"Прокаженные эллипсы 2"

Серж Шаршун (1889-1975) в Музее личных коллекций Название этой заметки позаимствовано не у какого-нибудь телефильма с медико-беллетристическим оттенком, а у одной из живописных работ художника, в молодости попросту именовавшегося Сергеем Ивановичем, оставившего Отечество в возрасте двадцати двух лет, а нынче вернувшегося на родину посредством первой персональной выставки на российской земле. Экспозиция его холстов в Музее личных коллекций сменила недавно закрывшуюся выставку еще одного недооцененного живописца, генетически связанного с изобразительным искусством России начала ХХ века, - Сергея Лобанова, так что границы собирательских интересов явно движутся в направлении художеств все более поздних десятилетий.

По крайней мере, если сообщается, что привезенная из Франции выставка, которая после Москвы отправится в питерский Русский музей, подготовлена на основе частных собраний, а собрания на этикетках рядом с полотнами не указаны, это свидетельствует о том, что имена нынешних держателей произведений Шаршуна могут смениться в самое ближайшее время.

Но нас с вами больше волнует творческий путь мастера и особенности его художественного языка. Вернисаж начался с довольно продолжительного музыкального вступления-выступления, за которое директор ГМИИ имени А.С. Пушкина Ирина Антонова поблагодарила молодых музыкантов из Центральной музыкальной школы и студентов Московской консерватории. Вообще-то звучание музыки на вернисажах часто оказывается неуместным и только свидетельствует о неуверенности устроителей, готовых «подпереть» один вид искусства другим. Но в данном случае в организации мини-концерта был резон: среди названий работ Шаршуна встречаются «Контрабас» (1945), «Соло скрипки» и «Белая скрипка» (обе 1946), «Фантастическая симфония» (1949), «Посвящение Клоду Дебюсси» (1950), «Духовые инструменты» (1955)… Выставку, как и предыдущие крупноформатные проекты нового МЛК, пришлось разместить на трех этажах. На выгородках нижнего - картины по преимуществу 1920-х годов. На втором - несколько работ и почти бесконечный мемуар некого Патрика Вальдберга о встрече с 60-летним живописцем, озаглавленный «Пресноводная гидра». Устроители все-таки немного пережали со «смычкой искусств»: в качестве экспликаций можно обнаружить не только воспоминания о Шаршуне, но и его собственные стихи и даже стихотворение Виктора Гюго в переводе Валерия Брюсова. В одной из витрин по соседству с небольшой живописной вещью 1922 года красуется распечатанное изречение в прозе самого Шаршуна. «Я самый осторожный человек в мире», - утверждал живописец.

Сын купца, он родился в Бугуруслане, учился в Симбирске, пытался поступить в художественную школу в Казани. Не сумел, но не отчаялся - в 1910-м переехал в Москву, стал заниматься у Ильи Машкова и Константина Юона. Через два года Шаршун перебрался в Париж, а с началом Первой мировой войны - в Барселону. На испанской земле в его лексиконе возникло словосочетание «орнаментальный кубизм», довольно точно выражающее характер его зрелого творчества: декоративные, гармоничные по цвету композиции, в которых угадываются не только музыкальные инструменты, но и натюрморты с фруктами и кухонной утварью, даже морские пейзажи. Впоследствии Шаршун познакомился с художниками-дадаистами, вновь перебрался в столицу Франции, показал несколько персональных выставок, а в 1935 году участвовал в выставке русской живописи в Праге. Первое знакомство московской публики с наследием Шаршуна не исчерпывает его дарований не только в области изобразительного искусства, но и, например, в литературе. Известно, что Шаршун много лет занимался литературным трудом, посещал вечера у Гиппиус и Мережковского, был знаком с Андреем Белым, в 1922-м вошел в организованную в Париже Палату поэтов. В 1969 году он выпустил книгу «Афоризмы шепотом». Похоронен Сергей Иванович на знаменитом русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа.

07.06.2006 / Сергей Сафонов Материал опубликован в "Газете" №97 от 08.06.2006г.