Памяти героев—буддистов

Алексей Митрофанов - писатель, исследователь московского быта. Автор книг об улицах столицы и городах России. Постоянный колумнист издания "Газета". Об авторе

Случается, что происходит некое серьезное, реже – несерьезное событие. Потом статус серьезности официально закрепляется за этим событием. Потом происходит последовательность мероприятий, направленных на увековечение этого события. По ходу тех мероприятий происходит мифотворчество. И созданные мифы начинают жить своей самостоятельной взрослой жизнью.

К чему я тут разумничался? Вот к чему.

На западе Москвы есть достопримечательность, известная как Поклонная гора. Она названа так потому, что здесь в Средневековье было принято встречать послов западных стран в Московии. Послов встречали, разумеется, с поклонами. Это, во всяком случае, одна из версий.

В 1812 году здесь ненадолго разместился французский агрессор Наполеон Бонапарт. Он дожидался символических ключей от города Москвы, который в соответствии с наполеоновскими ожиданиями должен был сдать себя на милость победителя. Вместо ключей агрессор, как известно, получил шиш с маслом, сожженную Москву и триумфальное вхождение русских войск в Париж.

С этого момента Поклонная гора приобрела новый смысл. Она стала одним из памятников русской воинской славы.

А потом произошло еще одно весьма серьезное событие, о котором, собственно, и речь. Советские войска при содействии союзнических армий одержали победу над войсками фашистской Германии. И в память об этом событии на Поклонной горе, уже являвшейся символом воинской славы, был впоследствии сооружен мемориальный комплекс.

Случайно вышло так, что возведение этого комплекса совпало с изменением официального отношения к религии. То ее не было, а то вдруг она появилась. Советские солдаты были большей частью атеистами, шли в атаку с лозунгом "За Родину! За Сталина!". А вовсе не кричали "С нами Бог". Да, была в ходу история про то, как некий солдат либо нашел крестик, либо ему кто-то этот крестик подарил, потом в солдата угодила пуля, но не убила, а всего лишь контузила, потому что попала именно в крестик. Крестик спас солдату жизнь, солдат же через эту самую историю воцерковился. Но исключительность таких историй как раз и подчеркивает общее атеистическое настроение. И религиозные послабления, предпринятые Сталиным во время войны, вряд ли меняли ситуацию принципиально.

Но на рубеже 80—90-х годов прошлого столетия церковь в нашей стране переживала ренессанс. И было бы, пожалуй, удивительно, если бы в состав мемориала не вошел так называемый комплекс традиционных российских религий. Вот он и вошел, включив в себя православный храм, мечеть и синагогу – в память о погибших в войне православных, мусульман и иудеев соответственно. Прошлое таким образом немножко переформатировалось – значение вероисповедования павших героев, мягко говоря, превысилось. Но мифотворчество на то и мифотворчество.

Впрочем, подобное практиковалось и в доперестроечной, атеистической стране. В частности, очевидно, что Новороссийск не стал бы городом-героем в 1973 году, находись тогда у власти какой-нибудь другой генсек. Что, впрочем, не отменяет справедливости этого звания.

И по большому счету запланированное к грядущему Дню Победы появление на Поклонной нового храма, буддистского, – часть все того же мифотворческого процесса. Да, безусловно, многие герои Великой Отечественной войны исповедовали – вопреки коммунистической идеологии – буддизм, православие, иудаизм, мусульманство. Но будет несколько неточным утверждать, что победу над фашизмом одержали героические советские православные, иудеи, мусульмане и буддисты. И само наличие на Поклонной горе комплекса традиционных российских религий есть ненавязчивая пропаганда той самой неточности.

Другое дело, что бывают мифы добрые и злые, а это, безусловно, добрый миф. В современной Москве, в современной России доброжелательное соседство храмов различных религий, конечно же, благость. Пусть и в основе этого соседства лежит некоторая историческая вольность.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU