Пока мы помним

Около года, ночами, отнормировав выработки – вранье за жалкую пайку, он писал и писал в толстой тетради своей Наташке горькую судьбу еврейской семьи в середине двадцатого века в России. И дописал. И перетырил вольным, и дошла она, тетрадка, до Рики в Сибирь, а потом и до Наташки, уже жившей одиноко в Москве, в старой их квартире. Потому что усатый сдох, а ее, высылая, за хлопотами убийств, забыли лишить прописки.

И вернулась из «вечной» Рика. И вскоре, через год, вернулся и он, в родной город и дом.

Но тетрадка пропала. Безмозглая молодежь Наташкиной юности замотала ее куда-то, алчная до чтения и легкомысленная к чужому. Пропала тетрадка. И ясно было, что заново этого уже не осилить, и эта частичка жизни сгинула в тартарары проклятой судьбы.

Прошло тридцать три года. На Россию наползли перемены. Скрываемые им рассказы лагерных беспределов стали выкрадываться на страницы журналов. Его стали таскать на телеэкраны, снимать в кино и сажать в президиумы.

Однажды раздался звонок по телефону: «Лев Эммануилович, мы на днях слушали Вас по телевидению, Вы не знаете нас, но в нашей семье много лет живет тетрадка, очень похожая на ту, что Вы рассказывали... Приезжайте!» Обмер и полетел. Окраина Москвы. Крошечная квартирка. Милые, интеллигентные люди. Она!

Хозяин достал из холодильника водки...

И еще прошло с десяток лет. И опять звонок по телефону.

«Лев Эммануилович, мы не знакомы, но вот я, недавно, сидел на губе, в Ставропольском крае, в армии, и там мне попались ваши рассказы в «Юности» о лагерной жизни. Можно я Вас подъеду поблагодарить?»

Конечно, говорит, с радостью. Накрыл стол, бутылки-закуски.

Приехал. Молодой. Не курит-не пьет. Слово – за слово. «А что, Лев Эммануилович, нет ли у вас чего издать, я теперь разбогател немного и был бы рад...»

«Да вот разве тетрадка есть у меня одна...»

И вышла книжка – «Позавчера и сегодня». Лев Разгон.

Фамилия этого молодого человека – Колеров. Он хозяин частных бензоколонок Москвы. А мы скулили: новые русские, новые русские.

Как хотите, а в России надо жить долго.

Он и прожил долго, уйдя от нас на 92-м году жизни.

Осиротив нас, оставив в счастливой печали. Мы жили, жили с ним, трогали друг друга, молчали вместе.

Ты все равно еще долго будешь жить, Лева.

Пока живы мы.