Оптовая могила

Специальный корреспондент "Газеты" поучаствовал в спасательной операции на Басманном рынке "Там источник радиации, его надо срочно вынести из здания!" - женщина повторяла эту фразу, как заклинание. Волшебное слово «радиация» действовало. К девяти утра заведующая лабораторией ветеринарно-санитарной экспертизы Басманного рынка миновала оцепление и почти дошла до своего рабочего места. На пути остался (всего лишь) многометровый завал из камня и металлоконструкций.

Куски арматуры, железные балки, бетон, битое стекло - несколько часов назад весь этот мусор был окнами второго этажа-галереи и опорами крыши Басманного рынка.

После обрушения купол просел внутрь: как будто одну тарелку поставили в другую. Торговый зал буквально придавило к земле. Уцелела лишь часть помещений, расположенных по периметру, вдоль наружных стен. В том числе и ветеринарная лаборатория.

"Почему меня не пускают? Я проберусь, мне быстро, только оборудование забрать", - говорила женщина.

Периодически кто-нибудь из сотрудников МЧС пытался увести завлаба подальше от завалов:

"Туда нельзя. Видите, в этом месте крыша не до конца обвалилась, она за стены цепляется? В любой момент обрушение может продолжиться".

Но женщина снова и снова говорила про радиоактивный источник, стоя в опасной близости к экскаватору, расчищавшему подход к зданию.

Наконец командование все же решилось отправить внутрь одного из бойцов. Источник (относительно безвредный обыкновенный лабораторный радиоактивный элемент, который применяется при химико-бактериологических анализах) вынесли вместе с сейфом.

"Там еще микроскоп, недавно купили… Бинокулярный… Может, уцелел…"

Спасатель снова скрылся в руинах и через несколько минут вернулся с микроскопом: "Все, женщина, уходите. Что могли - вынесли, этот участок мы отработали, людей там нет, больше не пойдем".

Разведка спасением

- В Нью-Йорке после 11-го сентября настоящий культ пожарных! - накануне катастрофы рассказывал мне Владимир Родин, замначальника Управления государственной противопожарной службы по Москве. - А у нас - полное безразличие. На вызов машина едет - на дороге никто не пропустит…

Странное, просто дикое совпадение. 22 февраля я заступил «на сутки» в пожарной части. За последние месяцы в стране - от Москвы до Владивостока - случились страшные пожары, когда люди спасались от огня, выпрыгивая с верхних этажей высотных зданий.

Где были пожарные с их чудо-лестницами? Кто должен был спасать людей? Такими вопросами задавались многие. Достаточно распространенный журналистский ход: войти в команду спасателей (в данном случае - пожарных), побыть в их шкуре, сделать репортаж и разбавить «картинкой» сухую статистику и отчеты о последних достижениях. Крупных пожаров в ночь с 22 на 23 не было.

Шесть утра

В шестом часу, когда тихое и достаточно скучное дежурство подходило к концу, на пульт поступил первый звонок с Бауманской улицы.

Пожарные подоспели к полуразрушенному рынку вместе с первым поисково-спасательным отрядом, расчет прибыл через 4 минуты после сообщения на «01 - телефон Единой службы спасения».

"На месте. Разведка" - это обычная фраза, стандартный радиосигнал о том, что машина приехала по адресу вызова и расчет начал осмотр.

На Басманном рынке разведка превратилась в спасательную операцию. Командиры пожарных расчетов и спасательных отрядов едва успевали передавать информацию оперативным дежурным, запрашивать подкрепление, докладывать, что под завалами находятся люди. Возможно в нарушение всех инструкций по технике безопасности, прибывающие силы сразу шли под руины. Много позже, к вечеру 23 февраля, станет известно, что в числе пострадавших - два сотрудника МЧС.

Частичное обрушение

Рынок представляет из себя кольцо из помещений, примыкающих к наружным стенам, и огромный торговый зал в центре - все это накрыто общей крышей-куполом. Плюс подвал - обширные складские хранилища.

Торговый зал завалило полностью. Приблизительно половину периметра здания снаружи заблокировало обломками: в этих местах плиты перекрытий обвалились в том числе и в выходящих наружу подсобках.

Другая часть, со стороны Бауманской улицы и Старокирочного переулка, пострадала меньше: падая, конструкция дала крен, и здесь сохранились даже окна второго этажа. Первых раненых и погибших выносили именно отсюда.

- Сколько человек внутри, где они? - в ответ паренек, самостоятельно выбравшийся из палатки с надписью «узбекские, бакинские помидоры, огурцы», ошалело мотает головой.

- Не знаю, брат. Я спал. Не понимаю, что случилось, - говорит он и оборачивается. - Брат, что случилось?!

Выводят мужчину. Он почти не пострадал - лишь несколько царапин на лице.

- Внизу, в подвале, человек сорок, не меньше. Там склад. В зале еще семьдесят, может сто - не знаю. Я в туалет пошел, а тут треск, грохот, свет погас…

- Второй этаж - окна видите? Там был кто-нибудь?

- Нет, наверное. Ночью и с утра торговля внизу шла. Со склада из подвала оптовики затаривались, по залу ходили, выбирали, у кого товар получше. У меня картошка белорусская, недорогая…

- Кто был на втором этаже?

- Да никого не было. Там и места нет почти. Так, мелочь всякая, промтовары. Носки, чулки, цветы, приемники. Они с девяти обычно начинали.

Повторение «Трансвааля»

В стоящей по соседству гостинице разворачивается штаб; к половине седьмого удается собрать более или менее полную информацию.

Рынок работал круглосуточно; по ночам и ранним утром основную массу посетителей составляли оптовики. Соответственно, в момент обрушения большая часть людей находилась именно в зале.

Это плохо: сбоку туда не пробиться. Единственный способ проникнуть под завал - сверху, через рухнувшие перекрытия. Из боковых помещений продолжают вызволять раненых, но чем дальше продвигаются спасатели, тем чаще на улицу выносят погибших.

Постепенно на Бауманской появляется тяжелая строительная техника: экскаваторы, бульдозеры. За оцеплением собирается толпа зевак. Там же стоят друзья и родственники тех, кто прошлой ночью был на рынке.

"Не надо бульдозер, уберите его! Дайте пройти, там моя сестра, она жива, я знаю! Не надо бульдозер!" - кричит женщина в истерике.

Врачи и спасатели успокаивают ее, дают какие-то таблетки. Объясняют: бульдозеры нужны только чтобы расчистить подходы к зданию.

Подтягиваются строители. Практически все более или менее крупные компании командируют на место трагедии своих сотрудников. Около девяти приезжают два огромных крана. Владимир Асриян, заместитель генерального директора компании «Монарх», разворачивает технику. Эмчеэсовцы объясняют порядок действий:

- Мы делаем отверстия и цепляем к конструкциям трос. По команде твои люди их поднимают. Понятно?

Совсем рядом на землю рушится лист кровельного железа. Рабочие, взявшиеся вручную разобрать часть завалов, попросту скидывают обломки вниз.

- Построились в цепь и передаем с рук на руки! В цепь! Еще раз кто-нибудь что-нибудь кинет - самого вниз спущу! Владимир, так ты понял?

Владимир Мангасарович устало кивает:

- Понял. Ребят, мне все понятно, мы же с вами на «Трансваале» работали.

Крыша Канчели

Архитектор «Трансвааля» и Басманного рынка Нодар Канчели с утра объяснялся в прокуратуре, потом заехал на Бауманскую.

Походил вокруг развалин, осмотрел конструкции и, не давая комментариев, удалился.

Позже по телефону он рассказывал журналистам про возможные перегрузки галереи второго этажа, нарушение правил эксплуатации.

Сергей Шойгу, возглавивший спасательную операцию, был куда более категоричен. "Причина обрушения - ошибки при проектировании!" - заявил глава МЧС.

Юрий Лужков трижды приезжал на место трагедии. На вопросы отвечал предельно обтекаемо, говорил про различные версии, стечение обстоятельств, тяжелый снег и то, что действительно нарушения в эксплуатации имелись.

Взрывотехники ФСБ, с самого раннего утра изучавшие обломки и опрашивавшие очевидцев, уверенно говорили лишь о том, что теракт полностью исключен.

Сотрудники прокуратуры просили не спешить с выводами. Они еще утром запросили вертолет, чтобы вместе со спасателями осмотреть рынок сверху, но из-за плотного тумана от использования авиации пришлось отказаться. Вместо нее из пожарной части вызвали 52-метровый подъемник. "Мы взяли образцы бетона, осмотрели арматуру. Теперь для полноты картины надо промерять толщину снежного покрова в тех частях крыши, на которых пока не работали спасатели".

Вскоре воздушная экскурсия заканчивается. Экипаж подъемника, как и все подразделения противопожарной службы, зачисляется в резерв до дальнейших указаний. Ближе к двум часам дня их поднимают по тревоге: под завалами начался пожар.

Минута тишины

- Они же сгорят там под кирпичами! Помогите им, ну что же вы стоите!

- Уходи отсюда, фашист!

- Врача, врача позовите! Тут женщине плохо!

Страх и ненависть тех, кто стоит за оцеплением, выплескивается на солдат-срочников и милицию. Улицу заволакивает едким дымом. Унять пламя удается примерно через час - в штабе выдают сухую сводку: работы в завалах осложнены, но не останавливаются, все сотрудники обеспечены противогазами.

На небольшом пятачке рядом со штабом идет опознание. Кто-то из прокурорских спрашивает у бойцов, вытащивших еще одно тело погибшего, когда завершится спасательная операция.

- Это вопрос к начальству. По мне, так спасательная операция закончилась часов в двенадцать. Теперь - поисковая. Найти живых скорее всего уже не удастся. Не тот характер обрушения - слишком плотно лежат обломки.

Оперативники с судмедэкспертами составляют протоколы осмотра:

- Мужчина… При себе паспорт гражданина Российской Федерации… Тысяча сто рублей…

К водителю «скорой», решившему погреться в кабине, подходит «центроспасовец»:

- Минута тишины. Глуши мотор!

В кармане у кого-то из погибших звонит телефон. Водитель вздрагивает.

- В «Трансваале» телефонов на трупах не было… Голые они были…

Взять трубку никто так и не решается. Мобильный истошно взвизгивает, батарейка садится. Минута тишины.

25.02.2006 / Василий Гулин Материал опубликован в "Газете" №31 от 26.02.2006г.