Тот самый чай

ВИКТОР Черномырдин недавно признался: моя специальность и жизнь проходили в атмосфере нефти и газа. Мастеру политического афоризма повезло. Ведь жизнь всех остальных граждан сверхдержавы проходила в атмосфере советской власти, гораздо менее экологичной, чем нефть и газ. Об этом нам живо напомнили ноябрьские дни примирения и согласия. В такие дни на ТВ материализуется главная национальная идея – объединение электората путем правительственных концертов с их неизменным лейтмотивом величия России. Всенародные сатурналии имели место и в нынешнем сезоне. Правда, имперские устои были слегка поколеблены либеральными ветрами – концерт в Кремлевском Дворце съездов назывался «Возьмемся за руки, друзья!». Так и видишь Булата Окуджаву, взявшегося за руки с Апиной и Малининым, дабы восславить ВОСР. Зато апофеоз массовой культуры – торжества ко Дню милиции – прошел в полном соответствии с незыблемыми канонами. Ярчайшую характеристику мероприятию дал ведущий Владимир Березин. Мне кажется, задумчиво молвил наш Демосфен, этот праздник особенный не только для россиян, но и для милиционеров. Вообще, нет на свете той высокопарной пошлости и благоглупости, которую не озвучили бы и ведущие концерта (а на сцене кроме Березина топталась еще и Лариса Вербицкая, жеманная прелестница со стажем), и исполнители. Даже сама Наташа Королева, вся в белых ризах, удостоила стражей порядка высокой похвалы; она, как выяснилось, благодарна Господу за то, что есть на земле такие люди, как труженики МВД... Кадры жизнеутверждающего милицейского пафоса на ОРТ особенно ладно монтировались с мелькающими на других каналах кадрами чеченских беженцев, танками, гранатометами, «стингерами» и прочими огнедышащими символами примирения и согласия. Одним словом, пока «взяться за руки» как-то не получается. Климат, видать, неподходящий – то снег, то ветер, то звезд ночной полет. В таком климате происходят странные вещи: второстепенное начинает играть роль главного. Для сегодняшнего ТВ нет более важной проблемы, чем мешки с компроматным гексогеном. Электорат, оболваненный, с одной стороны, нескончаемыми политическими стрелками и разборками, с другой – столь же нескончаемыми песнями и плясками о главном, уже стал забывать: а что там, собственно, такое-эдакое произошло в октябре 17-го? Мы ведь люди крайностей. В прошлую предвыборную телестраду антикоммунизм аж через ноздри прыскал. А в нынешнюю никто не дал себе труда задуматься над сутью и последствиями коммунистического эксперимента даже 7 ноября. И только четвертый канал в дни невиданного согласия всех со всеми счел необходимым заговорить не о второстепенном, а о главном. Евгений Киселев нарушил праздничную расслабленность, возвысив свой голос и «Глас народа» до важнейшей проблемы: в стране, где власть снова, как и 80 лет назад, почти лежит на дороге, возможен коммунистический реванш. Смелый шаг, если учесть, что доселе более всего ему не удавались как раз диалоги с проводниками идеи царства Божьего на земле. Опасность погребения проблемы в зыбучих песках позавчерашнего словоблудия маячила и в этой передаче. Аргументы гостьи студии – железной тов. Горячевой – были предсказуемы, как очередной бюджетный кризис. Ей вторили единомышленники. Особенно возбудилась бывшая дикторша ЦТ Шатилова. Лишенная возможности вести трансляцию со столь любимых коммунистическим людом факельных шествий по причине отсутствия оных, она разразилась гневом по поводу тех, кто посылает наших голубоглазых юношей на гибель в черноглазую Чечню. (Тема голубоглазости традиционно реяла в воздухе и нашла-таки свое воплощение в тезисе Горячевой о необходимости национально ориентированного ТВ.) Киселев, однако, решительно не был настроен на выслушивание многажды слышанного. Да и Анатолий Чубайс, второй гость программы, с ходу убийственно точно определил глобальную тактику коммунистов: вместо ответа на вопрос, как вы оцениваете разделение Германии, вы говорите о бомбежках в Сербии и провале российской экономики. Это точно в советской логике под названием «зато у вас негров бьют». Но еще более блистательной была уникальная формула противостояния «они – мы», которую вывел тот же Чубайс, уже разозленный привычно заученными упреками в развале России: «Мы ошибались, а вы разрушали; мы недорабатывали, а вы мешали; мы делали, а вы ломали». Точно рассчитанная стратегия передачи помогла весьма наглядно показать нищету философии тех, кто намерен рулить нами и впредь. Одна девушка даже сорвалась на крик: что сделала с людьми революция, видно в этом зале. Революция уничтожила интеллектуальный потенциал России. Сколько еще поколений должно умереть, обращаюсь к вам, Светлана Петровна, чтобы здесь сидели люди, умеющие говорить не по бумажке? Вопрос, конечно, риторический. Но то, что он так пылко поднят человеком молодым, внушает оптимизм. Вдруг при взгляде на гостей студии стало понятно: нет, последние десять лет даром все-таки не прошли. «Демократическую» часть аудитории представляли юные лица; их глаза умны, реакция быстра, речи внятны. А на «коммунистической» стороне восседала уходящая натура. Имею в виду не возраст, а замес натуры, стойкость рефлексов: каждая чубайсовская реплика отзывалась бряцаньем наручников и клацаньем затворов – «на нары», «убить», «расстрелять». Последний «Глас народа» – несомненная удача Киселева. Во-первых, удалось собрать по-настоящему репрезентативную аудиторию. Во-вторых, порушить традицию демонизации образа Чубайса как главного врага России. В-третьих, показать, что есть в отечестве дела и поважнее пиаровских технологий испепеления конкурентов. Передача получилась архиважной в общественном смысле. И, как никогда, нужной самому Киселеву. Ведь в последнее время он, похоже, стал забывать очевидное: как нельзя в любви рассчитывать на благодарность вчерашнего партнера, так и на ТВ даже асам не следует полагаться на пожизненный восторг зрителей. Впрочем, программа «Глас народа» и стала, вероятно, попыткой ведущего выйти из застоя. Первые выпуски проблемы не решили. Наоборот, подтвердили мнение Владимира Набокова о том, что русский язык так же плохо приспособлен для ток-шоу, как английский – для объяснения в любви. Да и как, скажите на милость, можно выйти из вечной бинарной оппозиции, условно говоря, Шабдурасулов – Ястржембский, скучной и участникам, и зрителям? Только одним способом: укрупнить тему, подняться над мышьей беготней, предельно сконцентрироваться. Что и было сделано. Опасности самотиражирования давно подстерегали и Владимира Познера. Ему тоже необходим был прорыв. И он его совершил. Благо повод имелся основательный: десять лет со дня падения Берлинской стены. Этой теме посвящен фильм Познера «В поисках железного занавеса». Он сделан в несколько необычной для нашего ТВ стилистике. С известной долей условности ее можно назвать документальным импрессионизмом. Вместе с американской журналисткой Рейджи Нейдельсон Познер проехал по городам и весям Восточной Европы, где проходил не метафорический железный занавес, а реальный. Они еще раз пытались понять и осмыслить, что же со всеми нами произошло. Вот почему самое интересное в фильме – образы авторов, вписывающиеся в старую, как призрак коммунизма, истину: два мира – два Шапиро. Наш Познер – сомневающийся, осторожный, еще не выдавивший из себя последние капли страха. Их Нейдельсон – по-большевистски несгибаемая, агрессивно-напористая, категорично уверенная в собственной правоте. Кто-то скажет – ну и что, разные люди, разные характеры. Фильм, однако, подсказывает: нет, разные способы бытования в мире. Наверное, Познеру нелегко дались признания, звучавшие в фильме. Да, работал в пропаганде, да, «проводил в жизнь» линию партии и правительства, да, искренне верил, что всё делаем правильно. Но ведь готов, готов каяться столько раз, сколько нужно... Он не скрывает растерянности: стоило ехать за тысячу верст, чтобы убедиться в очевидном, – железный занавес исчез из реальности, но остается в наших черепных коробках. Эту же печальную данность подтверждает и опрос в программе Е. Киселева. В оценке «за» и «против» октябрьских событий 82-летней давности голоса разделились примерно поровну. В общем, долго нам еще пить тот самый чай. Из рекламы. Настоящий. С тремя слонами...

