Оригинал материала
Обманывать уметь надо
И подсовывает мне тьмы этих самых низких истин. Или такую лабуду под видом обмана, что обрадоваться ей - значит признать себя полным идиотом.
Как тут не затосковать о настоящем романе-обмане. Именно настоящем, хотя - прошу прощения за каламбур - он остался в далеком прошлом.
Вымысел заслонила действительность, и выше этой действительности фантазия писателя, как правило, не поднимается. Даже если речь идет о деконструктивистских конструкциях, о намеренном абсурде, о немыслимом и фантастическом, все равно в итоге, в сухом остатке - быт. Все равно в основе стилистики - сегодняшний сленг, в основе мировоззрения - набор общих мест.
Скучно от пошлых детективов, от бытовой прозы с претензией на значительность или без оной, от грамотной интеллектуальной прозы, от образцов отечественного магического реализма или реализма просто, от физиологических очерков о жизни кремлевской, жизни криминальной, олигархической, и прочее. Скучно от моря, так сказать, художественных банальностей. Скучно от скудости.
Если уж литература перестала быть искусством, то пускай уж будет ремеслом, то есть делом ответственным.
Настоящего романа отечественная публика все же дождалась. В то время как сама действительность и половина населения страны праздновала победу вымысла над здравым смыслом и пустословия над тем, что хотя бы в какой-то степени можно было считать словом ответственным, в те дни, когда Думу от Думы отделяла пауза, именуемая выборами, в тот момент, когда сама возможность выбора едва ли не большинством была сочтена откровенным надувательством, а парламентский аттракцион тщетно пытался расшевелить нервы электората, - вышел роман Бориса Акунина «Алмазная колесница».
Это редкий подарок для тех, кто еще не потерял охоты к чтению, это маленький праздник в двух томах под одной суперобложкой. Радость, одним словом, радость наслаждения настоящим обманом.
Об "Алмазной колеснице" можно говорить долго. Ее можно рассматривать с разных сторон, поворачивать и так и эдак.
Можно говорить об изящном построении, об изысканном соединении двух частей. Ведь здесь нет строгой симметрии. Рассказаны две истории, сливающиеся в одну. После стремительного и строго "Ловца стрекоз", после исключительного по динамизму рассказа об охоте на японского ниндзя в России 1905 года, после странного финала, оставляющего обескураженного читателя с новыми вопросами, - следует пространная и даже несколько тяжеловесная часть "Между строк". Действие неожиданно переносится в Японию 1878 года и ситуация как будто кардинально меняется. Сам Фандорин, сохраняя амплуа следователя, выступает в роли шпиона. Это, если угодно, его открытие Японии, его посвящение и начало его пути. Это начало любви (влюбленный Эраст Петрович - восхитительное зрелище) и начало службы, это стихия страсти и обуздывающий стихию закон чести, это открытие многочисленных японских искусств, это первое осознание того, что такое вечная борьба Порядка и Хаоса.
"Между строк" - своего рода комментарий ко всему, что будет происходить с Фандориным в дальнейшем, и одновременно объяснение, прояснение первой части романа. Ведь даже что такое "Ловец стрекоз" по-настоящему становится понятно лишь во втором томе. Финал второй части возвращает читателя к финалу части первой и подталкивает ко второму прочтению. И здесь есть что перечитать. "Алмазная колесница" - роман-путеводитель, поскольку японскую культуру вместе с Фандориным постигает и читатель. Вместе с ним он преодолевает свое профанное, невежественное восприятие, внимает многочисленным объяснениям. Акунин использует общие места и мифологемы русского современного представления о японской культуре и заставляет в этой общеизвестности усомниться. Он здесь в своей стихии, у него удивительный простор для игры, хотя бы потому, что Акунину внятна японская речь и даже в русских словах очевиден японский смысл (скажем, "Россия" по-японски - "дурацкая страна", а "акунин" - "благородный злодей"). Конечно, это "условное" японское пространство, но оно идеально подходит для избранной художественной манеры, для акунинского письма.
Россия, Япония, Пушкин, "искренний человек" (человек чести) - если хотите, главные темы "Алмазной колесницы". И вовсе не случайно. Акунин написал не очередной детектив, а роман-признание. Он как будто раскрыл две ипостаси, два устремления своей души. И они отнюдь не мирно уживаются в нем, если исходить из сюжета романа, а находятся в постоянном конфликте, в битве. Ведь поединок России и Японии рассматривается в терминах глубоко личных, интимных, родственных. В "Алмазной колеснице" - это сражение отца с сыном. В прямом смысле слова. Когда читатель окончательно это осознает в финале романа - он невольно испытывает некоторый шок.
По сути дела, это и есть возвышающий обман. Борис Акунин вводит читателя в подчеркнуто условный литературный мир, в мир узнаваемых художественных приемов, классического романного письма, лишь чуть-чуть отмеченного иронией и отстранением и редкими ошибками (вроде "каждый японец - патриот своей родины").
И происходит чудо: характеры оживают, обстановка теряет театральность или сама театральность становится иной. Это образцовый беллетристический обман, который и не силится быть или казаться "правдой". И в этом обмане - гораздо больше истины, нежели в неуклюжих попытках художественно сказать правду.
11.12.2003 / Николай Александров