Не смешно

В России тема Мертвого дома никогда не была комедийной. Это горе, судьба, жернова судеб, но не повод поржать. Создатели «Каникул строгого режима», заключив выгодное прокатное соглашение с американской компанией «XX century Fox», решили, очевидно, что легковесность американской воровской комедии легко переложить на русскую почву. Не получилось.

Когда Кроненберг снимает фильм о русских ворах в законе в духе извечной развесистой клюквы, ему простительно. Он – иностранец. Поэтому, если ему хочется, он может убеждать иностранного зрителя в том, что русское КГБ крутит не только мафией, но и Скотленд Ярдом.

Когда нам показывают потешный бутафорский бунт на зоне строго режима, который играючи усмиряет ОМОН, мы не смеемся. Мы не верим.

Мы, вольняшки, знаем: если бунтует зона, то зеки вскрывают себе вены и режут себе кишки, они вываливаются на пол, и люди скользят в этой красной жиже. И это вызывает что угодно, кроме смеха. Еще мы знаем, что если сидит настоящий авторитет, то вокруг него встанет вся зона, и она умрет, прежде чем какой-либо вохровец доберется до него.

На всех старых дорогах нашей страны, которые проложены от тюрьмы до тюрьмы, крестьяне и по сию пору на окно ставят кринку с молоком и кладут хлеб – для беглых. Народное сочувствие всегда на стороне беглых, а не их тюремщиков. Тут не переделать сознания людей, даже если подключить все пиар-фирмы страны и дать им хорошие бюджеты.

Ни поэтики стукачества, ни уважения к тюремщикам в нашей стране не добиться. Уж на что силен был прежний режим, а и ему не удалось. Нынешнему даже и пытаться не следует.

В самый разгар сталинских лагерей Ильфу и Петрову было смешно, как несчастный попик завис над Кавказом, как недобитый предводитель дворянства красил остатки шевелюры. А реальные попики падали и падали в безымянные рвы. Вместе с предводителями дворянства и прочими смешными тенями былого времени.

Так и эти артисты. Они хотели нас рассмешить, отвлечь от будней. Они хотели, чтобы мы забыли страшную «Калину красную» Василия Шукшина. Они думали, что мы поверим в то, что зеки ставят комедии Пушкина в стиле театра Кабуки и хранят 68 тысяч долларов в мешках под тюремными подушками. Они хотели навеять нам смешной сон о наших зонах, где авторитет и мент могут спасать друг друга. Они старались показать нам смешных и глупых простых русских людей, которые не отличают воров от милиционеров, и все подкладывают котлеток с гуляшом заезжему мужичку, прикидывая, как он может пригодиться в пионерлагере и в хозяйстве.

Владимир Меньшов, актер старой школы, единственный из всего творческого коллектива чувствовал себя на вчерашней премьере в «Пушкинском» неуютно. Наверное, поэтому он воззвал к сидящему в зале такому же старорежимному Табакову. И рассказал, как когда-то МХАТ ездил на гастроли в Японию. И там вся труппа утомившись задремала в театре Кабуки, куда полагается приходить надолго и с едой. И только вздрагивала в ужасе, когда по ходу действия бил барабан. Меньшов пожелал Табакову не вздрагивать.