Дело Hermitage Capital

Я едва не пропустил эту новость на ленте агентства Bloomberg. Заметил, только когда включил телевизор поздней ночью в воскресенье. Знаменитый таблетками «виагра» Pfizer открывает новый исследовательский центр — в Китае. Это посреди глобальных сокращений разработчиков и на фоне страхов по поводу китайского воровства технологий.

Центр они строят в Ухане, на 200 сотрудников — и на все фазы клинических исследований. Повернуться к телевизору заставил уже известный мне маленький кусочек контекста: всего в мире у Pfizer есть 20 таких центров, и шесть из них они сейчас закрывают.

Владимир Тодрес

Отдал журналистике около 15 лет, из которых семь проработал в Bloomberg, из них четыре – шефом московского бюро. Погружался в пертурбации рынков – от нефти до палладия, общался с китами индустрии – от Ходорковского и Мебиуса до лорда Брауна и Ники Оппенгеймера. Вглядывался в мир экономики так тщательно, что в конце концов провалился внутрь: в 2005-м перешел работать в Standard & Poor’s, в 2006-м – в J.P.Morgan. Дважды закончил МГУ, один раз (со степенью МВА) – Оксфорд. Сейчас занимается управлением частным капиталом в Женеве.

Заинтересовавшись, стал копаться в контексте дальше: у компании уже четыре года как есть центр в Китае — в Шанхае. В 2005 году там работало 14 человек, сейчас — около 350. А еще с прошлого лета у них работает совместная программа в университете Фудань — по медицинской статистике и управлению клиническими данными (включая мониторинг данных о побочных эффектах лекарств).

Откуда такой упор на Китай у фармацевтической компании? В мою бытность химиком-органиком (давно дело было, правда) Срединное государство не блистало особенной школой в этой области. Зато уже долгие годы слышно о ссорах китайцев с гигантами фармацевтики по поводу производства дженериков — лекарств, «цельнотянутых» с западных патентованных образцов.

Что касается школы, то китайский центр занимается для Pfizer не революционными инновациями, а испытаниями и доводкой. Для этого у местных кадров вполне хватает экспертизы. А из-за особенностей местных норм клинические испытания тут проводить заметно быстрее и дешевле, чем в Европе или Америке.

Интереснее вторая тема: про опасность для pfizer’овской интеллектуальной собственности. На прямой вопрос телеведущего глава китайского отделения Pfizer ответил обтекаемой фразой о тесном партнерстве с китайским правительством. И вправду: центр в Ухане будет совместным предприятием с Уханьским национальным бюро биоиндустрии. То есть задача охраны технологий, видимо, ложится на правительство.

Конечно, таким образом китайское государство получает к ним доступ и, видимо, в конце концов переплавит их в дженерики — но это ни для кого не новость. Один из первых примеров переноса технологий в Китай — с «Фольксвагеном» — остается классическим: тогда немецкий автопроизводитель создал в Китае СП, внедрил дешевую модель и наслаждался прибылью, пока вдруг китайская сторона не решила выжать немецкую. Концерн ушел, а популярные «Фольксвагены» забегали под новым, китайским, названием марки.

Размер и динамика рынка оправдывает этот риск. Главное — чтобы правительство сдержало слово и обеспечило защиту марки (и маржи) на срок, делающий проект экономически эффективным. Для этого нужно, чтобы было ясно, с кем и как договариваться, и чтобы договаривающаяся сторона была в состоянии выполнить обещанное. То есть оградить партнера от мародерства низовых чиновников и пиратства мелких частников, пользующихся протекцией чиновников.

Это, кажется, и называется «авторитарной модернизацией» — система подчинения отстроена: приказы выполняются снизу доверху; всем ясно, что за правительством всегда последнее слово и оно поменяет правила, как только так решит; но точно так же ясно, чего это правительство хочет и почему оно будет держать свое слово в течение понятного срока.

Считается, что как раз такой план вдохновлял в начале 2000-х годов питерскую команду. Как утверждается, задача была — сначала отстроить «авторитарно — вертикальную» часть, потом заняться модернизацией. Я рискну повторить: если целью и ценностью является модернизация, а авторитаризм — просто средством, то свидетельство успеха первой части — это не контроль над СМИ и Интернетом и не приведение к ногтю оппозиции, и даже не усмирение мятежной провинции (пусть и размером с Тибет или Синьцзян).

Свидетельство успеха — это невозможность ситуации, в которой оговоренные с инвесторами на правительственном уровне условия ничего не стоят, поскольку упираются в несанкционированную коррупцию на местах. В которой министр внутренних дел вынужден давать гражданам отмашку на сопротивление пьяным беспредельщикам в милицейской форме. В которой тюремщики проявляют самодеятельность, особенно такую, в результате которой видный подследственный по резонансному делу внезапно умирает в СИЗО. Иными словами, свидетельство успеха — это способность власти контролировать прежде всего собственные ряды.

Ну а теперь, если очень хочется, обсудим сравнительные объемы прямых инвестиций в Китай и Россию. И почему Pfizer открывает исследовательские центры там, а не здесь. И это несмотря на то, что мои бывшие российские коллеги, химики-органики, как ученые и разработчики до сих пор впечатляют больше, чем китайцы.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU