Сюрреализм в звуке

В ЦДЛ завершился фестиваль Леонида Десятникова Леонид Десятников стал известен массе народа вначале как кинокомпозитор, а уж потом – как автор «Детей Розенталя» и превосходных камерных опусов. Он был не первым, кто сделал карьеру через кино: до него той же тропой прошли Шостакович, Баснер, Шнитке. В конце концов, мы живем в визуальную эпоху, и если новая музыка вначале вливается в уши потребителя с киноэкрана, а потом начинает жить самостоятельной концертной жизнью, такое превращение лишь доказывает, что музыка эта отнюдь не прикладная, а самоценная, авторская.

Примерно такие мысли посещали тех, кто, невзирая на жуткую непогоду, забрел в ЦДЛ послушать музыку Десятникова, написанную им для театра и кино в период с 1990 по 2002 год. И не просто послушать – но еще и посмотреть на экран, где во время живого исполнения демонстрировались фрагменты из фильмов Александра Зельдовича, Алексея Учителя, Валерия Тодоровского и Сергея Ливнева.

В списке киноработ Десятникова значатся, что называется, «культовые» фильмы: «Мания Жизели», «Дневник его жены», «Москва», «Закат», «Подмосковные вечера», «Серп и молот», «Кавказский пленник», «Олигарх» - всего одиннадцать. Могло быть и больше - видимо, многих режиссеров отпугивает чрезмерная рафинированность автора и его упорное требование писать музыку традиционными средствами (не на компьютере, а ручкой на бумаге) и только тогда, когда готов видеоряд.

Однако всякий, кто знаком с творческим методом Десятникова, подтвердит: вряд ли кто из действующих ныне на поприще киномузыки композиторов относится к работе ответственнее и вдумчивей. Кто еще может так точно и убедительно раскрывать неожиданные, парадоксальные смыслы фильма, создавая не просто новое музыкальное измерение, но и выстраивая изощренную смысловую полифонию? Кто может тоньше, нежнее и выразительнее откомментировать визуальный ряд?

Щемящая десятниковская интонация – хрупкая, ломкая, беззащитная – именно на территории кино обретает особую меланхоличность. Грустно-лирические вальсы и ностальгические ноктюрны поют о золотом ушедшем времени юности, радости и надежд. Боль утрат и горечь сожалений изливаются с нотных страниц, и чувство потери: «Ах, мой милый Августин, все прошло, все...» - неизбывно.

На концерте вальсы, ноктюрны, и пьески из фортепианных циклов играли попеременно Алексей Гориболь и Полина Осетинская. Питерский вокальный коллектив Remake – тот самый, что блистательно озвучивает ироничные и остроумные ансамбли в спектакле «Ревизор» Александринского театра (за него Десятников получил Госпремию), - открывал вечер и закрывал его, напоследок исполнив виртуозно переложенный для ансамбля номер из цикла «Любовь и жизнь поэта». Питерский скрипач Владислав Песин сыграл пару мелодий из «Заката» - первого фильма Десятникова, сделанного с режиссером Зельдовичем.

Для другого его фильма, «Москвы», Десятников написал поразительную музыку - пожалуй, это лучшее из того, что он сочинил для экрана, и недаром саундтрек был удостоен многочисленных премий. Три советские песни, сюрреалистически перегармонизованные, с расползающимся, не совпадающим с вокальной строчкой рваным ритмом аккомпанемента, - звуковой портрет сегодняшней Москвы. В этих трех песнях, спетых «неакадемическим» голосом Ольги Дзусовой, сублимировано ощущение жизни-сна, в котором все зыбко, ирреально, временно. Это ощущение невсамделишности, иллюзорности, необязательности той тонкой пленки, которую мы зовем жизнью, нарастает с пугающей быстротой и мощью. И тогда приходит понимание: Десятников живет с этим ощущением, что все, окружающее нас, – мираж. Настоящая, истинная реальность скрыта в душе художника, а доступ к ней открыт немногим.

30.10.2005 / Гюляра Садых-заде Материал опубликован в "Газете" №206 от 31.10.2005г.