Дополнительные материалы

И критиковать не хочется, и хвалить не хочется. Все предсказуемо и узнаваемо. Сплю, одним словом.

На самом деле это меня должны были уволить, Димона-стрелочника. Меня всегда увольняют. Помните, на Соколе развязку новую строили? Бетонную сваю в метро забили. Кого за это уволили? Димона-стрелочника. А потом наследный принц Вамбуту в московском метро заблудился. Три недели искали – так и пропал. Кого за это уволили? Ага, Димона-стрелочника. Ну и сейчас должны были. А вышло вон как.

Заступил я, значит, на смену. Час ночи. Никого. Только уборщицы шуршат. Вдруг по эскалатору бежит кто-то. Мужчина в красном плаще. Статный такой, седовласый. Красный плащ развевается на бегу. Следом – свита. В кольчугах, шлемах серебряных, со штандартами. Тот что в красном плаще прыг с эскалатора – и ко мне. Взглядом сверлит, пронзительный такой взгляд.

Дмитрий Филимонов

Специальный корреспондент "Газеты", "Известий" и журнала "Русский пионер", объездивший в поисках героев своих репортажей всю Россию. Из-за невозможности и далее серьезно относиться к окружающей действительности стал писать сказки.

Ну, я сразу признал: новый мэр. Он плащ за плечо закинул и молвит:

- Ты, что ли, Димон-стрелочник?

Я шаг вперед, отвечаю:

- Так точно, ваше..!

Ну не знаю как величать его следует. Меня этому не учили. Меня двигать стрелки учили. Ваше благородие? Ваше святейшество? Ваше величество? А он длань воздел так – типа молчи, и дальше молвит.

- А скажи-ка, Димон-стрелочник, отчего люди в московском метро пропадают?

Ну, думаю, опять двадцать пять, сейчас уволит.

- Оттого, – говорю, – что спят в вагонах. Конечную станцию проспит человек, и нету его, пропал.

- А куда ж он девался?

- Известно куда, на станцию «Волоколамская».

- Так нет же такой станции!

- Известное дело, на картах нет. А так есть. Между «Щукинской» и «Тушинской».

Вижу, не верит мэр, кривится. Ну, я объясняю, что хотели там новый район строить заместо Тушинского аэродрома. Потом передумали. А станция осталась. И вот всех снулых теперь на эту станцию отвозят. И сидят они там, цепями к стенам прикованные. И кормят их там гигантскими крысами, которые в московском метро, как известно, водятся. А по ночам снулых на работы развозят. Одни рельсы меняют, другие механизмы эскалаторов чинят. Женщины и дети красные шапочки шьют. Для дежурных по станции. Только я это сказал – стук колес, поезд проносится. Служебный. Внутри люди сидят. Все снулые.

- А этих, – говорю, – на станцию «Динамо» повезли, динаму крутить.

- Какую такую «динаму»? – удивляется мэр.

- Известное дело, обычную, – говорю, – динамо-машину. Огромная такая, аккурат под стадионом «Динамо». Снулых, – объясняю, – к ней привязывают и по кругу гоняют. Ток вырабатывают.

А иначе откуда в метро свет? Поезда почему ездят? Знать надо! Ну вот, а когда снулый стареет, немощным делается, его снова в обычный поезд сажают и отпускают. Человек просыпается где-нибудь на Кольцевой линии, а ничего не помнит. Смотрит на свое отражение в окне и думает: вот и жизнь прошла, а будто и не было ее вовсе.

- Ну, Димон-стрелочник! – воскликнул мэр, – Коли не врешь, так веди нас на потайную станцию «Волоколамская»!

Ваше дело приказать. Мое – исполнить. Пошли! В туннеле чем дальше – тем темней. Электрик, зараза, все лампочки повывинчивал. Пропил, поди. Ну, тут мэр из ножен меч выхватил, сверкающий такой меч, и весь туннель будто лунным светом осветил. Идем дальше. Вдруг кто-то из свиты на что-то наступил, оно взвизгнуло, и стая белых мокриц, во-от таких, с ладонь, в стороны брызнула. От этого шума две огромные рыжие твари выпрыгнули из вентиляционной шахты и побежали прочь, стуча копытами.

- Кто это? – спрашивает мэр.

- А, – говорю, – это и есть гигантские крысы-мутанты.

Где-то на полпути к потайной станции слышим: бом-бом, бом-бом. Навстречу идет черный человек, и длинным таким молоточком по рельсам постукивает: бом-бом, бом-бом.

- Кто это? – спрашивает мэр.

- А, – говорю, – это Черный Машинист. Он сгорел в поезде. Проводка, – объясняю, – плохая была. А начальство вину на него свалило. Пенсию вдове определило, но совсем крохотную. Вот он теперь под землей бродит, справедливости ищет.

Мэр остановился, видно поговорить решил. Но Черный Машинист сквозь него прошел. И своей дорогой побрел: бом-бом, бом-бом.

Когда по моим расчетам до потайной станции оставалось совсем немного, на нас налетела стайка вроде как бабочек. Но не бабочек. Крылышками щекочут, хихикают. Свита штандартами отмахивается: кыш, кыш!

- А это кто? – спрашивает мэр.

- Не бойтесь, – говорю, – они безвредные. Это души самоубийц, что в метро под поезда кидаются.

Тут я строгим таким голосом крикнул: «Граждане! Отойдите от края платформы!» Души самоубийц испугались и упорхнули.

И вот, наконец, мы услышали звяканье цепей и невнятное бормотание – бу-бу-бу-бу-бу. Подошли к платформе и увидели сотни, нет, наверное, тысячи снулых, прикованных к стенам. Они сидели на бетонном полу, глаза их были закрыты, одни шептали что-то, другие, не просыпаясь, обгладывали кости гигантских крыс. Мэра от увиденного аж передернуло. Он красный свой плащ за плечо перекинул, на платформу вскочил и ну давай рубать мечом цепи. Освобожденные от оков люди хлопали глазами, не понимая где они и что происходит. Однако на всякий случай принялись благодарить мэра, хотя и не знали за что. Мэр улыбался им, спрашивал как зовут. Один из проснувшихся назвался: «Наследный принц Вамбуту».

«Бумагу мне и перо!» – сердито приказал мэр.

Свита протянула ему двадцать листов бумаги, семь перьев и три чернильницы. Мэр принялся быстро писать приказ. «Уволить прежнего начальника по собственному желанию». И расписался зло, аж брызги в стороны. А потом на меня глянул, по плечу хлопнул и говорит:

- Вот так-то, Димон-стрелочник. Тебя увольнять не будем. Времена переменились. Трудись на здоровье!

- Спасибо, – говорю, – ваше…

А он длань поднял, дескать, молчи. К свите оборотился.

- А где, – кричит, – новый начальник?

Свита на часы посмотрела:

- Сию секунду прибудет!

И в ту же секунду свистнул гудок, застучали колеса, лязгнули буфера, и на станцию прибыл поезд. Только не такой как у нас в метро, а с надписью «Калининград-Москва». Проводник дверку отворяет, оттуда мужчина выходит. Приятный такой, в мундире. Весь в позументах. Со всеми за ручку здоровается. Мэр его ко мне подводит и говорит:

- Знакомьтесь, это Димон-стрелочник. А это, Димон, твой новый начальник.

Ну, новый начальник мне руку жмет, улыбается.

- Я вас, – говорит, – Димон, никогда не уволю. Лучше мы с вами будем метро переделывать. Для начала вы мне всех гигантских крыс переловите. Мы их к динаме заместо снулых привяжем, пусть ток вырабатывают.

- Ага, – говорю, – давайте прежнего начальника тоже привяжем. Пусть от него свет будет.

- Нет, – поморщился новый начальник, – это бесчеловечно.

- Ну тогда, – предлагаю, – давайте подымем пенсию вдове Черного Машиниста.

- Вот это другое дело! – обрадовался новый начальник. – А еще мы с вами стенки прозрачные на платформах поставим. Самоубийца под поезд кидается, а не тут-то было – бац об стекло! Шишка есть, зато живой.

Потом мы все сели в поезд «Калининград-Москва», чтобы вывезти на волю проснувшихся, и еще долго обсуждали грядущие перемены в метро.

Ну а вы, граждане пассажиры, можете спать спокойно. Однако на конечной станции все же проснитесь. На всякий случай.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU