Жертвы правосудия

Генпрокуратура намерена ввести персональную ответственность за незаконные уголовные дела Вчера на коллегии Генпрокуратуры глава ведомства Юрий Чайка, его заместители, министр финансов Алексей Кудрин, глава МВД Рашид Нургалиев, а также представители ФСБ, ФСКН и СКП искали выход из сложной ситуации. Ежегодно тысячи россиян становятся жертвами незаконного уголовного преследования и судебных ошибок. Одной из главных причин были признаны коррупция, невысокий профессионализм сотрудников следственных органов, а зачастую и судей. Только за 2007 год право на реабилитацию получили 5265 человек, а число исков с требованием возместить нанесенный вред за несправедливое преследование с каждым годом заметно растет.

Если в начале 2000-х годов таких обращений в суды поступало около 200, то в 2007 году Минфин получил уже более 1 тысячи исполнительных листов, по которым жертвам правосудия выплатили 120 млн рублей. Кроме того, граждане стали все чаще искать справедливости в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ): в 2007 году россияне отсудили у своей страны 4,3 млн евро (в том числе по искам о реабилитации). Глава думского комитета по конституционному законодательству Владимир Плигин в интервью "Газете" пообещал учесть позицию Генпрокуратуры в дальнейшей работе над законодательством.

Российские иски в Страсбурге 7 апреля 2005 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) обязал Россию выплатить 8 тысяч евро Тамаре Рохлиной, обвинявшейся в убийстве своего мужа, депутата Госдумы Льва Рохлина. Суд пришел к выводу, что было нарушено право Рохлиной на рассмотрение ее дела в разумные сроки. 26 января 2006 года ЕСПЧ удовлетворил жалобу жителя Нижнего Новгорода Алексея Михеева, пострадавшего от милицейского произвола, и назначил ему компенсацию в 250 тысяч евро. Согласно решению суда, Россия нарушила статьи 3 и 13 Конвенции по защите прав человека в части применения пыток. В декабре 2007 года ЕСПЧ обязал Россию выплатить 15 тысяч евро лимоновцу Владимиру Линду, которого Тверской суд Москвы в 2005 году не отпустил в Нидерланды проститься со смертельно больным отцом. Имевший двойное гражданство Линд (России и Голландии) был задержан в числе 39 лимоновцев, которые 14 декабря 2004 года захватили общественную приемную администрации президента. Его отец, известный голландский юрист и общественный деятель Яап Линд, умирал от рака. Сыну разрешили попрощаться с отцом по телефону только 1 минуту, причем на русском языке, который тот плохо знал. Позже по приговору Линд получил условный срок и был освобожден в зале суда. ЕСПЧ признал, что в отношении Линда были нарушены статьи Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, говорящие о бесчеловечном обращении с людьми, неправомерном содержании под стражей и запрещающей вмешательство в частную жизнь.

Открывая заседание по теме "Укрепление законности при разрешении вопросов, вытекающих из практики возмещения вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности", генпрокурор сразу признал крайнюю актуальность проблемы. "Сфера, где нарушаются законные права граждан, может повлечь за собой самые тяжелые последствия для человека, - заявил Юрий Чайка. - Тысячи людей необоснованно привлекаются к уголовной ответственности на стадии предварительного расследования, причем четверть из них содержится под стражей. И нас не может успокоить тот факт, что по сравнению с 2006 годом право на реабилитацию получили на 1 тысячу человек меньше, чем в 2007 году".

Низкий профессионализм и личная заинтересованность

Прокуратура, по словам ее руководителя, не снимает с себя ответственности за каждый неправомерный случай, однако поработать над ошибками могут и сотрудники других ведомств.

"Зачастую причиной таких незаконных преследований становится не только некачественная работа прокуроров, но и следователей и дознавателей, которые допускают незаконное привлечения граждан к уголовной ответственности", - заявил Чайка.

Одной из основных причин негативной тенденции, по мнению генпрокурора, является нарушение конституционных прав граждан в ходе уголовного судопроизводства: "Случается, что в отношении граждан необоснованно возбуждаются уголовные дела. Тем не менее подозреваемым предъявляют обвинение и избирают меру пресечения в виде заключения под стражу".

Юрий Чайка отметил, что обвинение в таких случаях строится исключительно на показаниях свидетелей. Отчего так происходит? С точки зрения Генпрокуратуры, проблема в низком профессионализме следователей, а также в их личной заинтересованности в преследовании некоторых граждан. "Произошло значительное омоложение органов следствия и дознания, - пояснил Юрий Чайка. - Не последнюю роль играет и недостаточная опытность руководителей следственных органов, с учетом высокой текучести кадров. Я имею в виду и МВД, и прокуратуру. Кроме того, это профессиональные ошибки и просчеты в организации работы. Не секрет, что в некоторых случаях можно говорить и о личной заинтересованности, коррупции". Отвечая на вопрос журналистов, кто должен извиняться за следственно-судебные ошибки, Чайка ответил: "По закону - прокуроры. Однако, учитывая, что значительная ответственность за проколы лежит на руководителях следствия, считаем, что они тоже должны приносить извинения".

Чайка напомнил о недавнем аресте бывшего прокурора Северо-Западного округа Москвы Валерия Самойлова. "Там была целая группа прокурорских работников, которая теперь привлекается к уголовной ответственности за мздоимство и нарушение законности при проведении следствия", - отметил гепрокурор.

Персональная ответственность

В качестве мер по исправлению ситуации Генпрокуратура предложила ввести персональную ответственность должностных лиц, по чьей вине за решеткой оказался невиновный. Юрий Чайка отметил, что в результате проверок по законности уголовного преследования, которые проводились в 32 субъектах федерации, значительное количество лиц уже привлекли к дисциплинарной ответственности. "В случаях, когда допускаются не просто ошибки, а целенаправленная некачественная работа следствия, я бы рекомендовал направлять материалы в следственные органы для решения вопросов о привлечении должностного лица к ответственности, - заявил генпрокурор. - Я дал поручение рассмотреть возможность предъявления исков в порядке регресса к должностным лицам, которые допустили нарушение законности. В течение полугода мне должны сообщить о принятых мерах".

Инициативу персональной ответственности уже поддержали адвокаты. "Когда компенсацию взыскивают с государства, это никого ничему не учит, - убежден Дмитрий Аграновский, защищавший в судах лимоновцев. - Более того, в этом случае наказывают ни в чем не повинных людей - налогоплательщиков, то есть нас с вами. Если же рублем наказывать конкретных лиц, это будет способствовать укреплению законности и правопорядка".

Проблема еще в том, что в большинстве случаев суды санкционируют арест не только по одним показаниям свидетелей, но даже исходя только из тяжести обвинений. ЕСПЧ констатирует, что особенно часто бывают незаконными решения российских судов о продлении срока содержания под стражей, как в случае с лидером московских лимоновцев Романом Попковым.

Компенсации российских судов за ошибки суда и следствия В мае 2005 года житель Новосибирска Евгений Лукин отсудил у государства 1 млн рублей. В 1999 году он был осужден на 12 лет за убийство, которого не совершал. Лукин провел в колонии почти пять лет, только после этого выяснилась его невиновность - в преступлении сознались задержанные по другому делу бандиты. Он требовал 15 млн, однако суд уменьшил сумму в 15 раз. В ноябре 2005 года 3 млн рублей присудил Альметьевский горсуд 29-летнему жителю Татарстана Евгению Веденину в качестве компенсации морального вреда. Он отсидел почти четыре года (из назначенных 15) в колонии строгого режима за убийство, которого не совершал. Рекордную сумму в 107 млн рублей отсудил у МВД в декабре 2007 года новосибирский предприниматель Сергей Бурков. На время следствия имущество принадлежащей ему лесопилки было описано в качестве вещдока. Когда расследование завершилось, оказалось, что предприятие разграблено и сожжено. В марте суд вышестоящей инстанции отменил решение и направил дело на новое рассмотрение, посчитав резонными мнения представителей МВД о том, что выводы райсуда не соответствуют обстоятельствам дела. Около 20 млн рублей в общей сложности отсудили в 2006-2007 годах в качестве компенсации за незаконное уголовное преследование бывшие обвиняемые в убийстве журналиста "Московского комсомольца" Дмитрия Холодова Павел Поповских, Александр Сорока, Константин Мирзаянц и Константин Барковский.

Адвокат Владимир Левин, защищавший одного из оправданных впоследствии фигурантов уголовного дела об убийстве журналиста Дмитрия Холодова, считает, что изменение структуры следственных органов никак не повлияло на качество расследования уголовных дел. "Вывеска не меняет ситуации. Генпрокуратура откровенно плохо расследовала дела и раньше, - заявил он в интервью "Газете". - Качество рассмотрения судами дел тоже осталось прежним. Большинство дел рассматриваются с обвинительным уклоном, и такие процессы поддерживают некачественное обвинение". Левин напомнил, что в середине 1990-х суды пытались самостоятельно рассматривать дела, однако эти попытки судей были кем-то погашены. "Сейчас судьи выносят решения, не обращая внимания на отсутствие доказательной базы, - считает адвокат. - В результате косвенных доказательств хватает для вынесения обвинительного приговора. Я неоднократно наблюдал это в судах".

В духе политики нового президента

В Госдуме решения коллегии Генпрокуратуры встретили с одобрением. «Президент Медведев неоднократно обращал внимание на необходимость преодоления правового нигилизма. Прежде всего это должно проявляться во взаимоотношениях государства и личности, - заявил корреспонденту "Газеты" глава комитета по конституционному законодательству Владимир Плигин. - Генпрокурор не раз обращал внимание в своих докладах, потому что проблема более чем актуальна. Судебная практика и практика европейских судов свидетельствует, что ущерб в России возмещается ненадлежащим образом».

Но правозащитники отреагировали скептически. Руководитель центра «Сова» Александр Верховский в интервью «Газете» усомнился в целесообразности штрафов для следователей. «В ряде случаев преступление чиновника стоит так дорого, что "следаку" или судье не оплатить никогда, - сказал он. - У нас и так есть механизм гражданского иска, который может быть обращен пострадавшим на конкретного виновника». Так что, по мнению Верховского, вполне достаточно уже имеющихся мер дисциплинарного, административного и уголовного характера. «Эффект правоприменения не в том, чтобы вводить новое наказание, а в том, чтобы добиться применения уже существующих», - отметил он. Верховский считает, что угрозы понижения в должности или увольнения вполне достаточно, чтобы заставить чиновника правоохранительных органов в большинстве случаев соблюдать закон.

В общем, персональные иски к сотрудникам правоохранительных органов и судов свою роль сыграют, но породят и новые проблемы, сугубо российские. Например, такую: если борьба за искоренение судебно-следственных ошибок обретет знакомые черты кампанейщины, то угроза иска увеличит степень «профессионального испуга», когда дознаватели и следователи будут бояться применять к задержанному и подследственному даже те меры, которые прописаны в УПК. Выход в том, чтобы иски применялись только в случаях, когда судом доказано нарушение закона следователем или дознавателем, и только в рамках возбужденного уголовного дела.

СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ ЗНАТОКИ?

АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВ, руководитель департамента межведомственной и информационной деятельности Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, генерал-майор ФСБ:

- Его ведут оставшиеся знатоки. В сфере уголовно-процессуальной деятельности происходят очень динамичные процессы. Меняется наше законодательство, и поэтому тем, кто работал в старых условиях, сейчас достаточно сложно приспосабливаться к новым. К тому же профессиональная подготовка и уровень образования тех людей, кто сегодня приходит в следственные органы, скажем так, не всегда соответствуют качественному ведению дел.

Но и нельзя сказать, что следствие всегда было самым уязвимым участком работы правоохранительных органов. Когда был надлежащий прокурорский контроль, то никаких проблем вообще не было. А вот сегодня, к сожалению, в этом смысле стало проще. Как можно назвать то, что следственное управление не реагирует на представление прокуроров?

АНАТОЛИЙ ЛУКЬЯНОВ, доктор юридических наук, профессор, председатель Верховного Совета СССР последнего созыва:

- Главная проблема связана с теми перестановками, которые за последнее время сделаны в работе следственных органов. Как известно, следственную работу вели МВД, ФСБ и следователи прокуратуры, то есть профессионалы. Сейчас изобретен следственный комитет, а спор о том, нужен он или нет, ведется уже лет 20.

Это попытка сделать копию американского ФБР. Такое предложение выдвигалось несколько раз и столько же раз отклонялось, потому что кроме профессионалов в следственном деле всегда должна участвовать агентура, то есть те, кто работает среди преступников. Если агентурную сеть оторвать от следствия, вообще ничего не получится. Аппарат ФБР включает ее, а у нас всегда шли споры между МВД, КГБ и прокуратурой, у кого же эта сеть должна быть.

Это старый спор юристов, который очень долго обсуждался. Следственный комитет сейчас забрал себе следствие, и это хорошее и серьезное передвижение. Но есть один вопрос: у кого же осталась агентурная сеть? Она осталась в МВД и ФСБ. Да, прокуратура осуществляет надзор, и следователи ведут серьезную работу по поиску доказательств. Но для того чтобы предупреждать преступность, надо еще и работать среди преступников. И эту занозу после образования следственного комитета даже зубами наши политики никак вырвать не могут.

ГЕНРИХ ПАДВА, адвокат:

- Таких почти нет. У нас теперь, к сожалению, следствие ведут все больше некомпетентные люди. Огромное количество хороших специалистов разбежалось, потому что зарплата мизерная. Они и раньше уходили в какие-то другие области права. В свое время наиболее сильное и грамотное следствие было в военной прокуратуре, там и зарплата была лучше, но и оттуда специалисты уходили: там было очень немного дел, да и те однообразны.

В общегражданской следственной системе при огромном количестве дел всегда была дикая запарка, но платили очень мало. Этих бедных следователей дергали как хотели и приказывали им все что хотели. В этих условиях компетенция уже не нужна, и я знаю, что при жуткой нехватке кадров в следователи брали даже старшекурсников. А эта нехватка кадров и есть одна из главных причин такой работы следственных органов.

Проблему можно устранить, но получится ли это сделать в обозримом будущем? И меры нужны серьезные: подлинная независимость, подлинная оплата труда и четкое организационное устройство. То, что сделали со следственным комитетом, - это полумера, которая внесла жуткую неразбериху и трудности. А у прокуратуры отняли полномочия, и там вообще теперь не знают, чем заниматься. Следственный комитет пытается самоутвердиться и работать без всякого контроля со стороны прокуратуры. Короче говоря, начался процесс какого-то безумного противостояния.

Но начатое надо доводить до конца! Следственный комитет должен быть абсолютно независимым, а полномочия и возможности прокуратуры тоже нужно очень четко продумать. К сожалению, правовую реформу не довели до конца, и теперь ее, по сути дела, нужно начинать сначала.

ТИНА КАНДЕЛАКИ, телеведущая:

- Хотелось бы верить, что следствие у нас ведут именно знатоки. Если мною вдруг заинтересуются следственные органы, то я вам первому сама позвоню.

28.05.2008 / МАРИЯ РОГАЧЕВА, МАРИЯ ЛОКОТЕЦКАЯ, МИХАИЛ ВИНОГРАДОВ, опрос подготовил АЛЕКСАНДР САРГИН Материал опубликован в "Газете" №97 от 28.05.2008г.