Оригинал материала
Все мы — дети ХХ съезда
Из событий 1964 года 12 из 15 экспертов и читатели выбрали смещение Хрущева. Единственное за всю историю СССР прижизненное отстранение главы государства от власти стало результатом заговора высших партийных чиновников. Никиту Сергеевича Хрущева отправили в отставку на октябрьском Пленуме ЦК КПСС 14 октября 1964 года.
В кругах высших партийных чиновников вопрос о снятии Н.С. Хрущева начал обсуждаться весной 1964-го. Летом группа членов Президиума ЦК была приглашена первым секретарем Ставропольского крайкома Кулаковским для охоты в район озера Маныч. Заняты были они там в основном политическими дискуссиями. После отъезда Хрущева в отпуск на юг сети заговора плелись уже в Москве. Наиболее активную роль здесь играли секретарь ЦК КПСС М.А. Суслов и председатель Комитета партийно-государственного контроля А.Н. Шелепин. Из статьи Ф. Бурлацкого «Мирный заговор против Хрущева», «Литературная газета», № 37, 1988 г.: «Собирались они в самых неожиданных местах, чаще всего на стадионе во время футбольных состязаний. И там сговаривались. Особая роль отводилась Семичастному, руководителю КГБ... Его задача заключалась в том, чтобы сменить охрану Хрущева. И действительно, когда Хрущева вызвали на заседание Президиума ЦК КПСС из Пицунды, где он отдыхал... он увидел, войдя в самолет, новую, не свою охрану». 13 октября состоялось заседание президиума ЦК КПСС, в котором участвовали 22 человека. Разговор был бурным, резким, грубым. Убедить Хрущева «добровольно уйти в отставку» не удалось. Заседание пришлось прервать поздно ночью. Из книги Сергея Хрущева (сына Н.С. Хрущева) «Пенсионер союзного значения», М., 1988: «Поздно вечером он (Н.С. Хрущев. - Ред.) позвонил Микояну: - Я уже стар и устал. Пусть справляются сами. Главное я сделал: отношения между нами, стиль руководства поменялись в корне. Разве кому-нибудь могло пригрезиться, что мы можем сказать Сталину, что он нас не устраивает, и предложить ему уйти в отставку? От нас бы мокрого места не осталось. Теперь все иначе». 14 октября в Кремле открылся Пленум ЦК КПСС. Заседание Пленума открыл Л.И. Брежнев, председательствовал А.И. Микоян. С докладом, продолжавшимся один час, выступил М.А. Суслов. Хрущев за все это время не проронил ни слова. Из доклада М.А. Суслова на Октябрьском (1964 г.) Пленуме ЦК КПСС: «В последние два-три года Хрущев сосредоточил в своих руках всю полноту власти и стал ею злоупотреблять. Все достижения и успехи в стране он относил к своим личным заслугам, совершенно перестал считаться с членами Президиума, не прислушивался к их мнению, постоянно всех поучал». Из статьи Р. Медведева «Н.С. Хрущев. Год 1964-й - неожиданное смещение» (АИФ, № 27, 1988 г.): «Когда Суслов сказал, что дело шло к культу Хрущева, из зала выкрикнули: «Он давно культ!» После доклада Суслов сказал, что, судя по репликам, Пленум одобряет решение Президиума и поэтому нет необходимости открывать прения. Решение было принято единогласно». Из газеты «Правда» от 16 октября 1964 г.: «14 октября с.г. состоялся Пленум Центрального Комитета КПСС. Пленум ЦК КПСС удовлетворил просьбу т. Хрущева Н.С. об освобождении его от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья. Пленум ЦК КПСС избрал Первым секретарем ЦК КПСС т. Брежнева Л.И.». Академик Александр ЯКОВЛЕВ ВПЕРВЫЕ я слушал Никиту Сергеевича десятью годами раньше октябрьского (1964 года) пленума - в октябре 1954 года, на узком собрании партийно-хозяйственного актива во Владивостоке. Хрущев пришел в неистовство, когда капитаны рыболовных судов рассказали о безобразиях, творящихся в рыбной промышленности. Порой по четыре-пять раз заполняли сейнеры рыбой, но на берегу ее не принимали из-за нехватки перерабатывающих производств. Рыбу выбрасывали в море и снова ловили. Так и шла путина за путиной. Хрущев кричал, угрожал, стучал кулаками по столу. «Вот оно, плановое хозяйство!» - бушевал Никита Сергеевич. Отчитал присутствовавшего здесь же Микояна, позвонил в Москву Маленкову, дал указание закупить оборудование для переработки рыбы, специальные корабли и т.д. Энергия лилась через край. Капитаны - в восторге. Потом, вернувшись в Москву, я поинтересовался, что же было выполнено из его указаний. Оказалось, ничего, совсем ничего. Больше всего я был ошарашен тогда, во Владивостоке, крайне нелестными характеристиками эпохи Сталина. Записал тогда несколько фраз по этому поводу, которые храню до сих пор. Вот что сказал Хрущев еще до ХХ съезда КПСС: «Мы, коммунисты, должны каждый, как пчелка, растить доверие народа. Мы уподобились попам-проповедникам, обещаем царство небесное на небе, а сейчас картошки нет. И только наш многотерпеливый русский народ терпит, но на этом терпении дальше ехать нельзя. А мы не попы, а коммунисты, и мы должны это счастье дать на земле. Я был рабочим, социализма не было, а картошка была; а сейчас социализм построили, а картошки нет». Я смотрел тогда на события открытыми и наивными глазами провинциала. А тут такие слова лидера партии и государства. Удар по голове кувалдой. Я даже предположить не мог, что вскоре произойдет общественное землетрясение, начало которому положат ХХ съезд КПСС и доклад на нем Никиты Хрущева «О культе личности и его последствиях». В этом смысле все мы - дети ХХ съезда. Однако Хрущев, сделав на ХХ съезде и после него заметный шаг в преодолении сталинизма, вернув домой и частично амнистировав тысячи заключенных, не обнаружил ни способности, ни стремления действовать на опережение кризисного и катастрофического развития событий. Он был дитя времени и дитя системы, инерция крепко удерживала его сознание в политическом рабстве, что он потом и сам признавал. Слова одни, а действия совсем другие. К интеллигенции Никита Сергеевич относился подозрительно, боялся ее, ждал от нее всяких пакостей, постоянно шарахался из стороны в сторону в оценках. Я хорошо помню это время. ХХ съезд фактически подарил нам творчество многих молодых талантов - писателей, художников, музыкантов. Помолодели все. Помню упоительные вечера поэзии в Политехническом, они как бы пробивали окно в новый, свободный мир. Но помню и собрание творческой молодежи, на котором Хрущев разносил творчество «молодых». Помню и посещение Хрущевым выставки в Манеже. После разносных публикаций в печати я с приятелем пошел на эту выставку. Так и не понял, из-за чего произошел весь этот сыр-бор. Не мог взять в толк, почему картина Никонова «Геологи» - плохая, а картина Лактионова «Письмо с фронта» - хорошая. Ох, как противоречив Никита Сергеевич! Человек острого ума, он, однако, не устоял перед подхалимами, перед возвеличением своей собственной персоны. Четыре звезды за десять лет - самый высокий темп пополнения нагрудного иконостаса, быстрее, чем у Леонида Ильича. Хрущев - с головы до ног в родимых пятнах своего времени. Однако остается загадкой, как же он выскочил из него. И сомневаться в существующем общественном устройстве начал раньше, чем сказал об этом. Хрущев толкнул сталинский государственный корабль в штормовое море реальной жизни, и он, этот корабль, стал терпеть крушение за крушением. Партаппаратная команда заголосила. Триумвират действительной власти, выраженной в объединенном аппарате партии и карательных органов, хозяйственного аппарата, совокупного ВПК, решил вернуть проржавевший корабль в тихую бухту, названную потом «застоем», подобрав и соответствующего капитана - Леонида Брежнева.
В кругах высших партийных чиновников вопрос о снятии Н.С. Хрущева начал обсуждаться весной 1964-го. Летом группа членов Президиума ЦК была приглашена первым секретарем Ставропольского крайкома Кулаковским для охоты в район озера Маныч. Заняты были они там в основном политическими дискуссиями. После отъезда Хрущева в отпуск на юг сети заговора плелись уже в Москве. Наиболее активную роль здесь играли секретарь ЦК КПСС М.А. Суслов и председатель Комитета партийно-государственного контроля А.Н. Шелепин.
Из статьи Ф. Бурлацкого «Мирный заговор против Хрущева», «Литературная газета», № 37, 1988 г.:
«Собирались они в самых неожиданных местах, чаще всего на стадионе во время футбольных состязаний. И там сговаривались. Особая роль отводилась Семичастному, руководителю КГБ... Его задача заключалась в том, чтобы сменить охрану Хрущева. И действительно, когда Хрущева вызвали на заседание Президиума ЦК КПСС из Пицунды, где он отдыхал... он увидел, войдя в самолет, новую, не свою охрану».
13 октября состоялось заседание президиума ЦК КПСС, в котором участвовали 22 человека. Разговор был бурным, резким, грубым. Убедить Хрущева «добровольно уйти в отставку» не удалось. Заседание пришлось прервать поздно ночью.
Из книги Сергея Хрущева (сына Н.С. Хрущева) «Пенсионер союзного значения», М., 1988:
«Поздно вечером он (Н.С. Хрущев. - Ред.) позвонил Микояну: - Я уже стар и устал. Пусть справляются сами. Главное я сделал: отношения между нами, стиль руководства поменялись в корне. Разве кому-нибудь могло пригрезиться, что мы можем сказать Сталину, что он нас не устраивает, и предложить ему уйти в отставку? От нас бы мокрого места не осталось. Теперь все иначе».
14 октября в Кремле открылся Пленум ЦК КПСС. Заседание Пленума открыл Л.И. Брежнев, председательствовал А.И. Микоян. С докладом, продолжавшимся один час, выступил М.А. Суслов. Хрущев за все это время не проронил ни слова.
Из доклада М.А. Суслова на Октябрьском (1964 г.) Пленуме ЦК КПСС:
«В последние два-три года Хрущев сосредоточил в своих руках всю полноту власти и стал ею злоупотреблять. Все достижения и успехи в стране он относил к своим личным заслугам, совершенно перестал считаться с членами Президиума, не прислушивался к их мнению, постоянно всех поучал».
Из статьи Р. Медведева «Н.С. Хрущев. Год 1964-й - неожиданное смещение» (АИФ, № 27, 1988 г.):
«Когда Суслов сказал, что дело шло к культу Хрущева, из зала выкрикнули: «Он давно культ!» После доклада Суслов сказал, что, судя по репликам, Пленум одобряет решение Президиума и поэтому нет необходимости открывать прения. Решение было принято единогласно».
Из газеты «Правда» от 16 октября 1964 г.:
«14 октября с.г. состоялся Пленум Центрального Комитета КПСС. Пленум ЦК КПСС удовлетворил просьбу т. Хрущева Н.С. об освобождении его от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья. Пленум ЦК КПСС избрал Первым секретарем ЦК КПСС т. Брежнева Л.И.».
Академик Александр ЯКОВЛЕВ
ВПЕРВЫЕ я слушал Никиту Сергеевича десятью годами раньше октябрьского (1964 года) пленума - в октябре 1954 года, на узком собрании партийно-хозяйственного актива во Владивостоке. Хрущев пришел в неистовство, когда капитаны рыболовных судов рассказали о безобразиях, творящихся в рыбной промышленности. Порой по четыре-пять раз заполняли сейнеры рыбой, но на берегу ее не принимали из-за нехватки перерабатывающих производств. Рыбу выбрасывали в море и снова ловили. Так и шла путина за путиной.
Хрущев кричал, угрожал, стучал кулаками по столу. «Вот оно, плановое хозяйство!» - бушевал Никита Сергеевич. Отчитал присутствовавшего здесь же Микояна, позвонил в Москву Маленкову, дал указание закупить оборудование для переработки рыбы, специальные корабли и т.д. Энергия лилась через край. Капитаны - в восторге. Потом, вернувшись в Москву, я поинтересовался, что же было выполнено из его указаний. Оказалось, ничего, совсем ничего.
Больше всего я был ошарашен тогда, во Владивостоке, крайне нелестными характеристиками эпохи Сталина. Записал тогда несколько фраз по этому поводу, которые храню до сих пор. Вот что сказал Хрущев еще до ХХ съезда КПСС:
«Мы, коммунисты, должны каждый, как пчелка, растить доверие народа. Мы уподобились попам-проповедникам, обещаем царство небесное на небе, а сейчас картошки нет. И только наш многотерпеливый русский народ терпит, но на этом терпении дальше ехать нельзя. А мы не попы, а коммунисты, и мы должны это счастье дать на земле. Я был рабочим, социализма не было, а картошка была; а сейчас социализм построили, а картошки нет».
Я смотрел тогда на события открытыми и наивными глазами провинциала. А тут такие слова лидера партии и государства. Удар по голове кувалдой. Я даже предположить не мог, что вскоре произойдет общественное землетрясение, начало которому положат ХХ съезд КПСС и доклад на нем Никиты Хрущева «О культе личности и его последствиях».
В этом смысле все мы - дети ХХ съезда.
Однако Хрущев, сделав на ХХ съезде и после него заметный шаг в преодолении сталинизма, вернув домой и частично амнистировав тысячи заключенных, не обнаружил ни способности, ни стремления действовать на опережение кризисного и катастрофического развития событий. Он был дитя времени и дитя системы, инерция крепко удерживала его сознание в политическом рабстве, что он потом и сам признавал. Слова одни, а действия совсем другие.
К интеллигенции Никита Сергеевич относился подозрительно, боялся ее, ждал от нее всяких пакостей, постоянно шарахался из стороны в сторону в оценках. Я хорошо помню это время. ХХ съезд фактически подарил нам творчество многих молодых талантов - писателей, художников, музыкантов. Помолодели все. Помню упоительные вечера поэзии в Политехническом, они как бы пробивали окно в новый, свободный мир. Но помню и собрание творческой молодежи, на котором Хрущев разносил творчество «молодых». Помню и посещение Хрущевым выставки в Манеже. После разносных публикаций в печати я с приятелем пошел на эту выставку. Так и не понял, из-за чего произошел весь этот сыр-бор. Не мог взять в толк, почему картина Никонова «Геологи» - плохая, а картина Лактионова «Письмо с фронта» - хорошая.
Ох, как противоречив Никита Сергеевич! Человек острого ума, он, однако, не устоял перед подхалимами, перед возвеличением своей собственной персоны. Четыре звезды за десять лет - самый высокий темп пополнения нагрудного иконостаса, быстрее, чем у Леонида Ильича.
Хрущев - с головы до ног в родимых пятнах своего времени. Однако остается загадкой, как же он выскочил из него. И сомневаться в существующем общественном устройстве начал раньше, чем сказал об этом.
Хрущев толкнул сталинский государственный корабль в штормовое море реальной жизни, и он, этот корабль, стал терпеть крушение за крушением. Партаппаратная команда заголосила. Триумвират действительной власти, выраженной в объединенном аппарате партии и карательных органов, хозяйственного аппарата, совокупного ВПК, решил вернуть проржавевший корабль в тихую бухту, названную потом «застоем», подобрав и соответствующего капитана - Леонида Брежнева.