Русбат — в подбрюшье Европы: Спецкорр "ОГ" Виктор ЛИТОВКИН передает из послевоенного Косова

Везучий правдивый командир

Везучий правдивый командир КОМАНДИР 13-й тактической группы многонациональных миротворческих сил бригады "Восток", а по-нашенски 13-го отдельного парашютно-десантного батальона 76-й Псковской дивизии ВДВ, подполковник Александр Кошельник считает себя везучим человеком. Посудите сами. Зона ответственности в американском секторе Косовской Каменицы ему досталась, пожалуй, самая спокойная. Здесь почти не было серьезных боев и разрушений. Население - 47 тысяч албанцев и 14 тысяч сербов, представители других национальностей, в основном - цыгане, хорваты и румыны, - между собой практически не враждуют. Всего-то 97 нападений друг на друга с применением оружия, одиннадцать убитых и 24 раненых, 16 поджогов домов и один подрыв БТРа на противопехотной мине. Изъят 71 ствол, задержано и передано полиции 34 подозреваемых в совершении кровавых преступлений - не так уж много за пять месяцев миротворческой службы. На весь батальон из 800 человек - только двое легко раненых. Чем не везение?! Конечно, кто-то станет утверждать, что и один убитый - это слишком. Спорить по этому поводу Кошельник не будет. Но если сравнить, то таких происшествий на его долю выпало намного меньше, чем в других зонах ответственности, и меньше, чем можно было бы ожидать. Особенно в первое время. По ночам - обстрелы, гранатами забрасывали. Одна из них даже упала в стакан блокпоста, осколками все мешки с песком посекло. Солдата спасло только русское разгильдяйство - он в это время по нужде отлучился и никого вместо себя на посту не оставил. А с полудня до обеда в Каменице, да и в окружающих деревнях шли бесконечные митинги. "Русские! Убирайтесь домой!" и "Русские - тешьпия" (по-албански "убийцы") - намек на то, что наши наемники принимали участие в расстрелах местного населения. И ладонью по горлу проводили: мол, не уйдете - зарежем. Старший лейтенант Алексей Чуфырев, успевший до этого побывать на линии разъединения в Абхазии, рассказывал мне: - Стоишь перед толпой, как истукан. В тебя камнями швыряют, орут что-то в лицо, даже плюют, а ты сожмешь зубы и только - "чиз-з-з", улыбаешься. Как дурак. А что делать?! Не стрелять же туда, где женщины и дети?! Утрешься и дальше стоишь - "чиз-з-з"... Прекратилась эта вакханалия внезапно. В районе села Ранелуга сербские партизаны устроили ночью засаду на дороге. Обстреляли легковушку, в которой ехало пятеро албанцев. Одного из них убили сразу, двух тяжело ранили, остальных вытащили из автомобиля, начали жестоко избивать палками. Произошло это на глазах у русского патруля. - Стой, бросай оружие! - скомандовал им офицер. В ответ раздалась автоматная очередь, вспоровшая бронежилет на его груди. Десантники вынуждены были открыть огонь. Нападавшие были тут же убиты. К месту происшествия примчалась международная полиция, американское командование... Все промерили, опросили свидетелей, пострадавших - вынесли вердикт: русские действовали единственно правильным способом. Точно по международным законам. Приехали к Кошельнику: "Где ваши герои?" - Как где? - говорит подполковник. - Сидят, оружие чистят. Американцы заходят в казарму, действительно, сидят три бойца и спокойно так, даже меланхолично, шуруют шомполом внутри автоматных стволов, драят "Калаши". Рядом валяется еще пахнущий гарью бронежилет с рыжими, свежерваными дырками на зеленом х/б. - Теперь, - спрашивают "джи-ай", - вы их отправите, как принято, на пару месяцев лечиться от стресса: реабилитация где-то вроде Гавайев, дом отдыха, девочки, казино?.. Все за счет вашего Пентагона. - Какие там "Гавайи и девочки", - рассмеялся Кошельник. - Полбанки ракии (сербской виноградной водки. - В.Л.) на брата, сутки беспробудного сна и опять - в патруль. У нас каждый человек на счету. А девочки будут дома, но через год... - Один плюс был от того происшествия - албанские митинги прекратились, - сказал мне комбат. Правда, фамилии тех патрулей назвать отказался. - Убить человека, даже в бою, - тяжелая психическая травма, - объяснил он. - Ребята стараются ее позабыть, а вы их имена приведете в газете, и это будет как вечный укор. Не надо. Потом четверо патрулей - наши десантники старший лейтенант Сергей Кривойиван, младший сержант Андрей Веселов и американские полицейские старший сержант Числевски и рядовой Мейсон - несли службу в центре Каменицы. За превышение скорости остановили "Опель". Начали проверять документы. У одного из пассажиров вытащили из заднего кармана пакет с полутора килограммами белого порошка. Американцы смекнули - героин. А еще обнаружили в багажнике карабин Симонова, 60 патронов к нему, пистолет "Застава" с двумя обоймами и охотничье ружье. Экипаж задержали и отправили в камеру, оборудованную в русбате. Вечером два пьяных албанца пришли выручать своих "братков". Наставили пистолеты, потребовали выпустить "невинно пострадавших". Пришлось и этих повязать. Самое смешное: у нападавших в бумажнике обнаружился список местных жителей, которым те на днях продали оружие. С указанием точных адресов, с заводскими номерами пистолетов, карабинов и автоматов... На следующий день американцы и русские пошли по домам. Собрали целый арсенал: восемь карабинов, три автомата Калашникова, три пистолета "Застава", винтовку с одноименным названием, охотничье ружье и несколько цинков с патронами... - Главное, - сказал мне комбат Кошельник, - до всех дошло: русские в равной степени строгости относятся к обеим сторонам конфликта. В Косовской Каменице, единственном, кстати, месте во всем протекторате ООН, регулярно работает Совместная комиссия по безопасности района, куда, кроме албанцев, входят и сербы. И возглавляет эту комиссию русский подполковник Александр Кошельник. Под его началом также представитель временной международной администрации ООН - пакистанский майор Али, представители международной, криминальной и военной полиции США. Достижений у них немного. Но открыто 11 школ, где, правда, сербские и албанские ребятишки учатся раздельно. На уроки и с уроков их развозят русские "Уралы". Восстановлены колодцы, открыты пункты медицинской помощи... Ротный старший лейтенант Алексей Кобзарь сказал мне: - Знаете, как местные отзываются о нашем комбате?! "Он - не хороший и не плохой командир. Он - правдивый командир". Вот и гадай, что это означает. Американский сортир для русского миротворца ВООБЩЕ-ТО, ситуация в тринадцатом русбате не такая благостная, как кажется на первый взгляд. Родина, правительство России, да и "горячо любимое" Министерство обороны о своих солдатах и офицерах, заброшенных на Балканы с благородной целью поддерживать мир, заботятся, мягко говоря, не очень. А по правде, очень даже плохо заботятся. В первой роте, той самой, что командует Алексей Кобзарь, простите за подробности, стоят четыре биотуалета - подарок американского командования. Каждый день их, "джи-айевский", золотовоз приезжает, откачивает содержимое клозетов, увозит в неизвестном направлении. А что делать - наши тыловики такого сервиса для собственных бойцов не предусмотрели. Канализация не работает, и не будешь же копать выгребные ямы посреди европейского городка! Душ для сотни солдат сделать - тоже "янки" помогли: подарили свой водонагреватель. "Вот доделаем сауну - будет прямой выход из русской парилки в американскую душевую", - смеются ребята. Почему так долго, целых пять месяцев, строят баню? Глупый вопрос - нет стройматериалов. Воровать их не станешь, денег на покупку нет, а самолетами фанеру и доски наши летчики в Косово не возят. Да что там фанера?! Вокруг казармы югославской полиции, где сейчас расположена рота наших десантников, высится мощный двух с половиною метров в высоту бастион-забор из металлической сетки-фашины и крафтовых мешков внутри ее, засыпанных галькой и песком. - Знаете, кто мне этот неприступный "форт" построил? - спрашивает ротный и сам же отвечает. - Американцы. А почему? В нашей казарме живут семеро их полицейских. Они их и защищают. Старший лейтенант Чуфырев показывает мне крупномасштабную карту городка Косовская Каменица, по которой он работает. Расставляет патрули, организовывает охрану важнейших зданий и объектов культуры. Она, к моему удивлению, черно-белого цвета. - Так это аэрофотосъемка, - объясняет офицер. - Совсем свежая, нынешним летом сделана. Мне ее тоже американцы подарили. Наша карта - 1976 года издания, а съемка местности проходила еще раньше - в 1969 году. За это время все резко поменялось. Разве можно по такой ориентироваться?! А разве только топографические карты у нашей армии такие древние? На столе у ротного стоит телефон ТАИ-54. Как вы понимаете, цифры обозначают год выпуска. Дозвониться по нему - как в Смольный в семнадцатом. А у американского солдата - рация, которая может связать его не только с собственным командиром, но и с домом в Аризоне или Сан-Франциско. У нас, кстати, тоже есть подобные рации. "Акведук" называются. Потрясающая штука - легкая, с кодированной передачей, никто не подслушает. Начальник связи Вооруженных Сил России генерал-полковник Юрий Залогин говорил мне на днях, что такие станции закуплены для поставок в подразделения, воюющие в Чечне и выполняющие миротворческий долг в Косове. Куда же пропали эти "Акведуки", Юрий Михайлович? Почта, российские газеты и журналы приходят в русбат раз в две недели - самолет из Чкаловской в Приштину летает только два раза в месяц. Чтобы позвонить домой, в Псков или в Москву, узнать, что и как с родными и близкими, надо ехать на американскую базу "Бондстил". Оттуда звонок идет на Нью-Йорк, а из Нью-Йорка - в Россию. Воспользоваться подобной радостью, по понятным причинам, может не каждый русский миротворец, а только начальство. Двадцать минут разговора стоят 26 "баксов". Поступают они, естественно, в американскую казну. Нет чтобы какой-то наш "Связьинвест" установил в Косовской Каменице, Слатине, других "русских" гарнизонах международный телефон-автомат, получал бы себе эти деньги. Но разве до такой "малости" родные связисты опустятся. - Что там говорить, - вздыхают десантники 13-го русбата, - мы - нищая страна и нищая армия. Вот и ходим в с...ные американские сортиры... У российских собственная гордость Я ПРОВЕЛ в тринадцатом русбате день, вечер и ночь. При свечах - не было, как обычно, света, с бутылкой ракии на столе, с колбасой и апельсинами, что уже не лезли в горло. И, конечно, с бесконечными разговорами. И все никак не мог понять, откуда у наших ребят такое высокомерие по отношению к американцам? Может быть, потому, что им всегда внушали: самый вероятный противник для нашей армии - США, и в войсках уже выработался стойкий комплекс абсолютного превосходства, как у настоящей профессиональной футбольной команды, которая выходит на поле с одной-единственной целью - победить. И никак иначе. Кошельник объяснял мне это так: - Наши ребята, особенно офицеры и прапорщики, практически все имеют боевой опыт. Прошли Афган, Чечню, были в Абхазии, Приднестровье... И по профессиональным качествам намного выше американцев. Нестандартная ситуация, внезапный обстрел - они мгновенно оценивают обстановку, рассыпаются по сторонам и начинают действовать. "Джи-ай" - сразу в панику. Залягут и связываются по рации с командованием: что делать? Были соревнования с "янки" по поднятию тяжестей, рассказывают десантники. Наш парнишка, ростом в метр шестьдесят, поднял 90-килограммовую штангу 12 раз. Их "рейнджер", махина под два метра, - только шесть. После этого наш повесил на гриф еще тридцать килограммов и еще трижды выжал. - Вот и судите. У них мышцы - пластмассовые, гамбургерами накачанные, - говорят десантники. - У нас - упругие и жесткие. На самой примитивной пище выращенные... - Они, - говорят ребята, - все про нас знают. Одного не поймут, почему мы - нищие, но задиристые и гордые. И никогда не поймут. Потому что душа русского человека - потемки. - Ладно про "потемки", - сказал я. - Как вы относитесь к тому, что дома о вас говорят: кто в Чечне под пулями ходит, а кто-то в Косове отсиживается, "зелень" копит?.. - Мы этой "зелени" не видим, - отвечает старший лейтенант Кобзарь. - А Чечня, она от нас не уйдет. Там заваруха не на год и не на два... Вернемся в Псков - вряд ли отдохнуть дадут - сразу туда пошлют. Я там уже был раз. Год провоевал. Медаль "За отвагу" получил и досрочное звание. А домой вернулся, сын - ему полтора года стукнуло - неделю меня за отца признавать не хотел. "Ты - дядя", - говорит. "А где папа?" - спрашиваю. Он на мою фотографию показывает. Что я пережил в те дни, не передать. Хуже, чем на войне. Этого я больше ни для себя, ни для кого другого не хочу... Не дай Бог.

КОМАНДИР 13-й тактической группы многонациональных миротворческих сил бригады "Восток", а по-нашенски 13-го отдельного парашютно-десантного батальона 76-й Псковской дивизии ВДВ, подполковник Александр Кошельник считает себя везучим человеком. Посудите сами.

Зона ответственности в американском секторе Косовской Каменицы ему досталась, пожалуй, самая спокойная. Здесь почти не было серьезных боев и разрушений. Население - 47 тысяч албанцев и 14 тысяч сербов, представители других национальностей, в основном - цыгане, хорваты и румыны, - между собой практически не враждуют. Всего-то 97 нападений друг на друга с применением оружия, одиннадцать убитых и 24 раненых, 16 поджогов домов и один подрыв БТРа на противопехотной мине. Изъят 71 ствол, задержано и передано полиции 34 подозреваемых в совершении кровавых преступлений - не так уж много за пять месяцев миротворческой службы. На весь батальон из 800 человек - только двое легко раненых. Чем не везение?!

Конечно, кто-то станет утверждать, что и один убитый - это слишком. Спорить по этому поводу Кошельник не будет. Но если сравнить, то таких происшествий на его долю выпало намного меньше, чем в других зонах ответственности, и меньше, чем можно было бы ожидать. Особенно в первое время. По ночам - обстрелы, гранатами забрасывали. Одна из них даже упала в стакан блокпоста, осколками все мешки с песком посекло. Солдата спасло только русское разгильдяйство - он в это время по нужде отлучился и никого вместо себя на посту не оставил.

А с полудня до обеда в Каменице, да и в окружающих деревнях шли бесконечные митинги. "Русские! Убирайтесь домой!" и "Русские - тешьпия" (по-албански "убийцы") - намек на то, что наши наемники принимали участие в расстрелах местного населения. И ладонью по горлу проводили: мол, не уйдете - зарежем.

Старший лейтенант Алексей Чуфырев, успевший до этого побывать на линии разъединения в Абхазии, рассказывал мне:

- Стоишь перед толпой, как истукан. В тебя камнями швыряют, орут что-то в лицо, даже плюют, а ты сожмешь зубы и только - "чиз-з-з", улыбаешься. Как дурак. А что делать?! Не стрелять же туда, где женщины и дети?! Утрешься и дальше стоишь - "чиз-з-з"...

Прекратилась эта вакханалия внезапно.

В районе села Ранелуга сербские партизаны устроили ночью засаду на дороге. Обстреляли легковушку, в которой ехало пятеро албанцев. Одного из них убили сразу, двух тяжело ранили, остальных вытащили из автомобиля, начали жестоко избивать палками. Произошло это на глазах у русского патруля.

- Стой, бросай оружие! - скомандовал им офицер.

В ответ раздалась автоматная очередь, вспоровшая бронежилет на его груди. Десантники вынуждены были открыть огонь. Нападавшие были тут же убиты. К месту происшествия примчалась международная полиция, американское командование... Все промерили, опросили свидетелей, пострадавших - вынесли вердикт: русские действовали единственно правильным способом. Точно по международным законам. Приехали к Кошельнику: "Где ваши герои?"

- Как где? - говорит подполковник. - Сидят, оружие чистят.

Американцы заходят в казарму, действительно, сидят три бойца и спокойно так, даже меланхолично, шуруют шомполом внутри автоматных стволов, драят "Калаши". Рядом валяется еще пахнущий гарью бронежилет с рыжими, свежерваными дырками на зеленом х/б.

- Теперь, - спрашивают "джи-ай", - вы их отправите, как принято, на пару месяцев лечиться от стресса: реабилитация где-то вроде Гавайев, дом отдыха, девочки, казино?.. Все за счет вашего Пентагона.

- Какие там "Гавайи и девочки", - рассмеялся Кошельник. - Полбанки ракии (сербской виноградной водки. - В.Л.) на брата, сутки беспробудного сна и опять - в патруль. У нас каждый человек на счету. А девочки будут дома, но через год...

- Один плюс был от того происшествия - албанские митинги прекратились, - сказал мне комбат. Правда, фамилии тех патрулей назвать отказался.

- Убить человека, даже в бою, - тяжелая психическая травма, - объяснил он.

- Ребята стараются ее позабыть, а вы их имена приведете в газете, и это будет как вечный укор. Не надо.

Потом четверо патрулей - наши десантники старший лейтенант Сергей Кривойиван, младший сержант Андрей Веселов и американские полицейские старший сержант Числевски и рядовой Мейсон - несли службу в центре Каменицы. За превышение скорости остановили "Опель". Начали проверять документы. У одного из пассажиров вытащили из заднего кармана пакет с полутора килограммами белого порошка. Американцы смекнули - героин. А еще обнаружили в багажнике карабин Симонова, 60 патронов к нему, пистолет "Застава" с двумя обоймами и охотничье ружье.

Экипаж задержали и отправили в камеру, оборудованную в русбате. Вечером два пьяных албанца пришли выручать своих "братков". Наставили пистолеты, потребовали выпустить "невинно пострадавших". Пришлось и этих повязать. Самое смешное: у нападавших в бумажнике обнаружился список местных жителей, которым те на днях продали оружие. С указанием точных адресов, с заводскими номерами пистолетов, карабинов и автоматов...

На следующий день американцы и русские пошли по домам. Собрали целый арсенал: восемь карабинов, три автомата Калашникова, три пистолета "Застава", винтовку с одноименным названием, охотничье ружье и несколько цинков с патронами...

- Главное, - сказал мне комбат Кошельник, - до всех дошло: русские в равной степени строгости относятся к обеим сторонам конфликта.

В Косовской Каменице, единственном, кстати, месте во всем протекторате ООН, регулярно работает Совместная комиссия по безопасности района, куда, кроме албанцев, входят и сербы. И возглавляет эту комиссию русский подполковник Александр Кошельник. Под его началом также представитель временной международной администрации ООН - пакистанский майор Али, представители международной, криминальной и военной полиции США.

Достижений у них немного. Но открыто 11 школ, где, правда, сербские и албанские ребятишки учатся раздельно. На уроки и с уроков их развозят русские "Уралы". Восстановлены колодцы, открыты пункты медицинской помощи...

Ротный старший лейтенант Алексей Кобзарь сказал мне:

- Знаете, как местные отзываются о нашем комбате?! "Он - не хороший и не плохой командир. Он - правдивый командир". Вот и гадай, что это означает.

Американский сортир для русского миротворца

ВООБЩЕ-ТО, ситуация в тринадцатом русбате не такая благостная, как кажется на первый взгляд. Родина, правительство России, да и "горячо любимое" Министерство обороны о своих солдатах и офицерах, заброшенных на Балканы с благородной целью поддерживать мир, заботятся, мягко говоря, не очень. А по правде, очень даже плохо заботятся.
В первой роте, той самой, что командует Алексей Кобзарь, простите за подробности, стоят четыре биотуалета - подарок американского командования. Каждый день их, "джи-айевский", золотовоз приезжает, откачивает содержимое клозетов, увозит в неизвестном направлении. А что делать - наши тыловики такого сервиса для собственных бойцов не предусмотрели. Канализация не работает, и не будешь же копать выгребные ямы посреди европейского городка!

Душ для сотни солдат сделать - тоже "янки" помогли: подарили свой водонагреватель. "Вот доделаем сауну - будет прямой выход из русской парилки в американскую душевую", - смеются ребята. Почему так долго, целых пять месяцев, строят баню? Глупый вопрос - нет стройматериалов. Воровать их не станешь, денег на покупку нет, а самолетами фанеру и доски наши летчики в Косово не возят.

Да что там фанера?! Вокруг казармы югославской полиции, где сейчас расположена рота наших десантников, высится мощный двух с половиною метров в высоту бастион-забор из металлической сетки-фашины и крафтовых мешков внутри ее, засыпанных галькой и песком.

- Знаете, кто мне этот неприступный "форт" построил? - спрашивает ротный и сам же отвечает. - Американцы. А почему? В нашей казарме живут семеро их полицейских. Они их и защищают.

Старший лейтенант Чуфырев показывает мне крупномасштабную карту городка Косовская Каменица, по которой он работает. Расставляет патрули, организовывает охрану важнейших зданий и объектов культуры. Она, к моему удивлению, черно-белого цвета.

- Так это аэрофотосъемка, - объясняет офицер. - Совсем свежая, нынешним летом сделана. Мне ее тоже американцы подарили. Наша карта - 1976 года издания, а съемка местности проходила еще раньше - в 1969 году. За это время все резко поменялось. Разве можно по такой ориентироваться?!

