Иванов такой и Иванов сякой

Петербургский Такой театр показал в Москве спектакль, претендующий на "Золотую маску" Театр наций спланировал нашествие «Ивановых» на Москву. Сто двадцать лет назад, 19 ноября 1887 года, на этой сцене, принадлежавшей в то время Театру Корша, сыграли премьеру «Иванова», зафиксировав тем самым рождение Чехова-драматурга. Так совпало, что в прошлом сезоне в Петербурге конкурировали два «Ивановых»: один - в постановке Такого театра, другой - в версии Небольшого драматического театра.

Гастроли «такого» «Иванова» (режиссеры Александр Баргман и Анна Вартаньян) прошли в Театре Корша на этой неделе, а «не такого» «Иванова» (режиссер Лев Эренбург) Москва увидит в январе.

Оба этих спектакля - довольно существенные театральные события для Петербурга. Выбирая между таким и сяким «Ивановым», эксперты «Золотой маски» все же отдали предпочтение постановке Александра Баргмана и Анны Вартаньян, и тот, кто не успел посмотреть спектакль сейчас, может это сделать весной, во время фестиваля. В решении экспертного совета, помимо прочего, ясно читается желание поощрить дебютантов. Актера, который решает выступить в качестве режиссера, редко ожидает успех. Но Александр Баргман привел убедительные доказательства того, что умеет быть исключением из правил. Сам он в спектакле не играет, хотя ему вполне по плечу роль Николая Алексеевича Иванова, а вот его соавтор, Анна Вартаньян, примерила на себя не только роль режиссера, но и роль Анны Петровны.

Почему-то кажется, что актер Баргман во время репетиций переиграл практически все роли. Во всяком случае, для каждого персонажа здесь придуман убедительный сценический рисунок. Иногда чувствуется даже избыточная театральность, некоторый нажим, но зато актеры реализуют себя всласть.

Когда-то Генриетта Яновская назвала свой чеховский спектакль в МТЮЗе «Иванов и другие». Постановка Александра Баргмана и Анны Вартаньян, пожалуй, больше говорит о «других», чем об Иванове. Пустой, пошлой среды, о которой в пьесе Чехова с содроганием говорит доктор Львов, нет и в помине. Вокруг - просто милые и небезгрешные люди, каждый из которых живет как может. В крайнем случае они заслуживают лишь подтрунивания. И поэтому, когда дело касается крыжовенного варенья или выбора самой лучшей в мире закуски к водке, актеры чувствуют себя как рыба в воде. По сцене расхаживают какие-то двое из ларца, одинаковые с лица (близнецы Павел и Григорий Татаренко), и с публикой заигрывают. Сдобная и округлая Марфа Егоровна (Анна Егоровна) здесь с таким чувством отжигает оперные арии, что хоть уши зажимай, а непоседа Боркин (Павел Юлку) или своими фейерверками всей компании рожи перемажет, или бюст Пастера к сердцу прижмет.

Труднее всего - с Ивановым (Виталий Коваленко). Создатели спектакля сознательно воздержались от ответа на многократно усиленный по сравнению с пьесой вопрос: «Хороший он человек?», с которым доктор Львов бросается то к одному, то к другому персонажу. Может - да, а, может, нет. Неужто это хладнокровный убийца, которому наскучила жидовка-жена, и он решил избавиться от нее, прикрываясь трескучими словами о том, что он, дескать, надорвался? Кто знает. Александр Баргман и Анна Вартаньян не нашли достаточно внятного ответа на кое-какие существенные вопросы, поставленные чеховской пьесой. И в самые важные моменты спектакля спасаются то лирической музыкой, заглушающей объяснения героя с Саррой, то театральными красивостями. Например, перед смертью героиня вытягивает из большого шкафа то ли подвенечное платье, то ли смертный саван и тянет его за собой через всю сцену. Финал в этом, слегка недоуменном, «Иванове» оставлен открытым. Николай Алексеевич не стреляется и не умирает от сердечного приступа. Остается жить и ждать околеванца.

20.12.2007 / ГЛЕБ СИТКОВСКИЙ Материал опубликован в "Газете" №240 от 21.12.2007г.