Первопроходец Сильвио

15 лет назад, в конце лета–начале осени 1994 года, политическая карьера самого богатого гражданина Италии Сильвио Берлускони, начавшаяся несколькими месяцами ранее, стремительно катилась под откос.

Экономика падала, главе кабинета грозили арестом за финансовые махинации. В ноябре премьер пережил позор мирового масштаба: в Неаполе на конференции «большой семерки» по борьбе с организованной преступностью председательствующему Берлускони в присутствии руководителей всех великих держав было вручено предписание явиться на допрос в миланскую прокуратуру. Через несколько дней правая коалиция распалась. Казалось, что кратковременное правление Сильвио Берлускони останется забавным недоразумением.

Спустя полтора десятилетия Берлускони – не только глава итальянского правительства, занявший это кресло уже в третий раз, а первый после Второй мировой войны (в 2001-2006 гг.) удержавшийся на премьерском посту полный срок. Он полновластный хозяин Италии. Его обвиняют в монополизации медиапространства, узурпации полномочий, финансовой нечистоплотности и немыслимой для западного политика невоздержанности на язык. К тому же 72-летний глава кабинета до такой степени погряз в плотских утехах, которыми гордится, что заставляет вспомнить о нравах папского двора при Александре Борджиа. Во всяком случае Старому Свету давно не приходилось лицезреть чего-то подобного фотографиям, которые опубликовала в июне испанская «Эль Паис»: неодетый глава правительства Чехии Мирек Тополанек с дамами в минимальном бикини на вечеринке в сардинском поместье Берлускони. Пикантно, что мероприятие посвящалось чешскому председательству в ЕС.

Политический взлет Сильвио Берлускони в 1994 году стал сюрпризом. По Италии пронесся смерч под названием «Чистые руки». Однако на выборах к ужасу инициаторов чисток победили вовсе не те обновленцы, на которых рассчитывали. Большинство проголосовало за собранную в спешке партию правых популистов во главе со 100-процентным порождением прежней системы – сращивания политики, организованной преступности и бизнеса.

15 лет назад выбор итальянцев сочли следствием растерянности перед лицом перемен. Однако возвращение Берлускони в 2001 и 2008 гг. доказало, что он не случайное явление. Более того, экстравагантный магнат предвосхитил глобальные тенденции.

Сильвио Берлускони первым понял, что в информационный век, когда человек задыхается от потоков сведений, которые обрушиваются на него со всех сторон, определяющими будут не идеи, а образы.

Как частный предприниматель он контролирует рынок коммерческих СМИ – телевизионных и печатных. Как глава правительства обладает если не полным, то решающим влиянием на государственные телеканалы. Однако дело не только в контроле, но и в умении создавать правильную картинку. Берлускони не стесняется быть бестактным и развязным, потому что знает, что это понравится среднему обывателю. Как и его нескрываемый сексизм, и мужская ненасытность.

Манипулирование общественным мнением и подходы в стиле Берлускони постепенно утверждаются повсюду. Тони Блэр с самого начала делал ставку на пиар-технологии. Николя Саркози дружит с владельцами большинства французских медиаконцернов и обзавелся оружием массового медиапоражения – Карлой Бруни. Джордж Буш был бы никем без виртуозного политтехнолога Карла Роува, а имидж Барака Обамы и вовсе позволяет ему занять достойное место в мире селебрити. О России и говорить нечего: премьер-министр Владимир Путин успешно сочетает в себе мачистский заряд итальянского коллеги с гламурной звездностью Обамы, а степени его контроля за информационным пространством черной завистью позавидует и Берлускони.

Это внешняя сторона фундаментальных сдвигов в мировой политике. Ее внутренним содержанием является размывание идеологических границ. С одной стороны, на выборах все чаще соревнуются не программы, а личности и технологии. С другой – глобализация оказывает столь значительное и многообразное воздействие на все государства и общества, что идеологические подходы – левые или правые, либеральные или консервативные – не способны дать однозначного и комплексного ответа. Политикам приходится быстро реагировать на перемены, залогом успеха служат гибкость и оперативность, а не приверженность взглядам.

Берлускони олицетворяет собой энергичного человека, способного к действию, и именно этот образ, активно раскручиваемый всеми доступными ему средствами, приносит результат. Тем более что его левые оппоненты, находившиеся у власти в 1995-2001 и в 2006-2008 гг. продемонстрировали свою полную несостоятельность.

В 1994 году, провозглашая тэтчеристский лозунг «Больше рынка, меньше государства», кабинет на деле расширил госзаказ в строительстве. Эта политика проводилась при всех правительствах Италии и по причинам социального характера поддерживалась коммунистической оппозицией. Она служила источником всеобъемлющей коррупции, и в результате операции «Чистые руки» объем выделяемых средств заметно сократился. Берлускони фактически амнистировал компании, ранее уличенные во взятках, и вернулся к прежней практике. Тогда это послужило причиной для атак на правительство.

Сегодня тэтчеризм не в моде, а практика, которую берут на вооружение правительства в Европе и даже в США, – своеобразное государственно-частное партнерство в духе итальянского стройкомплекса. Дело не в коррупции (ее масштаб зависит от культурных традиций и деловой этики каждой страны и на итальянском уровне находится, конечно, далеко не везде), а во все более тесном симбиозе государства и бизнеса, при котором обе стороны используют друг друга в своих интересах.

Этот феномен также размывает традиционное деление на левых и правых. Провалы социалистических и левых партий по всей Европе, которые, казалось бы, должны побеждать во время рецессии, связаны с тем, что правые партии перехватили риторику левых о госрегулировании, но при этом пользуются доверием предпринимательских кругов. Едва ли Берлускони думал столь глубоко, формулируя свою политику, но тут его вел инстинкт предпринимателя, сделавшего состояние в условиях взаимовлияния бизнеса и власти.

Во внешней политике итальянский премьер подчеркнуто антиидеологичен, но главное не в этом. Он мыслит в национальных, а не в общеевропейских категориях. Во время первого пришествия во власть, когда ЕС переживал период взлета, Берлускони, не желавший подстраиваться под принятый ранжир, смотрелся аномалией. Сегодня появление Сильвио Берлускони в Турции на подписании российско-турецких документов по «Южному потоку», который отчаянно конкурирует с еэсовским проектом «Набукко», многих в Европе бесит, но никого не удивляет. Потому что в споре национального эгоизма и общеевропейского альтруизма явное преимущество сегодня на стороне первого.

Берлускони погубят не политические просчеты, а то, что вознесло вверх, – образ. Зацикленность на дамах полусвета и молоденьких девицах, которой он бравирует, уже переходит границы естественности. Однажды неутомимый мачо превратится в навязчивого молодящегося сладострастника и вместо восхищения будет вызывать у публики другие чувства. Но Сильвио Берлускони уйдет, а дело его останется, потому что итальянский премьер-миллиардер проторил путь, которым после него пошли многие.

Весь сюжет

Личная жизнь Сильвио Берлускони