Прощай, рабочая слободка

В ближайшее время столичные власти решат вопрос о будущем расположенных в Центральном административном округе рабочих поселков – жилых кварталов постройки 1920-х – 1930-х годов. Об этом заявил на пресс-конференции префект ЦАО Алексей Александров. «Состояние многих зданий плачевно, в них мало удобств, а далеко не все москвичи готовы жить без ванны и лифта», – говорит чиновник.

Возможно, некоторые рабочие поселки будут снесены и застроены новым жильем. В частности, Александров заявил, что префектура ЦАО выступает за снос комплекса жилых домов «Буденовский поселок» (Большая Почтовая улица, 18-20).

Почему они осыпаются?

За исключением недавно отреставрированных, большинство московских построек 1920-х и начала 1930-х годов сейчас находится в плачевном состоянии. «Под некоторыми из них нет даже фундамента!» – возмущается префект ЦАО Алексей Александров.

Он, вероятно, имел в виду действительно непрочный ленточный фундамент, как у садовых домиков, – зданий на нем в Москве уже очень мало. Большинство же рабочих поселков, по мнению экспертов, построены на вполне добротном основании, но выглядят они в наши дни неприглядно как внутри, так и снаружи.

Этому есть две причины. Первая – дурное качество тогдашних стройматериалов и работ: если в Европе в 1920-е годы строили из новейших конструктивных материалов, то в России авангардные формы воспроизводились в «дедовских» материалах. Там, где немецкие строители пускали в ход железобетон, их советские коллеги обходились деревом: отсюда и пожароопасные перекрытия. Недостаток чувствовался не только в «фондах», но и в квалифицированной рабочей силе: те специалисты, что имелись в стране, в первую очередь привлекались на индустриальные стройки, а жилищная программа исполнялась «по остаточному принципу». Тем более что в 1920-е годы многие дома строились как ведомственные или кооперативные, а не государственные.

Вторая причина нынешнего разорения московского конструктивизма – длительное отсутствие ремонтов. Поскольку большинство конструктивистских построек покрыты штукатуркой, они требуют регулярных косметических ремонтов, а некоторые дома не красили и не штукатурили с перестроечных времен. Капитальные ремонты во многих рабочих поселках проводились, зачастую выливаясь в реконструкцию зданий: проектировщики хотели расширить кухни, установить ванны и т.п. В результате дома рабочих поселков сейчас делятся на две категории: те, где капремонт с реконструкцией уже проведен в 1970-2000-е годы, и те, где такого капремонта не было. В домах второй категории зачастую опасно жить. Так, часть зданий комплекса на Преображенском Валу признана аварийной.

В результате на сегодняшний день практически каждый жилой дом в рабочих поселках 1920-х – начала 1930-х годов требует либо реставрации, либо реконструкции, либо текущего или капитального ремонта.

Между тем среди зданий, с будущим которых должны определиться городские власти, – памятники архитектуры и градостроительства, включенные в Городской реестр недвижимого культурного наследия. Краеведы опасаются, что вместе с ветхими рабочими поселками Москва потеряет и аромат целой эпохи.

Буденовский поселок на Большой Почтовой (1926-1929 годов постройки), корпуса которого входят в охранный реестр как выявленные объекты культурного наследия, интересен прежде всего своей планировкой.

«Это один из всего двух московских поселков, сохранивших изначальные планировочное решение и фасады, – подчеркивает Денис Ромодин, исследователь архитектуры конструктивизма. – Новаторство архитектора Михаила Мотылева – прежде всего в устройстве внутреннего дугообразного проезда. Он был спроектирован с учетом не только транспортных потребностей, но и оптимальной инсоляции всего городка».

Правда, некоторые из домов поселка уже подверглись серьезной реконструкции в 1970-2000-х годах, отмечает краевед. Деревянные перекрытия заменены на бетонные, стены и фундаменты укреплены, заделана часть оконниц и пробиты новые. Оставшиеся же корпуса требуют реставрации.

Комфорт против старины

По словам префекта ЦАО, до последнего времени более сильной выглядела позиция Москомнаследия, требующего научной реконструкции Буденовского поселка. А вовсе не его сноса.

«С Москомнаследием у нас идет постоянная работа, как и с Москомархитектурой», – отмечает Алексей Александров. Однако главная цель властей, поясняет префект ЦАО, – это комфорт жителей города.

Как в результате решится вопрос с Буденовским, москвичи узнают в ближайшее время. Пока есть вероятность, что по крайней мере некоторые корпуса поселка будут снесены, а значит, может быть утрачена главная ценность квартала – его оригинальная планировка.

Куда возят иностранцев

В последние годы Москомнаследие включило многие здания 1920-1930-х годов в реестр памятников, и некоторые из них уже качественно отреставрированы. В минувшем году, например, был торжественно открыт после реставрации клуб Дорхимзавода на Бережковской набережной – один из серии ДК постройки Константина Мельн

икова. Что касается жилых рабочих поселков, то для Москомнаследия эти жилые комплексы – тема крайне важная, если не сказать болезненная: ими Москва по-настоящему гордится, их постоянно посещают

и уважительно осматривают зарубежные историки архитектуры (адреса таких кварталов в ЦАО указаны в справке).

Дело в том, что 1920-е годы были едва ли не единственным в нашей истории периодом, когда русская архитектурная мысль была в авангарде мирового зодчества, а не копировала уже вошедшие в моду на Западе тенденции. В минувшем году Москомнаследие совместно с берлинскими коллегами организовало выставку, посвященную немецким рабочим поселкам Бруно Таута: рабочие городки 1920-х – начала 1930-х годов, во многом схожие с московскими, были бережно отреставрированы и приспособлены под современные нужды. А сейчас в галерее «Вхутемас» на Рождественке проходит выставка «Жизнь в памятниках мирового наследия», в которой представлено современное состояние подобных кварталов Москвы, Санкт-Петербурга, Рима и городов Германии.

Впрочем, даже глава Москомнаследия Валерий Шевчук сомневается в возможности дать новую жизнь московским поселкам.

«В квартирах этих – крохотные кухни, деревянные перекрытия, а москвичи устали от маленьких пространств», – объяснил он в интервью «Интерфаксу».

Замечание вполне справедливое: проведенный корреспондентом «Газеты» опрос жителей одного из корпусов студгородка на Соколе показал, что больше половины жителей хотели бы переехать из старых домов в новые.

А вот любители и профессионалы архитектуры, в том числе европейские и американские, обожают московские рабочие поселки. «Когда ко мне приезжают зарубежные коллеги, я всегда веду их на Преображенский Вал», – рассказывает профессор Московского архитектурного института Елена Овсянникова. Там стоит оригинальный жилой комплекс, построенный по проекту Ивана Николаева в 1927-1929 годах. В плане этот квартал представляет собой безумные параболы, говорит эксперт, и вместе с тем дома очень аккуратно и гармонично вписаны в старую застройку.

Интересует иностранцев и обширный городок Нижняя Пресня, над которым работали сразу девять советских архитекторов, и студенческие городки в Сокольниках, на Соколе и в Алексеевском.

Общество решит

Всего в Москве выявлено 26 жилых кварталов, относящихся к конструктивистским рабочим поселкам. По словам Алексея Александрова, по каждому такому кварталу будет приниматься отдельное решение о реконструкции, реставрации или сносе.

В Москомнаследии настаивают: снести можно только те постройки поселков, которые имеют статус рядовых объектов историко-градостроительной среды. Более того, официальные защитники московской старины требуют широкого общественного обсуждения судьбы рабочих поселков.

Обсуждение, если оно состоится, будет бурным. Искусствоведы настроены однозначно: сносить нельзя. «Когда здание сносят и потом строят заново, пропадает аромат эпохи, – оценивает эту распространенную градостроительную практику Елена Овсянникова. – Так можно и Кремль сделать заново, и храм в Коломенском. А почему бы и Ватикан не перестроить?»

Люди, от которых многое зависит, не понимают разницы между подлинником и копией, уверена Овсянникова. Даже если строить из тех же материалов, даже если стараться полностью скопировать – выйдет хоть немного, да не так.

Вам еще памятен дух рабочей московской слободки?

МАРАТ ГЕЛЬМАН, галерист:

- Я учился на «Бауманской» в институте, и как раз там и был такой район. В первую очередь мне вспоминаются пивные, так называемые стекляшки. Тогда это были очень важные места коммуникации. Помню, в этих заведениях стояли автоматы: нужно было бросить жетон, и получить порцию пива. Иногда работяги умудрялись обманывать эти автоматы, что-то туда засовывали, аппарат заклинивал – и пиво лилось рекой. Тогда они делились пивом с нами, студентами, а мы тратили деньги только на закуску. Никаких особых конфликтов там не было, к тому же многие студенты были еще и дружинниками. Так что это была общая пивная.

Рабочие поселки 1920-1930-х годов на территории ЦАО Комплекс жилых домов «Русаковская»: квартал № 998 (Леснорядский пер., Третье транспортное кольцо, Русаковская ул., ул. Гаврикова). Комплекс жилых домов «Серпуховская»: квартал № 1269 (ул. Б. Серпуховская, 1-й Щипковский пер., 11-13); квартал № 1296 (ул. Б. Серпуховская, 32-38, 46). Комплекс жилых домов «Нижняя Пресня»: квартал № 781 (ул. Сергея Макеева, 5; Шмитовский пр., 15-17); квартал № 777 (Шмитовский пр., Студенческий пер., ул. 1905 года, ул. Мантулинская); квартал № 778 (Шмитовский пр., 2-я Звенигородская ул., ул. Мантулинская, ул. Анны Северьяновой); квартал № 780 (Шмитовский пр., ул. Анны Северьяновой, ул. Мантулинская, ул. Сергея Макеева); квартал № 785 (ул. Костикова, ул. 2-я Звенигородская, ул. Анатолия Живова, ул. Анны Северьяновой); квартал № 803 (ул. Анатолия Живова, 2-я Звенигородская ул., Шмитовский пр-д, ул. Анны Северьяновой); квартал № 2421 (ул. Анатолия Живова, ул. Анны Северьяновой, Шмитовский пр-д, ул. Сергея Макеева); квартал № 2423 (ул. Костикова, ул. Анны Северьяновой, ул. Анатолия Живова, ул. Сергея Макеева). Комплекс жилых домов «Погодинская» у клуба завода «Каучук»: квартал № 540 (2-й Тружеников пер., 4, 1-й Тружеников пер., 19); квартал № 537 (2-й Тружеников пер., 2/3). Комплекс жилых домов «Палиха»: квартал № 715 (ул. Палиха, 7/9, Тихвинский пер., 10/12). Комплекс жилых домов «Буденовский поселок»: (Б. Почтовая ул., 18-20). Комплекс жилых домов «Усачевка»: квартал № 474 (ул. Усачева, 19а, Кооперативная ул., ул. Доватора); квартал № 475 (ул. Усачева, Кооперативная ул., 2, 4, 6/8, ул. Доватора); квартал № 476 (ул. Доватора, 3-я Фрунзенская ул., ул. Ефремова, ул. Кооперативная); квартал № 477 (ул. Доватора, ул. Кооперативная, ул. Ефремова, ул. Десятилетия Октября); квартал № 479 (ул. Усачева, ул. Десятилетия Октября, ул. Савельева). Комплекс жилых домов «Дубровка»: квартал № 1194 (1-я Дубровская ул., 1-3, 2-я Дубровская ул., 2-4); квартал № 1199 (1-я Дубровская ул., 5-7, 2-я Дубровская ул., 8-10); квартал № 2017 (1-я Дубровская ул., 2, 4, 6, 8, ул. Мельникова, 14, 16, 18). Комплекс жилых домов «Абельмановская застава»: квартал № 1966 (Абельмановская ул., ул. Талалихина, Брошевский пер., Моревский пр.). Источник: Москомнаследие

Еще помню, что мы давали рабочим чертежи, а они по ним делали нам классные самогонные аппараты. Это была самая настоящая дружба рабочих и студентов.

ЛЕОНИД ДВОРНИКОВ, первый заместитель командира Московского ОМОНа:

- Раньше, еще при социализме, когда я был задействован в полку патрульно-постовой службы (его еще называли оперативным полком), мы патрулировали улицы в рабочих районах Москвы – и в центре, и по окраинам.

Обстановка была вполне нормальная. Конечно, народ тогда выпивал, да еще и как. Мы патрулировали всегда вечером и часто видели, как мужики, прежде чем пойти с работы домой, соображали на троих. На них составляли протоколы и штрафовали за распитие спиртных напитков не в установленном месте. Но это, конечно, не криминал. И никто из них после распития, как говорится, не начинал «колбаситься». Во всяком случае, таких драк, какие сейчас показывают, с участием каких-то фашистов, нацболов и тому подобных, тогда не было. По сравнению с сегодняшним временем обстановка в рабочих районах была очень спокойная.

ЕВГЕНИЙ ГЕРАСИМОВ, депутат Мосгордумы, народный артист России:

- Помню, когда я учился в третьем классе, однажды мы допоздна заигрались с другом Валеркой и пришлось возвращаться домой через какие-то разрушенные гаражи. А там два взрослых мужика выясняют отношения. Я хорошо видел, что у одного из них в руке был нож, а у другого – бритва. Мы проходили мимо, и Валерку полоснули бритвой по лицу (не знаю, случайно или нет). Ему повезло, что все обошлось, хотя крови было много. Он долгое время ходил перевязанным, но очень этим гордился и стал всем рассказывать, что пострадал из-за того, что защищал девочку.

Я родился и вырос на Плющихе. Не очень далеко от нас был небезызвестный завод «Каучук», вокруг которого тоже были разбросаны разные строения с разными людьми. Многое тогда решалось во дворах, прямо на улице. Каждый знал про каждого буквально все, и жизнь бурлила во всем своем многообразии: от свадеб до преступлений.

Но если сейчас еще и остались такие трущобы, то их, безусловно, надо сносить, возводить на этом месте новые дома и переселять людей туда.

ЛЕВОН ОГАНЕЗОВ, музыкант, заслуженный артист России:

- Я жил в районе, который назывался Перово Поле (сейчас на этом месте метро «Перово»). Там стоял целый поселок, состоящий из бараков и населенный в основном рабочим людом. Несмотря на то что я был, как говорится, другого цвета (простая армянская семья), отношения в поселке были абсолютно ровными. Там жили евреи, бурят с семьей и со своими бурятскими детьми и много кто еще, но все дружили. Не думая о каких-то различиях, играли в футбол и бегали купаться на пруд в Кусково.

А учился я на Арбате и ездил из Перово на трамвае сначала до метро «Сталинская», которая сейчас «Семеновская», и уже оттуда на метро до школы. Когда мама не могла ехать со мной, то подводила к трамвайной остановке и громко говорила: «Посмотрите, чтобы мальчик сел в метро». И полный народу трамвай следил за тем, чтобы я аккуратно вышел и пошел куда нужно. Я так и ездил с восьми лет до юношеского возраста, с портфелем, нотами и папками. Меня уже знали все пассажиры (а я их) и часто спрашивали, что мы проходим по музыке.

Все были практически как родственники, потому что тогда, сразу после войны, была всеобщая атмосфера братства. У нас в поселке был сосед-еврей, Герой Советского Союза Натан Стратиевский. К нему все относились с большим уважением, а когда его семья справляла еврейские праздники, то к ним приходили все. Помню, маленьким я даже их мелодии играть начинал. Тут же под балалайку компания пела частушки... Было полное ощущение родного дома, и куда бы я ни зашел, везде принимали.

Иногда мамы говорят детям: не дружи с плохими мальчиками. Не знаю, как в других районах, но у нас таких не было: все учились, может, кто-то где-то и подерется, но в основном все прилично себя вели. А единственным пьяницей был наш участковый. Обычно его поднимали, доводили до отделения (рядом аккуратно несли его пистолет) и укладывали спать.