Кто напишет ходатайство

Закон на стороне заключенных, а тюремное начальство и прокуратура нет Конституционный суд (КС) фактически встал на сторону нескольких десятков тысяч российских заключенных. В оглашенном вчера постановлении КС обязал уполномоченные госорганы пересматривать уголовные дела в соответствии с новым законом «независимо от наличия ходатайства осужденного». КС также разъяснил, как правильно снижать сроки наказания осужденных.

Поводом к рассмотрению дела стали жалобы в КС сразу 32 заключенных, осужденных за различные уголовные преступления. Они решили, что получили право на пересмотр приговоров после масштабной либерализации УК, проведенной в конце 2003 года. Многие тогда понадеялись на освобождение или хотя бы на сокращение тюремных сроков. Однако, подав прошения о пересмотре своих дел в соответствии с новым законодательством, заключенные к своему удивлению обнаружили, что рассчитывать им не на что. Суды общей юрисдикции, конечно, не отказывали в пересмотре дел, но выносили решения, не улучшающие их положение.

Расплывчатая норма УК

В итоге заключенные завалили жалобами КС. Их претензии сводились к тому, что часть 2 статьи 10 УК РФ - неконституционна. В ней говорится, что "если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, установленных новым уголовным законом".

Заявители полагают, что эта норма УК о либерализации приговора сформулирована расплывчато, абстрактно и потому не соответствует основному закону страны. В частности, осужденных не устроил тот факт, что пересмотру подлежат только те приговоры, в которых уже назначенное наказание в виде лишения свободы превышает установленный новым законом максимальный срок.

Один из заявителей - Денис Сухой - был осужден за разбой. Прежняя статья предусматривала за это преступление наказание в виде лишения свободы от 7 до 12 лет. Сухому присудили 7 лет. После либерализации УК и снижения наказания за аналогичные преступления до 5 лет Сухой попытался добиться пересмотра своего дела. Он надеялся получить минимальный срок уже по новому закону, то есть 5 лет. Суд первой инстанции заменил ему режим наказания со строгого на обычный, исключил конфискацию имущества, но оставил прежний срок лишения свободы - 7 лет. Кассационная коллегия подтвердила законность этого решения.

Представитель президента предупреждает

Тогда Сухой написал жалобу в КС. Вместе с аналогичными жалобами других заключенных она была объединена в одно производство и рассмотрена конституционными судьями 14 марта. Стоит отметить, что представители госорганов высказали несогласие с доводами заявителей о неконституционности новых норм УК. Представитель Госдумы в КС Елена Мизулина, например, заявила, что данные нормы конституционны, поскольку они не ограничивают возможности улучшения положения лиц, подпавших под действие нового уголовного закона.

Проблема, по мнению Мизулиной, заключается не в самих новых нормах УК, а в правильном толковании данных норм судьями. А представитель президента в КС Михаил Кротов предупредил суд, что в случае признания оспариваемых норм неконституционными начнется массовый пересмотр приговоров по уголовным делам.

Несмотря на сопротивление представителей власти, КС вчера фактически принял сторону осужденных. Суд признал часть 2 статьи 10 УК соответствующей Конституции, но при этом пояснил, как она должна применяться. При пересмотре дел по новым нормам УК суды вправе снижать срок не только до верхнего предела санкций, но и до нижнего, постановил КС.

"Независимо от наличия ходатайства"

В постановлении отмечается также, что статья 399 УПК "не освобождает уполномоченные государственные органы и должностных лиц от обязанности независимо от наличия ходатайства осужденного инициировать перед судом рассмотрение вопроса о приведении приговора в соответствие с новым законом, смягчающим ответственность за преступление".

Как пояснила "Газете" советник КС Тамара Морщакова, осужденные жаловались на то, что "уполномоченные госорганы" не инициировали пересмотр уголовных дел, хотя обязаны это делать. "Поэтому КС прописал это обязательство отдельной строкой", - сказала Морщакова. Она напомнила, что правом пересмотра дел обладают прокуратура, руководство колонии и председатель суда.

