От барака до Парижа

Русские нонконформисты - в Москве В Музее личных коллекций открылась выставка семьи Рабиных - Кропивницких. Произведения Оскара Рабина, его жены Валентины Кропивницкой и их сына Александра Рабина впервые показываются в Москве в таком объеме.

Работы Оскара Рабина на московских выставках не редкость: то тут, то там мелькнут знаменитые лианозовские бараки, писанные Рабиным в 1960-х годах. Для существования легенды достаточно. Остальное – предмет истории или литературы. И сами бараки. И живший в нескольких километрах от Лианозово Евгений Леонидович Кропивницкий, вокруг которого сформировалась так называемая «лианозовская группа». Когда Оскар Рабин женился на дочери Евгения Леонидовича Валентине и получил комнату в бывшем жилище заключенных, их дом превратился в эпицентр неофициального искусства – сюда приходили художники Николай Вечтомов, Дмитрий Плавинский, Владимир Немухин, Дмитрий Краснопевцев, поэты Генрих Сапгир, Игорь Холин, Всеволод Некрасов.

Затем легенда по каким-то средневековым законам сложения легенд обрела необходимый вензель в виде подвига: в 1974 году Оскару Рабину довелось принять самое активное участие в «бульдозерной выставке» - говорят, даже повисеть на ковше бульдозера. Выставку, организованную художниками на открытом воздухе в Беляево, оперативно ликвидировали внезапно нагрянувшие молодые люди в одинаковых плащах при поддержке тяжелой техники. Скандал получился громкий, особенно когда сжигание картин на пустыре в Беляево западные «радиоголоса» стали сравнивать с нацистскими кострами из книг. Следующая часть легенды – изгнание: через четыре года после «бульдозерной выставки» Оскару Рабину разрешили выехать по гостевой визе во Францию, но вернуться уже не позволили. В 1978 году указом президиума Верховного Совета СССР он был лишен советского гражданства.

Во всяком героическом эпосе должно быть триумфальное завершение. После Целкова, Булатова, Плавинского и многих других для Оскара Рабина настала пора вернуться: выставка в Русском музее уже была, российский паспорт в прошлом году торжественно вручили, теперь вот филиал ГМИИ им. Пушкина принимает почти персональную выставку – среди трех показанных художников Оскар Рабин, конечно, главный персонаж, ему и места в экспозиции отдано больше. Имя из истории нонконформизма оказалось принадлежащим стареющему интеллигенту, который проживает в Париже вблизи Центра Жоржа Помпиду, бережет память о сыне, ушедшем из жизни в 1994 году, и по-прежнему размазывает толстый слой краски по холсту мастихином. Правда, вместо водки «Московская особая» на переднем плане его новых работ фигурирует французский коньяк, а вместо бараков на заднем – небольшие железнодорожные станции французских провинций. Работы, собранные для экспозиции из частных собраний Москвы, Парижа и Дюссельдорфа, показывают Оскара Рабина точно такого, какого можно было себе представить по нескольким холстам, что встречаются на московских выставках. Экспрессивные и меланхоличные одновременно, декоративные, сюрреалистические и очень фактурные – эти вещи отчетливо рабинские и в 1959, и в 2007 году.

В разговоре о художниках-лианозовцах всегда перевешивает историческая составляющая. Никто из них не перевернул мир искусства, не стал основателем «школы», о чем сам Оскар Рабин открыто говорит, но каждый создал свою узнаваемую манеру: видимо, желание стать «другим» было достаточно сильным. Так, не теряя найденной манеры, сохраняя лицо, большинство из них и дожило до момента возвращения из эмиграции.

27.03.2007 / ИГОРЬ ЧУВИЛИН Материал опубликован в "Газете" №55 от 28.03.2007г.