А разве только топографические карты у нашей армии такие древние? На столе у ротного стоит телефон ТАИ-54. Как вы понимаете, цифры обозначают год выпуска. Дозвониться по нему - как в Смольный в семнадцатом. А у американского солдата - рация, которая может связать его не только с собственным командиром, но и с домом в Аризоне или Сан-Франциско. У нас, кстати, тоже есть подобные рации. "Акведук" называются. Потрясающая штука - легкая, с кодированной передачей, никто не подслушает.

Начальник связи Вооруженных Сил России генерал-полковник Юрий Залогин говорил мне на днях, что такие станции закуплены для поставок в подразделения, воюющие в Чечне и выполняющие миротворческий долг в Косове. Куда же пропали эти "Акведуки", Юрий Михайлович?

Почта, российские газеты и журналы приходят в русбат раз в две недели - самолет из Чкаловской в Приштину летает только два раза в месяц. Чтобы позвонить домой, в Псков или в Москву, узнать, что и как с родными и близкими, надо ехать на американскую базу "Бондстил". Оттуда звонок идет на Нью-Йорк, а из Нью-Йорка - в Россию.

Воспользоваться подобной радостью, по понятным причинам, может не каждый русский миротворец, а только начальство. Двадцать минут разговора стоят 26 "баксов". Поступают они, естественно, в американскую казну. Нет чтобы какой-то наш "Связьинвест" установил в Косовской Каменице, Слатине, других "русских" гарнизонах международный телефон-автомат, получал бы себе эти деньги. Но разве до такой "малости" родные связисты опустятся.

- Что там говорить, - вздыхают десантники 13-го русбата, - мы - нищая страна и нищая армия. Вот и ходим в с...ные американские сортиры...

У российских собственная гордость

Я ПРОВЕЛ в тринадцатом русбате день, вечер и ночь. При свечах - не было, как обычно, света, с бутылкой ракии на столе, с колбасой и апельсинами, что уже не лезли в горло. И, конечно, с бесконечными разговорами. И все никак не мог понять, откуда у наших ребят такое высокомерие по отношению к американцам?

Может быть, потому, что им всегда внушали: самый вероятный противник для нашей армии - США, и в войсках уже выработался стойкий комплекс абсолютного превосходства, как у настоящей профессиональной футбольной команды, которая выходит на поле с одной-единственной целью - победить. И никак иначе. Кошельник объяснял мне это так:

- Наши ребята, особенно офицеры и прапорщики, практически все имеют боевой опыт. Прошли Афган, Чечню, были в Абхазии, Приднестровье... И по профессиональным качествам намного выше американцев. Нестандартная ситуация, внезапный обстрел - они мгновенно оценивают обстановку, рассыпаются по сторонам и начинают действовать. "Джи-ай" - сразу в панику. Залягут и связываются по рации с командованием: что делать?

Были соревнования с "янки" по поднятию тяжестей, рассказывают десантники. Наш парнишка, ростом в метр шестьдесят, поднял 90-килограммовую штангу 12 раз. Их "рейнджер", махина под два метра, - только шесть. После этого наш повесил на гриф еще тридцать килограммов и еще трижды выжал.

- Вот и судите. У них мышцы - пластмассовые, гамбургерами накачанные, - говорят десантники. - У нас - упругие и жесткие. На самой примитивной пище выращенные...

- Они, - говорят ребята, - все про нас знают. Одного не поймут, почему мы - нищие, но задиристые и гордые. И никогда не поймут. Потому что душа русского человека - потемки.

- Ладно про "потемки", - сказал я. - Как вы относитесь к тому, что дома о вас говорят: кто в Чечне под пулями ходит, а кто-то в Косове отсиживается, "зелень" копит?..

- Мы этой "зелени" не видим, - отвечает старший лейтенант Кобзарь. - А Чечня, она от нас не уйдет. Там заваруха не на год и не на два... Вернемся в Псков - вряд ли отдохнуть дадут - сразу туда пошлют. Я там уже был раз. Год провоевал. Медаль "За отвагу" получил и досрочное звание. А домой вернулся, сын - ему полтора года стукнуло - неделю меня за отца признавать не хотел. "Ты - дядя", - говорит. "А где папа?" - спрашиваю. Он на мою фотографию показывает. Что я пережил в те дни, не передать. Хуже, чем на войне. Этого я больше ни для себя, ни для кого другого не хочу... Не дай Бог.