Однако есть сомнения, что уполномоченные госорганы даже после вердикта КС захотят инициировать пересмотр дел. Ни прокуратура, ни суд, ни тюремное начальство не заинтересованы в новой затяжной процедуре пересмотра. Потому каждая инстанция предпочтет переложить инициативу на другую. Прокуратура, например, считает, что пересмотр дел - это прежде всего прерогатива суда и колонии. Об этом "Газете" заявил Дмитрий Миньков, руководитель отдела гособвинителей прокуратуры города Москвы. Михаил Маров, адвокат и бывший зампредседателя военной коллегии Верховного суда сказал "Газете", что не припоминает из своей обширной практики случая, "чтобы администрация колонии сама без ходатайства осужденного или его защитника обращалась в суд для приведения приговора в соответствие с новыми нормативными актами".

Адвокат Игорь Трунов полагает, что после вердикта КС в жизни заключенных мало что изменится: "Начальник колонии руководствуется в основном Уголовно-исполнительным кодексом, а в постановлении КС нет отсылки к УИК". Эту мысль подтвердил руководитель пресс-службы Федеральной службы исполнения наказаний Александр Сидоров. Он сказал "Газете", что "пока к УИКу нет подзаконного акта, неизвестно, как точно его применять".

Даже если Минюст, чьим подразделением является ФСИН, и примет соответствующий подзаконный акт, это не будет автоматически означать, что дела осужденных будут пересматриваться без их ходатайства. "У меня был случай, когда начальник колонии, в которой сидел мой клиент, просил, чтобы он не рассказывал другим осужденным о новых правилах условно-досрочного освобождения", - сказал "Газете" адвокат Сергей Беляк.

А вы бы за какие преступления наказания смягчили?

Анатолий Приставкин / писатель:

"Просидев в президентском совете на помиловании почти 15 лет, я так и не смог приобрести карательное мышление по отношению к тем несчастным, которые попадают в заключение.

Моим первым учителем в этом смысле был начальник одной итальянской тюрьмы, имеющий, кстати, юридическое, философское и религиозное образование (такие вот там "простые люди" тюрьмами руководят).

Когда я спросил, много ли у них осужденных сидит, он ответил: «Осужденных здесь нет, они в суде. А у нас сидят люди несчастные». Для меня это была школа гуманизма. Подчеркну, что мы говорим о людях, а вот Чикатило человеком не был, он был чудовищем. К таким я жалость применять не призываю, я голосовал тогда за смертную казнь, хотя моя твердая позиция - против нее".

Сергей Гончаров / президент Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа»:

"Есть малозначимые преступления, не связанные с насилием над личностью, и наказания за них можно смягчить. А вообще при том уровне преступности, который существует в России, я бы не очень что-то смягчал. А все, что касается терроризма, должно проходить только по линии усиления жесткости, и никак по-другому".

Борис Немцов / член СПС:

"У нас избирательное правосудие. Дело не в видах преступлений, а в том, как правосудие относится к тем или иным лицам. Нужен отказ от избирательного применения законодательства - это самое главное".

Нодар Канчели / член Союза архитекторов России:

"Самые тяжкие преступления - убийства. Но и у них есть смягчающие обстоятельства. Например, убийство по неосторожности. Предположим, я поскользнулся, махнул рукой, случайно ударил человека по голове, а он умер. Да, наказание должно быть, но не столь жесткое, как за убийство с целью наживы, на религиозной или националистической основе. А что касается лично меня, то приговор мне еще не объявлен, все тянется какая-то каша".

Ильдар Бичаров / гражданин России, осужденный на 2 года условно за взятку инспектору ГАИ:

"В нашем законодательстве очень много статей, которые размыты и туманны. Если простой человек возьмет Уголовный кодекс, то с ума сойдет и не сможет ничего квалифицировать! Там столько разных поправок, каких-то «президиумов», «пленумов»… То есть куча никому не нужных вещей.

Недаром же у нас есть пословица: «Закон - что дышло, куда повернул, туда и вышло». Вот «моя» статья: «Покушение на дачу взятки». Какой-то абсурд! Что я, ходил, думал и «покушался» - в мыслях, что ли? А трактовать можно, как будто я уже взятку дал. Я понимаю, скажем, «покушение на убийство». Это четче звучит. Сейчас любому человеку, идущему по улице, можно что-то «пришить». А уж когда статистика нужна, гаишники любого разведут! Думаю, такую судебно-законодательную систему, как у нас, нужно не смягчать, а просто перечеркнуть и все написать набело".

20.04.2006 / Мария Локотецкая, Рустем Фаляхов Материал опубликован в "Газете" №70 от 21.04.2006г.