Танцы на похоронах

"Поминки по-эстонски" на Фестивале национальных театров Режиссер Прийт Педаяс лучше всего помнится московской публике не своими постановками в Таллинском театре драмы, а превосходным спектаклем «Танцы на праздник урожая», который он выпустил лет пять назад в Мастерской Петра Фоменко. Для работы с фоменковскими актерами Педаяс выбрал тогда пьесу Брайана Фрила о пятерых сестрах, изнывающих от скуки в Богом забытой ирландской деревне. Пьеса Андруса Кивиряхка рассказывает примерно о том же самом, но только с поправкой на эстонские реалии. Спектакль Прийта Педаяса «Поминки по-эстонски» был показан в рамках Международного фестиваля национальных театров на сцене Малого театра.

Главный герой эстонского спектакля на сцене не присутствует, но о нем без передыху говорят все без исключения персонажи «Поминок». Этот герой - старый родовой дом, оставшийся большому семейству в наследство от только что умершего дедушки. Его молодой внучок, приехавший в деревню на похороны, убеждает продать дом, ну а родители, само собой, ни в какую: они-то хоть и живут теперь в городе, но продолжают считать себя людьми сельскими и на городских до сих пор смотрят свысока. Да и потом, кто же картошку летом копать будет и варенье на зиму заготавливать, если дом продать? Без этого и жизнь не жизнь. Один лишь намек молодого Андреса на то, что картошка, равно как и варенье, может быть закуплена в магазине, воспринимается ими со священным ужасом.

В былые времена о спектакле Прийта Педаяса сказали бы, что он создан во славу людей труда. Но на деле «Поминки по-эстонски» наполнены скорее восхищением общей бессмысленностью жизни и нежной иронией по отношению к людям, которые, несмотря ни на что, до гробовой доски будут гнуть здесь свою спину, находя лишь в этом единственно возможный смысл своего существования. «Поминки по-эстонски» в каком-то смысле напрашиваются на сравнение с совсем недавно показанным в Москве спектаклем «Долгая жизнь», где режиссер Алвис Херманис примерно с такой же теплой иронией обрисовал портреты латышских стариков, доживающих свой век в коммуналке посреди великого множества ненужных и совершенно бессмысленных предметов. Латышский спектакль шел в полной немоте, а таллинская постановка весьма многословна, но своя доля гротеска присутствует и в спектакле Прийта Педаяса.

Перед нами ряд ироничных шаржей. Вот старый выпивоха-сосед (Тыну Карк), который искусно прячет среди дров заветные пол-литра, но стоит его сухонькой жене, трогательно потрясающей кулачками, отвернуться, и вот уже живительная влага проливается по назначению, после чего старикан всякий раз с чувством изображает что-то вроде ритуального танца. Вот сухопарый эстонский ловелас, который, несмотря на почтенный возраст, невероятно галантен по отношению к дамам и ни за что не упустит случая увлечь в танце то ту, то другую за поленицу дров (играет его знаменитый Лембит Ульфсак, прославившийся когда-то ролью Тиля Уленшпигеля в легендарном фильме Алова и Наумова). Для танцев под ностальгические песни Георга Отса здесь найдется повод даже на похоронах. Тем более что похороны эти в эстонском спектакле плавно перетекают в свадьбу легкомысленного городского внука.

13.11.2006 / ГЛЕБ СИТКОВСКИЙ Материал опубликован в "Газете" №208 от 14.11.2006г.