День птиц на Галапагосах

УТРОМ меня занесло на Галапагосы... С высоты острова казались бы веснушками, рассыпанными по зелени океана. Но такой высоты я не достиг. Наоборот, с приближением к земле я терял высоту. Под крыльями рябила вода, и когда на манер синеногих олушей полагалось выставлять вперед лапки и готовиться к посадке на воду, образовалась серая суша. Теперь надлежало напрочь забыть, что человек - хозяин на земле, и вспомнить, что он гость. Галапагосские острова были задуманы Господом как необитаемые. Для людей там не было приготовлено ничего. Он разместил их в полутора тысячах километров от южноамериканского континента в Тихом океане, в холодном течении Гумбольта, прямо на экваторе. Экзотические твари соседствуют на островах и меняют свои данные свыше свойства в соответствии с теорией Дарвина. Сухопутная игуана на одном острове с круглым хвостом (она нашла питание на земле), на другом острове она кормится в море, и потому хвост у нее плоский (чтобы плавать). Черепахи сухопутные и морские, размерами и постными лицами поражающие воображение, пингвины, морские львы, киты, дельфины... Суровые скалы, песок, кое-где бедная растительность и отсутствие полезных ископаемых спасли это место от царя природы. Теперь он выходит на острова, заплатив сто долларов за посещение (деньги идут на защиту от него же) и отряхнув пыль городов со своих ног. Он дает обещание не курить в зоне обитания животных (даже на лодке по дороге к некоторым островам) и мыть ноги вместе с обувью в морской воде перед выходом на берег, чтобы не занести с одного острова на другой какую-нибудь личинку или семечко. Пускай само приплывет или птица принесет. Но не человек. Он ограничен в правах. Ему выделена двухметровой ширины дорожка, по которой он и идет. Если, конечно, на ней не лежит кто-нибудь из хозяев... Был когда-то в нашей стране День птиц. Не танкиста или десантника, не работника торговли, печати, радио, телевидения. Даже не день собак, лошадей или свиней, т.е. регулируемых государством особей. А именно Птиц, которые свободны, космополитичны, перелетны, даже если оседлые, которых мы не понимаем и которым не ровня. Эти самые птицы присутствовали в качестве чего-то не конкретного в нашей жизни. Не образного. Их использовали умные люди для усиления ожидаемого эффекта, но "личность" их была смазана. Конечно, можно вспомнить ворону и лисицу, соловья какого-нибудь с ослом и т.д. Очеловеченных пернатых полно... Но собственно птицы долгое время были малопонимаемы. Они были примером нашего представления о них. Первым, кто серьезно отнесся к ним в литературе, стал А. Битов. Он написал великую книгу о них и о нас, назвав ее "Птицы, или Оглашение человека". Конечно, и до Андрея Георгиевича эта связка привлекала пишущих. От него зверств ждали, а он чижика съел, как писал классик о птице и руководителе (тоже, считай, человек). Однако лишь Битов понял птиц и объяснил их нам. Россия может гордиться и тем, что в живописи птицы появились не как атрибут, а как персонаж у Наталии Нестеровой (см. "ОГ", № 13), а в скульптуре у Лазаря Гадаева. Галапагосы, где в году 365 Дней птиц, приблизили и меня к ряду воспевателей воздушных пловцов. Да там грех их не снимать. Фрегаты - гигантские черные ласточки, раздувающие красный зоб в минуты любви. Альбатросы, размах крыльев которых мешает им взлететь с земли и воды. Чтобы подняться в воздух, им надо спрыгнуть со скалы; пеликаны, бакланы (часть из них вообще не умеет летать)... и, наконец, мои фавориты - синелапые глупыши - олуши царя небесного. Пикейрос, как их называют на островах, без брызг с огромной высоты врезаются в воду за добычей. А как они ухаживают за дамами, расправляя крылья и попеременно поднимая лапки. Как они прекрасны, как далеки они от народов. К счастью. День птиц! Весна. Летайте! Или хотя бы поднимайте ноги. Согнули в колене, поставили на землю. Оглянитесь. Право, еще есть кого любить.

УТРОМ меня занесло на Галапагосы... С высоты острова казались бы веснушками, рассыпанными по зелени океана. Но такой высоты я не достиг. Наоборот, с приближением к земле я терял высоту. Под крыльями рябила вода, и когда на манер синеногих олушей полагалось выставлять вперед лапки и готовиться к посадке на воду, образовалась серая суша.

Теперь надлежало напрочь забыть, что человек - хозяин на земле, и вспомнить, что он гость. Галапагосские острова были задуманы Господом как необитаемые. Для людей там не было приготовлено ничего. Он разместил их в полутора тысячах километров от южноамериканского континента в Тихом океане, в холодном течении Гумбольта, прямо на экваторе. Экзотические твари соседствуют на островах и меняют свои данные свыше свойства в соответствии с теорией Дарвина. Сухопутная игуана на одном острове с круглым хвостом (она нашла питание на земле), на другом острове она кормится в море, и потому хвост у нее плоский (чтобы плавать). Черепахи сухопутные и морские, размерами и постными лицами поражающие воображение, пингвины, морские львы, киты, дельфины... Суровые скалы, песок, кое-где бедная растительность и отсутствие полезных ископаемых спасли это место от царя природы.

Теперь он выходит на острова, заплатив сто долларов за посещение (деньги идут на защиту от него же) и отряхнув пыль городов со своих ног. Он дает обещание не курить в зоне обитания животных (даже на лодке по дороге к некоторым островам) и мыть ноги вместе с обувью в морской воде перед выходом на берег, чтобы не занести с одного острова на другой какую-нибудь личинку или семечко. Пускай само приплывет или птица принесет. Но не человек. Он ограничен в правах. Ему выделена двухметровой ширины дорожка, по которой он и идет. Если, конечно, на ней не лежит кто-нибудь из хозяев...

Был когда-то в нашей стране День птиц. Не танкиста или десантника, не работника торговли, печати, радио, телевидения. Даже не день собак, лошадей или свиней, т.е. регулируемых государством особей. А именно Птиц, которые свободны, космополитичны, перелетны, даже если оседлые, которых мы не понимаем и которым не ровня. Эти самые птицы присутствовали в качестве чего-то не конкретного в нашей жизни. Не образного. Их использовали умные люди для усиления ожидаемого эффекта, но "личность" их была смазана. Конечно, можно вспомнить ворону и лисицу, соловья какого-нибудь с ослом и т.д. Очеловеченных пернатых полно... Но собственно птицы долгое время были малопонимаемы. Они были примером нашего представления о них. Первым, кто серьезно отнесся к ним в литературе, стал А. Битов. Он написал великую книгу о них и о нас, назвав ее "Птицы, или Оглашение человека". Конечно, и до Андрея Георгиевича эта связка привлекала пишущих. От него зверств ждали, а он чижика съел, как писал классик о птице и руководителе (тоже, считай, человек). Однако лишь Битов понял птиц и объяснил их нам. Россия может гордиться и тем, что в живописи птицы появились не как атрибут, а как персонаж у Наталии Нестеровой (см. "ОГ", № 13), а в скульптуре у Лазаря Гадаева.

Галапагосы, где в году 365 Дней птиц, приблизили и меня к ряду воспевателей воздушных пловцов. Да там грех их не снимать. Фрегаты - гигантские черные ласточки, раздувающие красный зоб в минуты любви. Альбатросы, размах крыльев которых мешает им взлететь с земли и воды. Чтобы подняться в воздух, им надо спрыгнуть со скалы; пеликаны, бакланы (часть из них вообще не умеет летать)... и, наконец, мои фавориты - синелапые глупыши - олуши царя небесного. Пикейрос, как их называют на островах, без брызг с огромной высоты врезаются в воду за добычей.

А как они ухаживают за дамами, расправляя крылья и попеременно поднимая лапки. Как они прекрасны, как далеки они от народов. К счастью.

День птиц! Весна. Летайте! Или хотя бы поднимайте ноги. Согнули в колене, поставили на землю. Оглянитесь. Право, еще есть кого любить.