ВИКТОР Черномырдин недавно признался: моя специальность и жизнь проходили в атмосфере нефти и газа. Мастеру политического афоризма повезло. Ведь жизнь всех остальных граждан сверхдержавы проходила в атмосфере советской власти, гораздо менее экологичной, чем нефть и газ. Об этом нам живо напомнили ноябрьские дни примирения и согласия.

В такие дни на ТВ материализуется главная национальная идея – объединение электората путем правительственных концертов с их неизменным лейтмотивом величия России. Всенародные сатурналии имели место и в нынешнем сезоне. Правда, имперские устои были слегка поколеблены либеральными ветрами – концерт в Кремлевском Дворце съездов назывался «Возьмемся за руки, друзья!». Так и видишь Булата Окуджаву, взявшегося за руки с Апиной и Малининым, дабы восславить ВОСР.

Зато апофеоз массовой культуры – торжества ко Дню милиции – прошел в полном соответствии с незыблемыми канонами. Ярчайшую характеристику мероприятию дал ведущий Владимир Березин. Мне кажется, задумчиво молвил наш Демосфен, этот праздник особенный не только для россиян, но и для милиционеров. Вообще, нет на свете той высокопарной пошлости и благоглупости, которую не озвучили бы и ведущие концерта (а на сцене кроме Березина топталась еще и Лариса Вербицкая, жеманная прелестница со стажем), и исполнители. Даже сама Наташа Королева, вся в белых ризах, удостоила стражей порядка высокой похвалы; она, как выяснилось, благодарна Господу за то, что есть на земле такие люди, как труженики МВД...

Кадры жизнеутверждающего милицейского пафоса на ОРТ особенно ладно монтировались с мелькающими на других каналах кадрами чеченских беженцев, танками, гранатометами, «стингерами» и прочими огнедышащими символами примирения и согласия.

Одним словом, пока «взяться за руки» как-то не получается. Климат, видать, неподходящий – то снег, то ветер, то звезд ночной полет. В таком климате происходят странные вещи: второстепенное начинает играть роль главного.
Для сегодняшнего ТВ нет более важной проблемы, чем мешки с компроматным гексогеном. Электорат, оболваненный, с одной стороны, нескончаемыми политическими стрелками и разборками, с другой – столь же нескончаемыми песнями и плясками о главном, уже стал забывать: а что там, собственно, такое-эдакое произошло в октябре 17-го? Мы ведь люди крайностей. В прошлую предвыборную телестраду антикоммунизм аж через ноздри прыскал. А в нынешнюю никто не дал себе труда задуматься над сутью и последствиями коммунистического эксперимента даже 7 ноября.

И только четвертый канал в дни невиданного согласия всех со всеми счел необходимым заговорить не о второстепенном, а о главном. Евгений Киселев нарушил праздничную расслабленность, возвысив свой голос и «Глас народа» до важнейшей проблемы: в стране, где власть снова, как и 80 лет назад, почти лежит на дороге, возможен коммунистический реванш. Смелый шаг, если учесть, что доселе более всего ему не удавались как раз диалоги с проводниками идеи царства Божьего на земле.

Опасность погребения проблемы в зыбучих песках позавчерашнего словоблудия маячила и в этой передаче. Аргументы гостьи студии – железной тов. Горячевой – были предсказуемы, как очередной бюджетный кризис. Ей вторили единомышленники. Особенно возбудилась бывшая дикторша ЦТ Шатилова. Лишенная возможности вести трансляцию со столь любимых коммунистическим людом факельных шествий по причине отсутствия оных, она разразилась гневом по поводу тех, кто посылает наших голубоглазых юношей на гибель в черноглазую Чечню. (Тема голубоглазости традиционно реяла в воздухе и нашла-таки свое воплощение в тезисе Горячевой о необходимости национально ориентированного ТВ.)

Киселев, однако, решительно не был настроен на выслушивание многажды слышанного. Да и Анатолий Чубайс, второй гость программы, с ходу убийственно точно определил глобальную тактику коммунистов: вместо ответа на вопрос, как вы оцениваете разделение Германии, вы говорите о бомбежках в Сербии и провале российской экономики. Это точно в советской логике под названием «зато у вас негров бьют».

Но еще более блистательной была уникальная формула противостояния «они – мы», которую вывел тот же Чубайс, уже разозленный привычно заученными упреками в развале России: «Мы ошибались, а вы разрушали; мы недорабатывали, а вы мешали; мы делали, а вы ломали».

Точно рассчитанная стратегия передачи помогла весьма наглядно показать нищету философии тех, кто намерен рулить нами и впредь. Одна девушка даже сорвалась на крик: что сделала с людьми революция, видно в этом зале. Революция уничтожила интеллектуальный потенциал России. Сколько еще поколений должно умереть, обращаюсь к вам, Светлана Петровна, чтобы здесь сидели люди, умеющие говорить не по бумажке?

Вопрос, конечно, риторический. Но то, что он так пылко поднят человеком молодым, внушает оптимизм. Вдруг при взгляде на гостей студии стало понятно: нет, последние десять лет даром все-таки не прошли. «Демократическую» часть аудитории представляли юные лица; их глаза умны, реакция быстра, речи внятны. А на «коммунистической» стороне восседала уходящая натура. Имею в виду не возраст, а замес натуры, стойкость рефлексов: каждая чубайсовская реплика отзывалась бряцаньем наручников и клацаньем затворов – «на нары», «убить», «расстрелять».

Последний «Глас народа» – несомненная удача Киселева. Во-первых, удалось собрать по-настоящему репрезентативную аудиторию. Во-вторых, порушить традицию демонизации образа Чубайса как главного врага России. В-третьих, показать, что есть в отечестве дела и поважнее пиаровских технологий испепеления конкурентов. Передача получилась архиважной в общественном смысле. И, как никогда, нужной самому Киселеву.

Ведь в последнее время он, похоже, стал забывать очевидное: как нельзя в любви рассчитывать на благодарность вчерашнего партнера, так и на ТВ даже асам не следует полагаться на пожизненный восторг зрителей. Впрочем, программа «Глас народа» и стала, вероятно, попыткой ведущего выйти из застоя. Первые выпуски проблемы не решили. Наоборот, подтвердили мнение Владимира Набокова о том, что русский язык так же плохо приспособлен для ток-шоу, как английский – для объяснения в любви. Да и как, скажите на милость, можно выйти из вечной бинарной оппозиции, условно говоря, Шабдурасулов – Ястржембский, скучной и участникам, и зрителям? Только одним способом: укрупнить тему, подняться над мышьей беготней, предельно сконцентрироваться. Что и было сделано.

Опасности самотиражирования давно подстерегали и Владимира Познера. Ему тоже необходим был прорыв. И он его совершил. Благо повод имелся основательный: десять лет со дня падения Берлинской стены. Этой теме посвящен фильм Познера «В поисках железного занавеса». Он сделан в несколько необычной для нашего ТВ стилистике. С известной долей условности ее можно назвать документальным импрессионизмом.

Вместе с американской журналисткой Рейджи Нейдельсон Познер проехал по городам и весям Восточной Европы, где проходил не метафорический железный занавес, а реальный. Они еще раз пытались понять и осмыслить, что же со всеми нами произошло. Вот почему самое интересное в фильме – образы авторов, вписывающиеся в старую, как призрак коммунизма, истину: два мира – два Шапиро. Наш Познер – сомневающийся, осторожный, еще не выдавивший из себя последние капли страха. Их Нейдельсон – по-большевистски несгибаемая, агрессивно-напористая, категорично уверенная в собственной правоте. Кто-то скажет – ну и что, разные люди, разные характеры. Фильм, однако, подсказывает: нет, разные способы бытования в мире.

Наверное, Познеру нелегко дались признания, звучавшие в фильме. Да, работал в пропаганде, да, «проводил в жизнь» линию партии и правительства, да, искренне верил, что всё делаем правильно. Но ведь готов, готов каяться столько раз, сколько нужно... Он не скрывает растерянности: стоило ехать за тысячу верст, чтобы убедиться в очевидном, – железный занавес исчез из реальности, но остается в наших черепных коробках.

Эту же печальную данность подтверждает и опрос в программе Е. Киселева. В оценке «за» и «против» октябрьских событий 82-летней давности голоса разделились примерно поровну.

В общем, долго нам еще пить тот самый чай. Из рекламы. Настоящий. С тремя слонами...