно исполненных, здесь совпали заданный масштаб и уровень интерпретации. Другое дело, что фрагменты балета Прокофьева "Ромео и Джульетта" звучали бы более уместно на открытии фестиваля (оно состоялось в день 115-летия со дня рождения композитора), а теперь по настроению была бы более кстати его же Вторая симфония или, скажем, Симфония в трех частях Стравинского.

Второй фортепианный концерт Бартока, исполненный Ефимом Бронфманом, стал одним из главных событий фестиваля. В свое время музыкант выступал и записывался с Исааком Стерном, и многие меломаны помнят пианиста в первую очередь как аккомпаниатора великого скрипача. В концерте Бартока, однако, Бронфман показал себя солистом высочайшего класса; инструмент в его руках то звучал нежно, как арфа, то при необходимости перекрывал оркестр начисто. Прекрасную музыку, близкую одновременно "скифству" молодого Прокофьева и неоклассицизму Стравинского, пианист сыграл с полным пониманием - не случайно в свое время Бронфман получил "Грэмми" за запись всех фортепианных концертов Бартока. Этот композитор хорошо подходит и темпераменту Валерия Гергиева, что дирижер показал еще во время незабываемых гастролей Мариинки в 1998 году, исполнив сюиту "Чудесный мандарин".

Десятая симфония Шостаковича стала кульминацией фестиваля, после которой последний вечер воспринимался уже скорее как постскриптум. Девятая была исполнена не слишком аккуратно, Первая и Пятнадцатая то завладевали вниманием, то заставляли скучать; зато Десятая даже не оставляла простора для раздумий, полностью погружая слушателя в атмосферу томительной, тоскливой напряженности. Ее воссоздать удалось и Вадиму Репину, сыгравшему на закрытии Первый скрипичный концерт, оркестр же в этот раз едва ли был на высоте. Впечатление отчасти улучшили "Черемушки", где в трогательном вальсе вели диалог саксофон и труба. Однако, как только дело доходило до полек и галопов, Мариинский оркестр выдавал такую вагнеровскую мощь, что даже неожиданные цитаты из "Подмосковных вечеров" и "Цыпленка жареного" не радовали зал так, как могли бы. На "Звездах белых ночей" будут исполнены все симфонии и оперы Шостаковича, а "Черемушки" прозвучат в концертном исполнении. Хочется надеяться, что часть этого великолепия перепадет и столице - в сентябре, когда будет отмечаться столетие Шостаковича, или хотя бы через год, на следующем Пасхальном фестивале.

10.05.2006 / Илья Овчинников Материал опубликован в "Газете" №77 от 11.05.2006г.