Юрий Лужков против Кремля

Неделю назад в 25 километрах от Московской кольцевой автодороги, в девятиметровой яме я поймал на унцовый «Кастмастер» с подсадкой твистера цвета «Шартрез» щуку весом в пять с половиной кило. И вот когда...

Максим Кононенко

Известный музыкальный критик, политтехнолог, публицист, общественный деятель и блогер.

И вот когда эта почти метровая рыба лежала передо мной на бетонных плитах плотины, я курил одолженную у собравшихся ее оценить рыболовов сигарету (я вообще не курю, но выброс адреналина надо было унять) и думал— что же с ней делать?

Мой морозильник забит щукой. Месяц назад я вернулся из дельты Волги, да и под Москвой щука до килограмма-полутора— дело привычное, а я на рыбалку езжу не реже раза в неделю. Моя семья щуку любит, но больше раза-двух в неделю ее все равно есть не будешь. Ну то есть, вот эта вот здоровенная рыба мне была не нужна.

А когда рыба мне не нужна— я ее отпускаю. Это совершенно обычное для меня дело— отпустить щуку. Что на четыреста грамм, что на килограмм, что даже на два. Я ловлю рыбу для удовольствия, а не для того, чтобы ее убивать.

Но здесь только подумайте— пять с половиной кило! Рядом с Москвой! Да что там понтоваться впустую— это просто была самая большая щука, которую я поймал в своей жизни. Ну и как я мог ее отпустить?

Я же должен был сфотографировать ее, а фотографию повесить в «Твиттере» и в ЖЖ. Я должен был пронести ее мимо всех других спиннингистов, стоявших в тот день на плотине. Я должен был притащить ее домой и показать жене, а потом запустить в ванную, заставить ее там шевелить плавниками и показать уже детям. Я должен был зафиксировать эту победу как можно более тщательно, причем не только в своей памяти, но и в памяти окружающих.

И несчастная щука, прожившая к моменту поимки не менее семи лет, редкая представительница тех самых двух процентов щук, которые вообще доживают до пятикилограммового веса,— эта вот великолепная рыба пала жертвой моего мальчишеского тщеславия. Я убил эту рыбу не потому, что мне необходимо было ее съесть (хотя мы ее, разумеется, съели), а потому, что мне хотелось закрепить факт этой победы в общественном создании.

Казалось бы— причем здесь Лужков?

А ведь он здесь причем.

Вот смотрите, что происходит после отставки Лужкова. Нет, я не об остановках строек в Москве. И даже не о разрешении митингов на Пушкинской площади. Здесь-то как раз все понятно— новый начальник, новые правила.

Но— на федеральных каналах первой новостью рассказывают об избиении журналиста Олега Кашина. Но— в Санкт-Петербурге разрешают первый в истории России пикет гомосексуалистов. Это что — тоже зависело от Лужкова? Да нет, это от него никак не зависело. Однако же это происходит, и мы это видим своими глазами.

Да и митинг в поддержку Химкинского леса— тоже не московское дело. Это дело уже федеральное. То есть— что-то подвинулось. Начался какой-то процесс, о проявлениях которого мы можем рассуждать сколько угодно, но природа которого нами пока непознаваема.

И у всех этих подвижек, у всех проявлений начавшегося процесса есть одна исходная точка— отставка мэра Лужкова за утрату доверия. То есть, складывается такое ощущение, что это именно мэр Лужков был тем ледяным торосом, той каменной пробкой, тем презервативом, что мешал сперматозоидам свободы и гражданского общества вырваться наружу и устремиться к жаждущим их телекамерам. Вот реально так выглядит, что это мэр Москвы тормозил демократию и модернизацию в масштабах всего государства.

Но мы же с вами не идиоты. И мы понимаем, что сколь бы ни тяжеловесен в политическом смысле был Юрий Лужков— ничего такого тормозить на федеральном уровне он не мог. Да и насчет его политической тяжеловесности теперь есть вопросы. Политические тяжеловесы своих детей в Лондон не отправляют. Так делают трусы и безыдейные временщики (ужасное, испорченное балбесами слово, но синонима я так и не подобрал).

А этот факт еще больше укрепляет нас в мысли о том, что Юрий Михайлович, каким бы гомофобом и фельдфебелем он не был, сам никаких самостоятельных решений о запрете митингов и гей-парадов не принимал. А всего лишь старательно улавливал исходящие из Кремля эманации.

И если после отставки Лужкова начались перемены, началу которых Лужков как мэр Москвы никак не мог помешать,— то, значит, отставка Лужкова никак не могла быть детонатором этих перемен. Она стала их маркером, индикатором их начала— но не их первопричиной.

А дальше включаем простую формальную логику. Президент Путин, чего тут скрывать (ха-ха-ха), публичную политику и уличную демократию недолюбливал. Президент Медведев— наоборот. Ему вся эта публичность, от «Айфона» до «Твиттера», в кайф. Президент Путин шел к власти долгим, извилистым и торным путем. Периодически делая выбор, причем выбор не из простых. Президент Путин, кроме того, был научен не понтоваться. Такова была его профессия. Президент Медведев— наоборот. Во власти он оказался достаточно споро, без сомнений и метаний. Без выбора. Да и скрытности его, цивилиста, никто не учил. Зачем?

Что следует из условий этой достаточно простой комбинаторной задачи?

"Президенту Медведеву было важно изловить трофейную щуку"

Источник: xata69

А то, что отставка мэра Лужкова, скорее всего, была жертвой. Жертвой тщеславия президента Медведева. Ему важно было не конкретного зарвавшегося старика отправить в отставку (если кто не знает— Лужков далеко не самый засидевшийся губернатор. Виктор Мельхиорович Кресс, например, начал руководить Томской областью еще до Лужкова, и продолжает ею руководить до сих пор). Президенту Медведеву было важно изловить трофейную щуку. И предъявить всем окружающим результат успешной рыбалки. Чтобы в памяти рыболова и наблюдателей четко зафиксировалось: этот может. Этому не в первой.

Что ж, это трофей действительно важный.

И вот ведь какая немаловажная деталь. Я поймал свою пятикилограммовую щуку на платном водоеме возле поселка Настасьино. Ну то есть, я-то, разумеется, понимаю, что эта щука ничего не знала о том, что она живет на охраняемом водоеме с платной рыбалкой. И жила там годами (поскольку щуку такого размера туда никогда не выпускали), полагая, что она живет в самых что ни на есть естественных условиях. Но вот для комментаторов в интернете тот факт, что рыба была поймана на платнике— компромат. Ловить на платнике— все равно, что на Черных камнях. Лелик нацепит на крючок то, что надо. Это не круто.

То же самое и с отставкой Лужкова. Для президента Медведева эта отставка была настоящим поступком. Таким же, как введение войск для защиты наших миротворцев в Южной Осетии.

Комментаторы в интернете могут сколько угодно говорить, что отставка Лужкова была предрешена и Медведев ее просто озвучил. Они могут сколько угодно говорить, что войска уже стояли в Южной Осетии и от приказа Медведева, в общем, ничего не зависело. Но мне, как человеку, поймавшему пятикилограммовую щуку на платном пруду только через три года регулярной езды на этот пруд, понятны чувства президента Медведева, уволившего мэра Москвы только на третьем году своего президентства. Они мне понятны как человеку, который знал, что пятикилограммовая щука просто должна быть в этой девятиметровой яме возле плотины.

И лично я теперь точно знаю, что следующую пятикилограммовую щуку я отпущу.

На сайте рыболовецкого хозяйства у поселка Настасьино можно высказать предложения и оставить отзыв

Источник: Groal

Как поступит президент Медведев— не знаю.

Как не знаю и о том, как поступлю с десятикилограммовой щукой и я сам.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU