О чем мечтает Пиотровский

Амедео Модильяни в ГМИИ имени А.С. Пушкина Пушкинский музей возвращается к активной выставочной деятельности. Вслед за историко-археологической экспозицией «Эпоха Меровингов - Европа без границ» ГМИИ организовал «Встречу с Модильяни» - выставочный проект на основе многочисленных музейных и частных собраний России, США и Европы. Еще до открытия выставки Михаил Пиотровский обратился к Ирине Антоновой с предложением впоследствии показать эту экспозицию в Эрмитаже.

В Москве выставка работ Модильяни будет открыта до середины июня, и многие уже прогнозируют огромные очереди на весь период ее экспонирования. Про Модильяни в России известно, что он хоть и итальянец, но все же значительнейшая фигура так называемой парижской школы начала ХХ века, что судьба его складывалась непросто, зато он был знаком с русским поэтом Анной Ахматовой. При этом произведений Модильяни в российских музеях почти нет, не считая двух карандашных рисунков - «Женского портрета» (1918) и «Портрета Блеза Сандрара» (1919). Сандрар был заметной фигурой парижской богемы, где в начале прошлого столетия у каждого литератора имелся «свой» художник; по отношению к нему Модильяни делил эту «должность» с Фернаном Леже и Марком Шагалом. Разумеется, оба рисунка, хранящиеся в коллекции ГМИИ, попали в нынешнюю экспозицию.

«Модильяни никогда не был маргиналом - он создавал искусство ХХ века, в котором у него была своя дорога», - считает директор Пушкинского музея Ирина Антонова, к чьей очередной полукруглой дате неявно приурочена выставка. Еще она рассказывает, что впервые работы художника появились на публичной выставке ровно 100 лет назад, а в 1917-м, пока Россия вплотную занималась переустройством своей жизни, состоялась первая персональная экспозиция Модильяни. Впрочем, она быстро была закрыта: многочисленные модильяниевские ню были признаны тогда непристойными. «Три из них, может быть, самые лучшие, удалось получить для выставки», - с гордостью рассказывает Ирина Антонова. Эти картины размещены в центре экспозиции: в зале, что в торце музейной колоннады, неподалеку от витрин, в которых сосредоточены документальные свидетельства восхождения художника к славе, а также просто семейные реликвии. Это фотографии родителей Модильяни, его письма к матери, старинная почтовая открытка с видом Монмартра и снимок тамошнего кабаре «Проворный кролик», каталог парижской выставки 1917 года, устроенной в галерее Берты Вейль.

Особая тема выставки - Модильяни и Ахматова. «Он казался мне окруженным плотным кольцом одиночества. Не помню, чтобы он с кем-нибудь раскланивался в Люксембургском саду или Латинском квартале, где все более или менее знали друг друга. Я не слышала от него ни одного имени знакомого, друга или художника, и я не слышала от него ни одной шутки. Я ни разу не видела его пьяным, и от него не пахло вином. Очевидно, он стал пить позже, но гашиш уже как-то фигурировал в его рассказах», - вспоминала Анна Андреевна. Например, рисунок Модильяни «Анна Ахматова на трапеции» датирован 1911 годом. Он происходит из коллекции доктора Поля Александра, в 1907-м ставшего другом и покровителем Модильяни: это в его доме на Монмартре была оборудована мастерская художника. «Рисовал он меня не с натуры, а у себя дома, - писала Ахматова, - эти рисунки дарил мне. Их было шестнадцать. Он просил, чтобы я их окантовала и повесила в моей комнате. Они погибли в Царскосельском доме в первые годы Революции. Уцелел тот, в котором меньше, чем в остальных, предчувствуются его будущие «ню»…»

20.03.2007 / СЕРГЕЙ САФОНОВ Материал опубликован в "Газете" №50 от 21.03.2007г.