Двадцать лет без Сахарова

Биография Лукьянова - пример того, как преданность любимому делу становится залогом успеха. Он начал свою деятельность в редакции иновещания Московского радио. Затем работал в газете «Сегодня», после занимал должность зам. главного редактора газеты «Время новостей». В 2002 году Лукьянов возглавил журнал «Россия в глобальной политике». Годом позже он стал членом Совета по внешней и оборонной политике. У Лукьянова есть редкое хобби - политическая карикатура советского периода. Об авторе

20 лет назад умер Андрей Сахаров — ученый и мыслитель, труды и личность которого во многом определили интеллектуальную атмосферу последнего периода существования СССР.

Сахаров ушел на пике общественных надежд, в декабре 1989-го, когда казалось, что государство может обновиться, а неизбежность распада еще не осознавалась. Оглядываясь назад, его уход невозможно не считать символом. Заканчивался романтический этап перестройки. Столкновение идей быстро превращалось в жесткую борьбу за власть. На смену созидательному пафосу шел разрушительный импульс.

Труды Сахарова — очень важная и до сих пор недооцененная часть российского идейного наследия, не потерявшая актуальности в XXI веке. Даже беглое знакомство с основными работами академика — а он начал активно выступать на общественно-политические темы во второй половине 1960-х гг. — показывает формирование и постепенную трансформацию его взглядов. Не в последнюю очередь, кстати, под влиянием жесткого отторжения, которым советская система встретила размышления о способах ее эволюционного преобразования. Скажем, легко увидеть различие между настроем статьи 1968 г. «Размышления о прогрессе, мирном существовании и интеллектуальной свободе» и теми резкими оценками советского порядка, что Сахаров дает в конце 1970-х гг.

Это очень характерно. Судя по всему, именно в конце 1960-х гг. СССР миновал точку невозврата. Система окончательно утратила гибкость, и к моменту прихода Михаила Горбачева всякая попытка перемен могла вызвать только обвал.

Деятельность Сахарова неправильно рассматривать исключительно в советском контексте. Его понимание мирового развития как неоднозначного процесса, развитие которого делает планету во всех смыслах более хрупкой и уязвимой, предвосхитило идеи, ставшие общепринятыми в конце ХХ века. Жестко критикуя советский тоталитаризм и экспансионизм, академик обращал внимание и на пагубные тенденции на Западе — политическое лицемерие в отношении Третьего мира, засилье массовой культуры и психологии потребления.

Андрей Сахаров выступает на съезде народных депутатов. 1989 год

Проблемы, на которые указывал Сахаров, стали особенно заметны после прекращения биполярной конфронтации, в результате чего Запад обрел доминирующие позиции на международной арене. Общечеловеческим ценностям угрожают уже не тоталитарные идеологии, а дух шовинизма, великодержавного соперничества, не говоря уже о высокомерии силы, которое теперь проявляется у носителей самых либеральных лозунгов. А идеи конвергенции разных общественно-политических систем, казавшиеся наивными после краха социализма, сегодня снова воспринимаются иначе: самодовольный рынок без границ уже не выглядит панацеей от всех бед.

Современная Россия не знает, как относиться к Андрею Сахарову. С одной стороны, отказываться от одного из своих самых знаменитых в мире сограждан, замалчивать его роль в истории — попросту глупо. С другой — философия Сахарова очень далека от самоощущения власти и общества. Академик отстаивал верховенство морали в политике, приоритет общечеловеческих ценностей и наднациональные подходы. Все это некстати в эпоху перехода от «суверенной демократии» к «консервативной модернизации».

Характерно название документального фильма, показанного по каналу «Россия» рано утром в день годовщины,— «Исключительно наука. Никакой политики. Андрей Сахаров». Собственно, попытка разделить научную и общественную деятельность академика предпринималась и в Советском Союзе. По официальной версии, великий физик сбился на неверный диссидентский путь под влиянием нехорошего окружения, инспирированного извне. Сейчас напрямую такое не говорят, но часто подразумевают. И это соответствует духу времени — эпохи неверия в то, что взгляды могут быть плодом душевной и интеллектуальной работы, а приверженность им — искренним стремлением сделать окружающий мир лучше.

Последнее двадцатилетие отечественной истории — хроника отказа от идей и идеалов в пользу манипуляций и собственности. Азарт передела (границ, власти, активов), захвативший элиту на рубеже 1980—1990-х гг., выхолостил и девальвировал уникальный порыв к переменам, накопившийся в стране к тому моменту. Глубокая социальная модернизация, возможная на волне энтузиазма активной части населения, так и не была осуществлена. Хуже того, сами понятия, находившиеся в центре мировоззрения Андрея Сахарова — демократия, права и свободы человека, гуманизм, ответственность,— оказались затерты и дискредитированы. Отсюда и апатия общества, монолитного в своей индифферентности, подозрительного к любым проявлениям гражданской активности, не воспринимающего идей солидарности.

Свой вклад в достижение такого состояния наперебой вносили ретрограды и реформисты, консерваторы и либералы, перекрасившиеся коммунисты и разбогатевшие диссиденты. Все продолжают паразитировать на советском прошлом, не прекращая «перепиливание» оставшегося достояния, делая политический капитал на эксплуатации прежних идеологических ярлыков или, напротив, выворачивая их наизнанку. Сахаровская конвергенция, о которой впору вспомнить миру, глубоко чужда его собственной стране. А чудом сохранившиеся моралисты пребывают на глубоких маргиналиях общественного интереса.

Трудно не заметить отсутствие фигур масштаба Андрея Сахарова и идей, способных изменить парадигму развития. В последние десятилетия существования СССР, несмотря на политико-экономическую деградацию, интеллектуальное сообщество пыталось осмыслить стратегические вопросы развития. От того наследия принято открещиваться, нового мы не обрели. Меркантилизм и подспудное стремление к реваншу, связанное с ощущением исторического поражения начала 1990-х гг., вытеснили размышления «о природе вещей».

Сегодня исчерпанность модели очевидна, но не предлагается ничего, кроме имитационной риторики власти и обиженного брюзжания тех, кто числится ее противниками. Содержательная пустота российской политики по всему фронту — от правого до левого фланга включительно — поражает. Созидая пропагандистскую оболочку государственности, начальство старательно сглаживает углы, стараясь не впасть в какую-нибудь идеологическую ересь. В результате получаются гениальные сентенции про свободу, которая лучше несвободы, или опасливые заигрывания с русским национализмом. Навстречу властным потугам несутся оппозиционные штампы, производящие впечатление, что их носители не научились вообще ничему из печального опыта 20 лет. 20 лет без Андрея Сахарова.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU